Французский — язык любви

      И вот он настал, этот важный день! 31 декабря 2000 года. Последний день 20-го столетия, такого бурного и волнующего, и в новый век люди вступали с надеждой, самыми разными ожиданиями: кто-то жаждал снижения цен, другие — обновления транспорта, третьи — изменений в личной жизни, и перечислять можно до бесконечности — разве составишь картотеку всех мечт даже в пределах одного государства! Героям оставался последний рывок — совместное празднование Нового года.       Не желая клевать носом перед самым боем курантов, Полина приняла решение всласть понежиться в постели и вышла из комнаты, когда на часах уже был почти полдень.       — Привет соням, — подколол дочь Сергей, когда она зашла на кухню.       — Ну, пап! — рассмеялась Полина. — Я же не хочу заснуть прямо за столом.       — Аргумент.       — Конечно! Я вот прекрасно отдохнула, повалялась, книжку почитала и теперь могу работать! — удивительно бодро объявила брюнетка.       — Да ты и в детстве такой активной не была. — Сергей хитро прищурился и подозвал дочку к себе. — Признавайся, так рада, что все будут вместе?       Девочка кивнула, широко улыбаясь, и опустила голову, засмущавшись своих, как ей показалось, совсем детских эмоций. С утра побаливающая нога у Сергея вдруг ни с того ни с сего перестала ныть, да и вообще он почувствовал себя намного моложе своего возраста — конечно, не ровесником Полины (что уж говорить про Олю), но по крайней мере лет на тридцать. А причина тому была, и весьма конкретная — просто его девочка, его любимая Полина радовалась.       Где-то через час пришли Лилия Павловна и Катя. Взрослые сразу же ушли на кухню обсуждать детали новогоднего стола, а Полина потянула Катю к себе в комнату.       — Только не забудьте дом украсить, — сказал Сергей.       — Пап, мы можем болтать и работать. Кучу раз проверено, — заверила Полина и закрыла дверь. Взрослые понимающе переглянулись.       — Кать, а где Дмитрий Михайлович? — спросила Полина, усаживаясь на диван.       — Он будет позже, на вечернем автобусе поедет, — объяснила Катя, увлечённая своей причёской, которую они с мамой придумывали всё утро. Получилось что-то наподобие башенки, как было модно в 60-е, но более объёмно. Но вот же незадача! Один завитый локон постоянно вылезал из-за уха. Катя, однако, поняла, что неприлично долго крутится у зеркала, а потому повернулась к Полине и оглядела её с ног до головы.       — Ну что ты меня разглядываешь, Катька, — смутилась Морозова.       — Думаю, какую бы ты могла себе причёску сделать. А что? Это тоже немаловажное. Ты, кстати, уже придумала, в каком платье будешь? Я такое надену, что Антоша в обморок упадёт!       — От счастья или от испуга? — недоверчиво сощурясь, уточнила Полина. Вместо ответа Катя, даже не думая обижаться, раскрыла принесённый чехол. О, какое это было платье! Вовсе не пафосное и совсем не помпезное, даже простое, но чем-то оно завораживало. Платье было красным и чем-то походило на одну из прекрасных роз, о которых пела Алла Борисовна. Блёстки на ткани, прикреплённые в нужных местах, ненавязчиво играли на свету и могли создать, наверное, иллюзию снега. Роза на снегу. Да, что-то в этом определённо было.       — Классное платье, — прошептала Полина, боясь притронуться к такой красоте.       — Спасибо. Ну а с твоим что? — вернулась к сути Смирнова.       Полина подошла к окну и сняла с карниза заранее отлаженное платье (которое Катя почему-то не заметила). Оно было лиловое, средней длины, с короткими рукавами и чёрным кожаным пояском — то есть в целом неплохим и очень даже милым, но каким-то неновогодним.       — Полинка, я, конечно, не юный модельер, как Олечка, — начала издалека Катя, — но всё же давай доработаем твой образ. Добавим экспрессии, чтоб ты в нём раскрылась, не выглядела зажатой.       — Ну после такой рекламы я не смогу не согласиться.       И девочки стали думать, что можно сделать. Об отношениях Кати с шитьём уже было сказано, поэтому она больше размышляла о каком-нибудь аксессуаре. Но поясок уже был, а какая-нибудь шаль, наброшенная на плечи, только бы всё испортила. Не сумев ничего придумать, подруги решили дождаться Оли, чтобы всё обмозговать уже втроём, и приступили к украшению дома.       