i wanna be your slave

      — Спасибо за ужин, А-Хуань, было очень вкусно, — Чифэн-цзюнь отставил пиалу и поднялся с насиженного места. — Мне пора, уже поздно,можешь не провожать, я помню где наши гостевые покои. А-Сан, спать, быстро. Мы и так порядочно засиделись, а завтра рано вставать, путь обратно неблизкий, хочу выехать с рассветом.               — Конечно, Дагэ, — младший Не сонно кивнул и встал следом. —  Спасибо за гостеприимство, Эргэ.               — Мальчишке можешь постелить циновку, он у меня в шатре так и спал, — посоветовал Глава Не и вышел в морозную осеннюю ночь.               Уважение Минцзюэ бедный южанин может и заслужил, но вот обращался он с ним все равно, как с собакой. И дело было даже не в том, что паренек был врагом, скорее в характере самого Чифэн-цзюня, в котором напрочь отсутствовало такое качество как мягкость. Что уж и говорить, если иногда он мог вызвериться на Хуайсана, которого любил больше всего на свете. Пускай этого и не показывал.               За ширмой было совсем тихо. Сичэнь бесшумно убрал все со стола на подносы и выставил на специальную подставку за дверь. Погасил свечи в рабочей зоне своего дома и направился в спальню. Его юный гость, вымотанный до изнеможения, спал на холодном деревянном полу, привалившись спиной к жесткой кровати. Лань зажег несколько свечей подальше от чужака и подошел ближе, разглядывая в неровном свете огня упрямую линию подбородка и плотно сжатые узкие обветренные губы.               — Проснитесь, не стоит спать на полу, ночи нынче холодные, — бережно потряс южанина за плечо Лань.               Тот очнулся разом, будто и не проваливался в спасительное забытье. Дернулся в сторону из под чужой руки и в беззащитном жесте прикрыл лицо ладонью. Ожидая от незнакомца, которому его фактически подарили, удара.               — Тише, — в явном замешательстве, проступившем на красивом лице, попытался успокоить его Сичэнь. — Я не причиню вам боли.               — Не бейте, — осипшим голосом и с различимым тягучим акцентом, выдавил южанин фразу, которую, скорее всего, повторял из раза в раз, отточив до автоматизма.               — Не буду, но могу я осмотреть вашу ногу? — стараясь говорить медленно и четко, чтобы его поняли, уточнил Хуань и указал на обозначенную конечность, так, на всякий случай.               Подействовал ли на юношу мягкий уверенный голос, теплая улыбка или пустые раскрытые ладони, но он слабо кивнул головой и потянулся к завязкам своего потрепанного жизнью плаща. Сичэнь медленно поднялся, взял свечу, ушел в импровизированную гостиную своего дома, погремел там содержимым разных ящиков, а вернулся уже с маленьким подносом, на котором были разложено все необходимое для обработки ран. Южанин успел стянуть с себя остатки плаща и не менее подранный верхний слой своего одеяния. На нем остались лишь нижняя рубаха и штаны. Под тонкой тканью на правом бедре виднелась плотная повязка, на которой проступило темное кровавое пятно. Сичэнь вытащил из-за голенища своего сапога нож и, не обращая внимания на шокированный взгляд молодого человека, разрезал его штанину чуть ли не до самого верха. Чужое красивое скуластое лицо, более не скрытое глубоким капюшоном, полыхнуло румянцем, видимым даже на загорелой коже.               — Завтра вам выдадут новые одежды, — пробормотал Лань больше себе под нос и ощупал ткань. — Повязка присохла, придется потерпеть.               — Мгх, — сквозь крепко сжатые от боли зубы согласился юноша.               Хуань очень старался быть аккуратным, но даже размоченные в воде повязки отходили плохо, что заставляло южанина кривиться и сжимать в кулаках ткань своего подранного плаща, валяющегося на полу.               — Потерпи, — ласково просил Лань.              У самого Сичэня был младший брат, всего лишь на год-другой старше этого юноши, так что поневоле Сичэнь становился мягче и, не замечая, переходил на ты.               Размотав, наконец, криво сделанную перевязку, Цзэу-цзюнь промыл подживающую, но все еще страшную рану от знакомой сабли водой, смазал ее жутко пахнущей мазью, которая, впрочем, была буквально чудодейственная, и замотал все это отрезом ткани, завязав наверху маленький бантик, удерживающий ткань на ноге.               — Ну, вот и все, не так уж и долго, — Лань прибрал и поставил поднос на столик, понимая, что в ближайшем будущем он еще не раз понадобится. — Сейчас стоит лечь спать, так как день в Гусу Лань начинается в пять утра, до подъема осталось совсем немного, но хоть пару часов сна урвать стоит.               