Оказалось, что у Кати по знанию истории вещей есть достойный конкурент. О каждом шарике, каждой гирлянде, да даже любой мало-мальской декорации Полина могла рассказать что-то интересное. К примеру, стеклянный шар, внутрь которого была приклеено фото Байкала, покойный Харитон привёз из экспедиции в 86-ом году, а ёлку взамен старой (та совсем пришла в негодность и подклеивать было уже бесполезно) они с папой купили в городе, когда Полине было 11, и так далее. Новый год в семье Морозовых всегда отличался от остальных праздников — доставалась лучшая скатерть, которую в другие дни трогать было нельзя, на стол ставились самые дорогие фужеры, готовились изысканные блюда. Харитон видел в Новом годе символичный переход на другую ступень жизненной лестницы, а уж высшую или низшую, зависело только от человека, и такая философия находила отклик в сердцах домочадцев. Не слишком верящая в приметы, Полина всё же любила одну — как Новый год встретишь, так его и проведёшь, и поэтому праздник должен был быть не только безупречно подготовленным, но и душевным.       Девочки сработались прекрасно и, как и говорила Полина, успевали болтать без ущерба для работы.       — Надо Антоше с Олей тоже что-то оставить, — сказала Катя.       — Ну Оля может помочь на кухне, а Антона попросим вбить гвозди.       — Это ещё зачем? — не поняла Смирнова.       — Ну новогодние растяжки, раз уж мы их купили, надо же на стены прикрепить, — объяснила Полина и показала, куда хочет повесить. Катя с вызовом посмотрела на подругу и, демонстративно взяв молоток, стала забивать гвоздь.       — Катька, ты чего так насупилась? — удивилась брюнетка.       — То, что я ношу лифчик, вовсе не означает, что я не могу вбить гвозди, — гордо ответила Катя. На такую яркую речь Полина могла только серьёзно кивнуть. Ведь и она не раз помогала отцу в, казалось бы, чисто мужских делах.       А в это время на кухне Лилия Павловна и Сергей совсем не спешили с готовкой. Они обсуждали более насущный вопрос. Речь шла о Карине.       — Даже не знаю, как себя сейчас вести, — произнесла Смирнова, нервно поглядывая на часы. — Я же не могу, даже из уважения к чувствам дочери, сильно миндальничать. Я слишком много знаю.       — То же самое, — вздохнул Морозов и также бросил беглый взгляд на ходики. — Надо бы как-то обойти все опасные повороты.       — Но как? Тем более, это не от нас одних зависит. Вот представьте, сейчас она придёт и вдруг начнёт благодарить нас за всё, что мы сделали для Оли и Антона.       — Да уж, диссонансик получится, — хмыкнул Сергей и задумался. Лилия Павловна вяло стала нарезать овощи для салата.       — Наверное, нужно сразу перейти к делу — работа и врач... — предложила учительница, как будто одновременно жалея о сказанном.       — В Ваших словах я слышу сомнения.       — Куда же без них. Ведь и Новый год просто хочется весело встретить.       — А что думает Дмитрий Михайлович? Я не ошибся в имени-отчестве?       — Нет, — заверила Лилия Павловна. — Но Дима придерживается нашей с Вами логики. К сожалению, он приедет позже, чем нам нужно будет что-то решать.       — Ситуация... — пробормотал Морозов и закусил губу, вскоре почувствовав на языке солоноватый привкус. Заметив это, учительница только кивнула, и в глазах её читалось полное понимание: «Все мы сейчас на нервах».       — Как же так получается, что наши дочки смогли всё разрулить, и ведь спонтанно, — задалась вопросом Смирнова, — а мы, двое взрослых, умудрённых опытом, ничего понять не можем.       — Просто, наверное, нам свойственно всё усложнять, — ответил Сергей и, пройдясь по кухне, облокотился на подоконник.       — Наверное, Вы правы. Хотя и подростки любят осложнения, взять хоть наших девочек и Антона.       — Но у них намного больше поблажек, чем у нас. Хотя бы из-за гормонов, юности, — Морозов мечтательно посмотрел через плечо на нетронутое снежное покрывало за окном и мысленно перенёсся в годы своей юности, когда каждая ошибка казалась концом света и всё воспринималось по-другому. Противоречивое время, но у каждого есть свои плюсы. «Дождь ли снег — любое время года надо благодарно принимать», — как пела замечательная актриса Алиса Бруновна Фрейндлих. Но память человеческая коротка, и поэтому возникают конфликты отцов и детей. Взрослые уже не помнят (или делают вид), как себя вели в юности, как чувствовали мир, а подросткам не понять, что они и сами когда-то повзрослеют, и многое изменится. Первые твердят «мы были другими», а вторые искренне верят, что «никогда такими не станут».       — Неужели мы настолько далеки от детей?       — Да нет, просто от разности поколений никуда не деться. Это нормально.       — Знаете, когда я была маленькой, думала, что вырасту — и мне столько всего откроется, а теперь понимаю, что с каждым годом всё больше и больше запретов.       — В чём-то мы сами себе ограничители по жизни. Думаем, что сфкажет общество, где полно ханжей, — Сергей скривился, как будто залпом выпил концентрированный лимонный сок.       — Хоть Катя и Антон часто перегибают палку, — усмехнулась Лилия Павловна, вспомнив разгромленный кабинет, — всё же они в чём-то свободнее нас. Они просто любят.       — Может быть, нам тогда спросить у Поли с Катей совета? Наш опыт да их юность... Может, что-то и получится.       — Если долго мучиться, что-нибудь получится, — согласилась Смирнова и позвала девочек на кухню.       — Интересно, чем мы так провинились? — пожала плечами Катя, на ходу приводя в порядок непослушную причёску.       — Кто знает, — ответила Полина и обомлела, зайдя на кухню. На лице её отразилась палитра чувств — от простого непонимая до жгучей обиды — продукты на столе так и лежали почти нетронутыми.       — Папа, ну как же так! — воскликнула девочка, всеми силами сдерживая гнев. Катя и не думала, что обычно спокойная Полина может так злиться. — Мы с Катей как проклятые дом украшаем, а ты тут беседы ведёшь?!       — Тебя это, мама, тоже касается, — с укоризной добавила Катя.       — Кого ещё воспитывать надо, нас или их, — усмехнулась Лилия Павловна.       — Нет, они ещё и издеваются, — хлопнула себя по ноге Катя, тоже постепенно входя в раж.       — Да вообще, — раздражённо бросила Полина. — ни стыда ни совести!       Интонации подруг были далеки от шуточных, и взрослые поняли, что им могут устроить настоящий разнос, но всё же страсти улеглись, и родители познакомили девочек с проблемой. Те, мигом сменив гнев на милость, тут же включились в поиск решения. Но когда суть была уже почти выявлена и разгадка вертелась на языке, в дверь так не вовремя позвонили. Катя запнулась на полуслове и похолодела. Что сказать, квартет сумел порядочно взволновать друг друга. Безнадёжно вздохнув, все четверо пошли к дверям. Полина посмотрела в глазок — опасения подтвердились — на пороге, переминаясь от холода с ноги на ногу, стояли не только Оля и Антон, но и Карина.       Дверь отворилась. Оля сразу же побежала обниматься к Полине, а Антон целоваться к Кате. И только Карина продолжала стоять на пороге, пряча глаза ото всех.       — Ну что Вы мнётесь у двери, проходите, — как только мог, гостеприимно пригласил Сергей. Лилия Павловна внимательно рассматривала Петрову, пытаясь сложить хотя бы по виду первое впечатление о мыслях гостьи. Дети поспешили быстро ретироваться и разбежаться по комнатам, сочтя своё присутствие сейчас лишним.       — Спасибо, — прошептала Карина, не поднимая головы, и медленно прошла к вешалке. Движения её были дёргаными и чем-то походили на те, что, наверное, производит робот на последнем издыхании перед отключением. Во рту у всех троих возникла какая-то непонятная и мерзкая, обволакивающая и всепоглощающая горечь. Нужно было действовать — в том никаких сомнений не было, но такое тяжёлое начало рушило все предполагаемые планы.       — Пройдём на кухню, — натянуто улыбаясь, негромко произнесла Лилия Павловна, но Карина вздрогнула так, как будто через неё пропустили разряд. От такой реакции Смирнова и сама чуть было отскочила на несколько шагов. Она с опаской посмотрела на хозяина дома. Тот вновь кусал уже настрадавшуюся на кухне нижнюю губу. Тем не менее в кухню взрослые прошли.       