Южанин сверкнул в полутьме серыми глазами и, поднявшись с пола, неловко поклонился, молча благодаря за помощь. То ли слов не знал, то ли говорить больше вынужденного не желал.              — Я могу поспать на пороге, — впрочем, тут же уведомил он, не поднимая взгляда на своего нового надсмотрщика или хозяина, это как посмотреть.              — Не говори глупостей, у меня есть футон и одеяло, — Сичэнь открыл шкаф, в котором царил идеальный порядок, и вытащил необходимое, достал из-под пола свернутый туго матрас. — Ложись здесь, возле кровати, в спальне натоплено лучше.               — Спасибо, мой господин, — немного коверкая слова, поблагодарил юноша.               — Когда мы одни, можешь звать меня Лань Сичэнь, это мое имя в быту, — попросил Хуань отворачиваясь и принимаясь стягивать верхнее ханьфу, он уже с ног валился от усталости. — А как я могу обращаться к тебе?               — Ваньинь, мой господин, — южанин улегся на футон и накрылся чуть ли не с головой, ему, должно быть, даже в теплой комнате было прохладно.                — Приятно познакомиться, — тоже укладываясь, подвел итог Сичэнь, впрочем, его замученный собеседник уже спал.               ***              Минцзюэ был просто отвратительно бодр, особенно по сравнению с Сичэнем, который вышел его проводить. Хуже чем Лань, выглядел только младший Не, который никаких режимов не признавал и готов был спать хоть целые сутки. Правда теперь подобное для него стало невыполнимой задачей, по крайней мере до возвращения в Цинхэ, которое при удачных обстоятельствах могло произойти ближе к зиме. Значит потерпеть нужно было какие-то два с половиной месяца. Хуайсан уже предчувствовал свои страдания и уже заранее скучал по брату, а потому смотрелся тусклым и печальным. Хуань его понимал прекрасно, он тоже успевал и переживать, и грустить, и немного злиться из-за подарка, который оставил досыпать в своем доме, сжалившись над ослабевшим юношей. А Минцзюэ громко командовал людьми, что в пять часов утра для невыспавшегося Сичэня было сродни ударам молота по черепу.               — А-Сан, до моего возвращения во всем подчиняешься Сичэню, более того, помогаешь ему во всем и учишься как положено, не отлыниваешь, я понятно объясняю? — отдавал последние приказы старший Не.               — Да, Дагэ, — тихим тоскливым голосом отвечал Хуайсан, нервно постукивая сложенным веером по бедру.               — То, что я далеко, не значит, что я не узнаю о твоей успеваемости, — пригрозил пальцем Минцзюэ, так, для проформы.               — Этот брат понимает, — покорно выслушивал все юноша, не поднимая на брата взгляд.               — Ну, что ты? — заметив чужую отчужденность, Чифэн-цзюнь, уже собиравшийся забраться в седло, остановился. — Не переживай, я скоро вернусь и все будет как прежде.               — Дагэ, — шмыгнул носом Хуайсан и обнял старшего брата. — Может быть, можно отказаться? Мне страшно.               — Ну-ну, — Минцзюэ неловко погладил младшего по волосам. — Это приказ императора, я не могу отказаться, но я постараюсь вернуться как можно быстрее, хорошо? А ты усердно занимайся, чтобы мы с братом Сичэнем могли тобой гордиться.               Младший Не закивал, боясь, что голос в самый ненужный момент даст петуха.               — А-Хуань, полагаюсь на тебя, — сжал чужое предплечье Чифэн-цзюнь.               — Все будет хорошо, брат, возвращайся скорее. Пиши, если что-то понадобится, — Лань также ухватил мужчину за руку и крепко стиснул, прощаясь.               — До встречи, братья, — старший Не вставил ногу в стремя и легко запрыгнул в седло. — И Сичэнь, насчет южанина, он правда умелый парень, не прогоняй его. Обучи под себя, будет тебе помощником и защитником.               — Ты думаешь, мне нужна защита и помощь? — медовые глаза Цзэу-цзюня лукаво блеснули.               — Они нужны каждому из нас, — серьезно ответил Минцзюэ и пришпорил коня.               ***              — Эй, вставай, — Хуайсан слегка потряс юношу за плечо и вовремя отпрыгнул, когда тот, на рефлексах, чуть не схватил его за шею. — Полегче, давай без рукоприкладства, я ничего тебе не сделаю. Ты должен меня помнить, — дождавшись сонного, но осмысленного кивка, Хуайсан продолжил говорить. — Брат Сичэнь послал меня накормить тебя завтраком, а потом, если ты сможешь ходить, устроить тебе небольшую экскурсию по Гусу. Он пока занят, но обещал присоединиться к нам попозже.               — Зачем? — хрипло спросил южанин и сам вздрогнул от звучания своего голоса.               — Что зачем? — младший Не посмотрел с изрядной долей сочувствия и подал ему пиалу с водой.               — Зачем в живых оставили? — довольно разборчиво вопросил юноша, цепко оглядываясь вокруг, пока не остановил взгляд серебристых глаз на втором человеке.               — Странный вопрос, но не мне на него отвечать, брат вернется, спросишь, — Хуайсан положил перед юношей стопку одежды. — Моя задача тебя покормить и рассказать хотя бы о некоторых правилах. Переодевайся и выходи.               Ваньинь потянулся к аккуратно сложенному ханьфу. Белая ткань оказалась приятной на ощупь и очень тонкой. Юноша медленно поднялся со своей импровизированной кровати, постоял несколько секунд, привыкая к неприятным ощущениям от ран, и начал спешно собираться. Волосы он несколькими скупыми движениями заплел в небрежную косу. После чего оделся в предоставленное ханьфу. Оно оказалось немного маловато в плечах и выглядело так же, как и у того юноши, имя которого Цзян, за все время путешествия, так и не запомнил. Белоснежный цвет резко контрастировал с загорелой кожей жителя южных территорий, заставляя его чувствовать себя слишком заметным, что для человека, привыкшего заниматься шпионажем, было очень не с руки.               Ваньинь вышел из-за ширмы и сразу наткнулся взглядом на накрытый стол, у него аж рот слюной наполнился, последние несколько дней он недоедал.               — Тебе идет, — молодой человек остановил веер, которым стучал по ладони. - Садись. Как тебя зовут?               — Ваньинь, — медленно приближаясь к столу, ответил юноша.               Под вечер он был таким уставшим и чувствовал себя таким больным, что даже инстинкт самосохранения решил ему отказать. Теперь же, когда за окном поднималось солнце, а он был бодр и насторожен, все вокруг приобрело яркий оттенок опасности. Ваньинь быстро окинул взглядом помещение, ища, на всякий случай, пути отступления.               — Я Не Хуайсан, — представился молодой человек сидящий за столом. — Ты хорошо говоришь, когда не притворяешься.               Ваньинь не вздрогнул, с самого момента, как он оказался в шатре генерала вражеской армии, он усиленно делал вид, что понимает через слово, и он точно знал, что нигде не прокололся, а значит и бояться ему нечего. Его южный тягучий выговор также играл ему на руку, придавая голосу напевность и добавляя акцент.               — Прости? — "непонимающе" посмотрел юноша на своего собеседника.               Молодой господин прикрыл веером слабую улыбку.               — Ничего, — младший Не разглядывал южанина с самым невинным видом из всех возможных. — В Гусу Лань все приемы пищи общие для всех, здесь не держат слуг, так что не могу сказать, будет ли это правило касаться тебя. Разговаривать во время еды запрещено, — наливая себе чай, начал Хуайсан. — Из еды в день положено только три плошки пустого риса, также подаются овощи, мясо здесь большая редкость, только по праздникам для гостей. Алкоголь запрещен.               Ваньинь тоскливо посмотрел на чистый рис в небольшой миске. Знал бы раньше, ни за чтобы не согласился…а впрочем, выбора у него теперь не было.               — Подъем в пять утра, отход ко сну в девять вечера, нельзя шуметь, быстро ходить и бегать, гулять по ночам…               — Дышать? — перебил не сдержавшись Ваньинь.               — Пока можно, — Хуайсан хмыкнул.               Южанин, тем временем, обнюхал принесенную еду и с разочарованием понял, что яда в ней нет, после перечисления правил, точнее их мизерной части, он бы не отказался.               — Приятного аппетита, — с долей сарказма пожелал младший Не.               Цзян быстро расправился с безвкусной пищей и с грустью обнаружил, что его организм, привыкший к более сытной и вкусной еде, все еще голоден.               — Можем пройтись, — предложил Хуайсан продолжая внимательным цепким взглядом следить за каждым движением юноши напротив.               По тому, как он ел и даже держал палочки, младший Не уже мог сказать, что тот далеко не так прост.               — Не возражаю, — прикинув свои возможности, согласился Ваньинь.               Погода была туманная и промозглая, в лицо мелко и неприятно моросило, ветра не было, зато была тишина, такая полная, южанину стало не по себе. У него дома никогда не было так пусто и тоскливо.               — Все адепты сейчас на учебе, но в общем это ничего не меняет, — будто прочитал его мысли Хуайсан. — Здесь всегда так тихо и безлюдно.               