Расположившись за столом, они сидели, не издавая ни звука. Карина вспомнила вчерашний разговор с дочерью, и её страх мгновенно усилился.       — Вы не думайте, что мы Вам тут устраиваем товарищеский суд, — взял слово Морозов. — Давайте не будем говорить о прошлом. Нас интересует настоящее и будущее.       Карина нервно кивнула. Лилия Павловна демонстративно усмехнулась. Её взрослая выдержка, закалённая за годы работы в школе, давала сбой в ситуациях, когда дело касалось её дочери и близких людей, а Антон за эту неделю стал ей намного ближе, чем просто один из учеников.       — Антон и Катя любят друг друга, — сурово произнесла она. — Поэтому мне с Вами так или иначе придётся часто контактировать, и посему, думается мне, мы обе не заинтересованы в ссорах.       — Всё верно, Лилия Павловна, — ответила Петрова.       — Я рада, что Вы меня услышали. А теперь мне бы хотелось обсудить работу.       — А мне врача-нарколога, — добавил Сергей.       И разговор постепенно перешёл в деловое русло: уточнялись детали, планировались даты, заключались договорённости, и точная его версия, наверное, не требуется. Когда все вопросы были улажены, родители наконец-то приступили к готовке — каждый принёс свои лучшие рецепты.       Девочки подумали, что лучше не надо говорить с Антоном и Олей об их матери. Доверив сложный разговор родителям (но на всякий случай держа руку на пульсе), они разделились. Катя с Антоном пошли развешивать оставшиеся украшения, а Олю Полина повела к себе. Нужно было решать вопрос с платьем. Внимательно выслушав все идеи и тщательно осмотрев платье, Оля со знанием дела пощёлкала языком и уточнила:       — Послушай, у тебя драгоценности есть? Кулоны там, бусы?       — Да, есть, — Полина достала шкатулку и продемонстрировала подруге приданое. Оля разложила содержимое на столе и принялась думать.       — Ты, Полина, пока сходи в ванную — платье надень.       — Хорошо, — кивнула та и удалилась.       Когда она вернулась, у Оли уже был готов план. Она, весьма довольная своей сообразительностью, протянула подруге бусы из жемчуга и кулон в виде скрипичного ключа. В названном Олей порядке надев их, Полина покрутилась перед зеркалом, но особых изменений не заметила. Оля предчувствовала это.       — А теперь, — сказала она, — достань со дна коробки из-под игрушек блёстки.       — Зачем? — удивилась Полина. — Руки все в них потом будут.       — Мы из них на платье сделаем линии. Будет красиво блестеть, а главное, образ станет новогодним.       — Линии сделать сложно, — хмыкнула Морозова.       — Поля, а ещё мне брат говорит, что я зануда, — закатила глаза Оля и настойчиво подтолкнула подругу к коробке. — Ну даже если не получатся, блестеть же всё равно будут.       И Оля в очередной раз оказалась права. Обычные блёстки сотворили чудо — платье из просто милого превратилось в новогоднее, а украшения усиливали праздничный настрой, хотя и ничего общего с Новым годом не имели. Разве только бусы были похожи чем-то на те, что висели на ёлке, которые, впрочем, были красные и пластиковые, и ими можно было обвязать Полину в полный рост.       Довольные результатом, девочки ушли колдовать с волосами — Оля решила модифицировать причёску, которой в своё время ошарашила и Антона, и Назарука, и весь класс, а Полина выбрала ту, которую они с Катей придумали час назад, где обязательным элементом являлся белый атласный бант.       — Знаешь, Антош, — рассказывала Катя, подавая мальчику гирлянду, — я такое платье приготовила! Просто чудо. Но долго не могла его найти. Уже думала: ну что я в самом деле, в трусах, что ли, пойду?       Антон медленно повернулся к возлюбленной, на секунду забыв, чем он вообще занимался. В его глазах, помимо изумления, плескалось море озорства, которое так ценила Катя, несмотря на все подколы.       — Я в фигуральном плане, — она резко возвратила любимого с небес на землю. — До таких новогодних подарков ещё дорасти надо.       — Не спорю, — не растерялся Антон. — Подай следующую гирлянду, пожалуйста.       Губы Кати дрогнули в усмешке, но она безмолвно выполнила просьбу. Ах, юность! И этим всё сказано.       Взрослых же общий труд объединил. Они больше не касались проблемной темы и старались общаться между собой, как общаются, наверное, старые коллеги, которые никогда не дружили, но и особо не враждовали. Чувствовалось, безусловно, различие в разговоре между Лилией Павловной и Сергеем и между ними и Кариной — от этого никуда не деться — но данный фактор не стал определяющим.       И вот девочки ушли переодеваться в парадное, пока Сергей и Антон помогали мамам накрыть стол. С минуты на минуту должен был приехать Дмитрий Михайлович, и можно уже было начинать праздновать.       Первой в гостиную, с видом королевы бала, вошла Катя, широко распахнув двери, желая привлечь всеобщее внимание. Повернувшись, Антон едва не выронил тарелки. «Значит, образ удался», — сделала вывод Катя и, отойдя от дверей, торжественно объявила:       — А теперь просим в комнату следующие образы — "Горная лаванда" и "Синий иней, что непобедимый"! — Катя зааплодировала, и с намёком посмотрела на остальных. Те тоже, отложив дела, захлопали в ладоши. — Кстати, мой наряд называется "Роза на снегу".       После этого под немолкамемые овации в комнату зашла Оля, с гордо поднятой головой, и, слегка кивнув остальным, заняла место рядом с Катей. Потом настала очередь и Полины. Она немного стеснялась, но, видя поддержку в глазах подруг, раскрепостилась, расправила плечи и эффектно встала полубоком, уперев руки в бока.       — Кто же организатор сего показа мод? — поинтересовалась Лилия Павловна.       — Ну, конечно, твоя дочь, — важно ответила Катя. Оля слегка толкнула её в бок и недовольно кашлянула. Катя поспешила исправиться. — Мы вместе придумали.       Пока взрослые обсуждали изобретательность и артистичность детей и осыпали девочек комплиментами, Катя, играя глазками, подошла вплотную к Антону и прошептала ему на ушко:       — Ну, может быть, отомрёшь уже и скажешь, какая у тебя красивая девушка.       — Да зачем мне говорить очевидные вещи, — улыбнулся Антон и легонько коснулся её щеки губами.       — Комплимент засчитан.       Отец Полины как раз наладил старенькую стереосистему, и комнату заполнили хиты 80-х. Как оказалось, утончённая любительница классики Полина неравнодушна и к такой музыке, да и ко всему прочему прекрасно танцует и энергичные танцы.       — Да у нас тут просто настоящий дискач! — заметила Катя, стараясь повторять движения за Полиной.       — Только намного лучше школьного, — ответила та. — Все свои, дружеская атмосфера.       — Классно, одним словом, — подхватила Оля. Удивлённый взгляд брата тут же был пойман:       — Ну а что? Ты думал, твоя сестра — напыщенная ханжа?       — Я знаю только одно, — ответил Антон, — что ты у меня лучшая сестра на свете.       — Надо же соответствовать любимому брату.       Можно много и долго писать об их отношениях, но к чему заниматься повторами и облачением в текст того, что и так ясно. Пусть атмосфера Нового года останется лёгкой и даже по-детски светлой, когда на один день можно просто расслабиться. В наше время особенно не хватает таких дней. А в дверь тем временем позвонили. Лилия Павловна пошла открывать, но увидела на пороге, помимо Дмитрия Михайловича, который держал в руках коробки с подарками и букет с цветами, Люсю.       — Здравствуйте, Лилия Павловна, — сказала Миронова, — а мы с Дмитрием Михайловичем уже познакомились. В автобусе.       — Но... — запнулась учительница, не очень понимая происходящее, — как же ты узнала?..       — А мне Оля по телефону ещё сказала, что Дмитрий Михайлович приедет на Новый год, описала его. Я набралась наглости и подошла к нему, всё объяснила. Спасибо, Дмитрий Михайлович, что помогли подарки донести.       — Да не за что, — ответил Любимов и, не повторяя прошлых ошибок, открыл букет и вручил Лилии Павловне.       — Спасибо. Ты, Люся, беги скорее к Оле. Она точно обрадуется.       Когда Люся скрылась в комнате, Лилия Павловна наконец-то обняла Дмитрия Михайловича и на выдохе произнесла:       — Как ты долго...       — Расписание, Лиля, ничего не поделаешь, — он настороженно взглянул в сторону комнаты. — А как там... С проблемой? Всё утряслось?       — Она не такая глупая женщина, чтобы ничего не понимать. Мы сумели поговорить.       — Ну и славно, — Любимов прислушался. — О, так у вас ещё и музыка! Пойдём тряхнём стариной.       — Дима, на нашу молодость пришлись 70-е и даже 60-е, так что это не...       — Глупости! — перебил Любимов и взял Лилию Павловну за руку. — Мы ещё молоды. Ведь жива любовь.       — Против этого, я пожалуй, не пойду, — улыбнулась женщина и приняла приглашение войти в комнату.       Появлению Люси все были удивлены, особенно Оля. Но теперь-то она поняла, что за сюрприз планировала подруга! Почему так тщательно выспрашивала, где они будут праздновать! Пазл сложился. Заключив подругу в крепкие объятия, Оля была на седьмом небе от счастья. Остальные присматривались к наряду Мироновой — серебристо-белое шёлковое платье с широкими рукавами и поясом с бантом на левом боку. Волосы были уложены так, что косички образовывали корону.       — Люся у нас, получается, — Снежная Королева, — сказала Катя.       — Я так рада, что ты приехала, — шептала Оля, не размыкая объятий. — Так рада.       — Ну как же я вас всех оставлю, — ответила Люся, с неподдельным трепетом глядя на подругу.       Когда все между собой перездоровались и перезнакомились, родители вернулись к обсуждениям, а дети к танцам (Лилия Павловна уговорила-таки Дмитрия Михайловича обождать, чтобы не шокировать юное поколение). Когда начались медленные танцы, перед Антоном — завидным кавалером — девочки выстроились в ряд, из которого, впрочем, до того как Антон успел выбрать, отделилась Оля и сама подошла к нему:       — Не откажи в удовольствии лучшей девочке бала. Девчонки, без обид.       Но те лишь понимающе улыбались, зная, какое место в жизни Оли занимает брат, и Катя даже глазами сигнализировала ему «не тупи!», так что Антон взял предложенную ручку, и они с сестрой пошли танцевать в центр комнаты. Вскоре рядом образовались ещё две пары — Сергей с дочкой и Лилия Павловна с Дмитрием Михайловичем.       — Я горжусь тобой, Антон, — серьёзно произнесла Оля.       — Спасибо, сестрёнка. Но куда ж я без тебя, — неловко пожал плечами брат.       — С этим я не спорю, но всё-таки ты молодец.       — Как думаешь, Люся, — спросила Катя (они с Мироновой решили приступить к еде), — на этом наши приключения закончатся?       Люся прыснула от смеха, и в этом курьёзном действии читался вполне однозначный ответ. Катя тоже захохотала, вспомнив хотя бы события последних дней. В ближайшее время всем им точно можно было совершенно не беспокоится о новых событиях.       Через полчаса все уже прочно сели за стол. Последний день двадцатого столетия подходил к концу, но темы для разговоров, казалось, не могли иссякнуть никогда! Скучен тот Новый год, когда каждый сидит, молча уставившись в свою тарелку. Намного лучше, когда люди могут просто душевно посидеть (безусловно, с хорошими блюдами). Впервые за долгое время у всех на душе не было тяжести (даже у Карины). Не правда ли, прекрасное чувство для окончания года?       Президент торжественно поздравил Россиян с Новым годом. Начали бить куранты. Все поднялись и стали радостно чокаться. Когда звон стих, Оля постучала вилочкой по фужеру и произнесла тост, растрогавший не только её брата и подруг, но и взрослых:       — Не вижу смысла долго говорить, поэтому перейду к делу. Я очень рада, что встречаю Новый год в кругу родных и друзей за этим прекрасным столом, и я хочу пожелать всем нам прожить такую жизнь, которуюжю хотелось бы прожить ещё хоть разочек! С Новым годом! С Новым веком! Ура!       «Ура!» — подлержали остальные, заглушая праздничный звон бокалов... P.s.       Вопреки стереотипам и ожиданиям недоброжелателей, Катя и Антон не разбежались ни через год, ни через два. Едва Кате исполнилось 18, они с поженились. Свидетелями стали Полина и Люся, а Оля выступила в роли подружки невесты. Не желая иметь ничего общего с Борисом, Антон сменил фамилию на Катину и стал Смирновым. Через три месяца Катя обнаружила, что беременна, и уже в 19 лет они с Антоном стали родителями. Дочку назвали Полиной, в честь верной подруги. Посвящается Pauline