Молодой господин Цзян только вздохнул тяжело, вот уж точно настоящая тюрьма. Этот Не Минцзюэ знал, куда его приволочь, похоже, чтобы он заживо сгнил тут.              — Это жилые корпусы адептов, — младший Не махнул рукой в сторону потонувших в тумане строений. — За ними столовая, напротив учебные классы и поле для тренировок. Еще если подальше пройти, будет библиотека, зал общих собраний и столовая, но туда нам не надо.               — Понятно, — Ваньинь старался больше одного-двух слов за раз не произносить, слишком уж хитрый взгляд был у его собеседника.               — И самое главное, выйти и войти на территорию Облачных Глубин можно только при наличии нефритового жетона. По всему периметру тут барьер, так что можешь даже не пытаться.               А вот это прозвучало для южанина как вызов, но чтобы хотя бы попробовать, ему необходимо было восстановиться от ран, полученных в сражении с главой клана Не. Иначе можно было двинуть кони, ведь все ресурсы организма уходили на поддержание сил. Цзян уже чувствовал, что устал, а ведь прошли они всего ничего. Да, дом Лань Сичэня находился на отшибе, но не так чтобы очень далеко. А Ваньинь чувствовал, что запыхался, да и пот на висках о многом ему говорил. Нога заныла сильнее после ходьбы, и влажная погода была дополнительным катализатором. Южанин задумался. Ему просто необходимо было доказать свою полезность для этого Ланя, чтобы потянуть время и восстановить свои ресурсы, но, опять же, сохранялся риск попасть в рабство, хотя Хуайсан сказал, что эти святоши даже слуг не держат. Для юга рабство было более чем распространено, здесь, насколько он знал это было куда более редкое явление, даже больше порицаемое, нежеле обыденное.               — Мой хозяин, — выстраивая в голове предложение из наиболее простых слов, начал Ваньинь. — Какой он?               — Обсуждать людей запрещено, — отчеканил младший Не. — Если ты устал, можем вернуться и подождать Эргэ.               — Хорошо, — кивнул Ваньинь и медленно побрел в обратном направлении.               ***              — Дядюшка, могу ли я побеспокоить вас в этот час? — Сичэнь постучал в покои Лань Цижэня почти сразу, как только закончились уроки у адептов.               Мелодия гуциня оборвалась, очевидно, старейшина Лань приводил в порядок свою нервную систему после встречи с учениками.               — Проходи, А-Хуань, — раздался голос изнутри спустя несколько мгновений.               — Можете ли вы уделить мне время, передо мной встал вопрос, на который мне не хватает мудрости ответить. Научите меня, как поступить правильно, — глава ордена Лань вплыл в тепло натопленные покои и опустился по другую сторону стола, за которым сидел Цижэнь.               — Что тебя беспокоит? — учитель погладил бородку и приготовился внимать.               — Чифэн-цзюнь привез мне с границы подарок. Юношу - южанина, — Сичэнь вздохнул, прослеживая чужую реакцию. — Он сказал, что этот юноша шпион, он ранил его в пылу боя, но не смог убить, а потому привез сюда вместе с А-Саном. Мальчик безобидный, он даже младше Ванцзи, я не могу использовать его в роли слуги, это противоречит принципам клана и моим принципам тоже. Не могу сделать приглашенным адептом, да и адептом ордена в принципе, ведь он военопленный шпион, да и система заклинательства у нас, скорее всего, разная, — Хуань одернул себя, чтобы не начать размышлять вслух. — Минцзюэ предложил мне сделать его рабом, но я не могу так поступить с живым человеком. Разрешите мои сомнения, дядюшка. Мне не хватает опыта.               — Что ж, — старейшина задумчиво сцепил руки в замок. — Фактический статус этого юноши не позволяет нам принять его в любом виде, кроме как рабом. Ты не можешь отпустить его в никуда, не можешь никому о нем рассказать.Можешь лишь, да, я полагаю, это единственный вариант, ты можешь последовать совету главы ордена Не и принять его как личного раба, но не ставить ему клеймо. Как только война закончится, а это случится рано или поздно, ты сможешь его отпустить. До тех пор тебе придется защищать его от всего и всех.               — Но, дядюшка, как же я могу лишить воли другого человека? — почти повысил голос Сичэнь.               — Кто сказал, что ты будешь лишать его воли, А-Хуань? На территории нашей страны для него нет безопаснее места, чем здесь подле тебя. Ты немного ограничишь его свободу передвижения, не более. Выдели ему покои, старейшинам скажем, что ты взялся лично его обучать. Помоги ему освоиться, обучи языку и традициям и отпусти. Думай об этом, как о временной мере защиты.               — Дядюшка мудр, я последую этому совету, — Сичэнь поднялся и почтительно поклонился.              — Иди и займись мальчиком, А-Хуань, он, должно быть, напуган, находиться так далеко от дома, да еще и в таких обстоятельствах, — Цижэнь покачал головой.               — Да, дядюшка, — глава ордена Лань с легким сердцем покинул дом старейшины и направился к себе.               Сичэню весь день было жутко неспокойно, поэтому он даже снял Хуайсана с занятий, чтобы тот присмотрел за Ваньинем, все-таки его он знал в лицо. Сейчас Хуань спешил в свои покои со скоростью едва ли не запрещенной.               Ледяной осенний ветер трепал полы белоснежного ханьфу и распущенные черные волосы, мелкая морось, не прекращающаяся весь день, постепенно начинала доставлять все большие неудобства.               Лань нетерпеливо, не так, как полагается молодому господину, прошел по дорожке, ведущей к дому. В голове роились тысячи мыслей о происходящем, но ни одна не могла оформиться во что-то конкретное. Сичэнь распахнул дверь и вошел в комнату, залитую уютным светом свечей, запуская вместе с собой холодные щупальца осени и свежесть.               — Сичэнь-гэ! — радостно поприветствовал его Хуайсан, захлопывая трактат, который до этого читал, сидя за низким обеденным столиком.               Ваньинь сидел тут же и тоскливо смотрел в сборник правил ордена Гусу Лань. Он выглядел лучше, чем вчера, южанин в смысле, а не сборник. Сборник мог бы выглядеть и получше, будь в нем поменьше правил. Юноша больше не был таким страшно бледным и замученным, наоборот он выглядел свежее и спокойнее, очевидно общение с младшим Не, в отличии от старшего, пошло ему на пользу.               Сичэнь еще несколько мгновений полюбовался этой домашней атмосферой и, наконец, прошел и присел к ним.               — Какие новости? — Хуайсан развернулся к нему и налил чай из стоящего тут же чайника, комната наполнилась цветочным запахом лета.               — Ваньинь останется здесь, — произнес Лань, делая глоток обжигающего напитка, южанин медленно поднял на него взгляд. — Сейчас это наиболее безопасное решение для всех нас. Старейшины будут предупреждены, что ты под моим личным надзором. Тебе не стоит посещать общую столовую и классы, я обучу тебя сам. Для адептов и старейшин, ты - мальчик, в котором я увидел изрядную долю таланта и пожелал обучить, по факту ты военнопленный, поэтому быть крайне осторожным в твоих интересах, как только война закончится, я отпущу тебя домой. Пока же ты останешься здесь. Самое главное не делай глупостей, сейчас тебе безопасно только в Гусу.               Южанин понятливо кивнул.               — А-Сан, я хочу поселить вас в одни покои, как ты на это смотришь? Думаю, Ваньиню не помешает друг, который хорошо разбирается в местных традициях и может помочь в случае возникновения вопросов.               — Конечно, Сичэнь-гэ, — младший Не был не очень счастлив от мысли разделить свою территорию с кем-то еще, но это его старший брат повесил на эргэ проблему, так что помочь было в интересах Хуайсана. К тому же, южанин был очень непрост, и ему хотелось эту загадку разгадать.               Ваньинь переводил взгляд с одного на другого и чуть хмурил брови. Задерживаться в Облачных глубинах не было в его планах, впрочем как и приезд сюда. У Цзян Чэна была одна-единственная задача, которую он с треском провалил, ладно хоть последствия пока были терпимые. Но как только он вернется домой, матушка с него шкуру спустит. Южанин остановил взгляд серых глаз на Сичэне, тот буквально притягивал его с самого первого момента. Красивый и статный. У них на юге не было людей со столь светлой кожей, и уж, тем более, Ваньинь никогда не встречал таких чудных глаз, цвета червонного золота или песка в пустыне. Цвета, с которым у него ассоциировался дом.               — Тогда, Хуайсан, покажи Ваньиню, где ваши ученические покои, — попросил Лань, отпуская их кивком головы. — Думаю, утром мы позавтракаем вместе, а пока спокойной ночи.               Юноши поднялись, прихватили свои книги и удалились прочь. Сичэнь выцедил еще пиалу чая и только после этого вспомнил, что надо бы обработать южанину ногу. Устало вздохнув - день сегодня был не из легких, мужчина решил отправить попозже кого-нибудь из младших адептов отнести все необходимое, у самого уже не было сил.