Сладкий

      У Тэхена встал, встал так, что джинсы затрещали, задымились и приходится шипеть обиженным котом, прячась за спину друга. Случайно он касается бедра Чимина «тем самым». Глаза Мина округляются, чуть вываливаются из орбит. Обернувшись, Мин пускает по бросвязи вопрос: «С хуяли, хуем тычешь мне в зад?!»       « Я не виноват» ‒ пожимает плечами Тэ и кивает в сторону склонившейся над столом девушки.       «Она? Серьезно?»       Чим смотрит на тебя, но не видит ничего, что могло бы вызвать каменный стояк. Ты молодая мамочка в декрете, с хроническим недосыпом, кругами под глазами размером с блюдца, в застиранной футболке и волосатым кошмаром на голове.       «Сам в шоке»       Тэхен не в шоке, он в полуобморочном состоянии от того, как сильно хочется нагнуть Т/И пониже, запустить руки под широкие шорты, чтобы сжать мягкие, он в этом точно уверен, ягодицы, а потом…       ‒ Все, ребята, ‒ протягиваешь школьникам подписанный листок, ‒ была рада помочь, нам действительно не помешало бы установить во дворе парочку турников.       Лучше бы не оборачивалась. Тэ почти заскулил, увидев, как торчат соски сквозь футболку. Грудь тяжелая, пышная, такую бы только тискать и носом зарываться, мурлыкая. Ты ловишь взгляд высокого школьника, который буквально впечатался в тебя. Он определенно уставился на грудь, а о лифчиках ты позабыла три месяца назад. С рождением Сонми, ты вообще о многом из прошлой жизни позабыла.       ‒ Спасибо, нуна! ‒ улыбается Чимин, спиной толкая друга к двери. Так нелепо они и уходят, пока ты, скрещивая руки на груди, краснеешь.

***

      Тэхен не может спать, перед глазами ты, а в трусах снова тесно и жарко. Приходится справляться самому. Рука сжимает приятно, знакомо, доводит до разрядки за пару минут, но облегчение длится не долго. Молодая кровь юноши бурлит и вся, как назло, устремляется к паху, стоит только вспомнить грудь милой нуны.       Ругань за стеной отвлекает. Отчим снова надрался, как скотина, и пытается выяснить отношения с теткой. Так уж вышло, что после смерти матери двенадцатилетнего подростка оставили на попечение козла-отчима. Тот тосковал по умершей недолго, закрутил роман с родной теткой пасынка, которая не горела желанием тратить лучшие годы на сироту-сопляка. Тэхен не жаловался, его не замечали, но хотя бы не распускали руки и изредка кормили. Впрочем, голодного паренька обожала мама Чимина, пухленькая дама с добрющими глазами, так что можно было в случае чего получить от нее полноценный обед из трех блюд.       Тэ немного завидовал лучшему другу: уютный дом, любящие родители и всегда забитые конфетами карманы. Конфеты… Тэхен постоянно точил что-нибудь сладенькое и гонял в свои семнадцать по райончику с чупа-чупсом вместо сигарет.       Крики за стеной стали громче.       «Так они и малышню разбудят, черти»       Малышня, это двоюродные братья и сестра в количестве четырех штук от года до четырех лет. Тетка и отчим хорошо постарались, штампуя детей, чтобы получать пособия. А Тэхен, ну что Тэхен, он бесплатная нянька, в якобы свободное от школы время. Вот и сейчас он знает, если проснется сестра, будущая оперная дива, то поднимет на ноги и троих разбойников, укладывать которых работа Тэхени. Парень их любит, даже больше, чем родители, но со стояком тащится в детскую ужасная затея.       Звук удара заставляет парня подскочить.       ‒ На, сука, получи! ‒ слышится рев отчима.       Тэ забывает обо всем, чего хотел до этого, врывается в спальню взрослых, на лету сбивая мужика с ног. Тот, как собака, скалится, клацает зубами, а взгляд дикий, совершенно невменяемый.       ‒ Гаденыш! Паскуда мелкая…       Тэ скручивает отчима, под рыдания тетки. У нее вся щека горит, и капелька крови стекает по подбородку. До утра мужик не приходит в себя, приходится звонить в дурку, а там заключают, что допился отчим до белочки.       На все вопросы малышни: «Где папа?» Тэхен с теткой молчат, да и что сказать. А спустя неделю у детишек появляется новый папа, жирный мужик с вечно потными руками, «зато с машиной», как сказала тетка.       Жизнь рядом с жирдяем не заладилась. Взрослый парень снующий под носом и пытающийся учить жизни быстро надоел новому «папику».       ‒ Не трогайте молоко, оно для смеси, ‒ шипит Тэхен в очередной раз, вырывая пакет из потных рук. Жирдяй холодильник на раз опустошает, так что малышне ничего не остается.       ‒ Плевать. Ты бугай здоровый, пиздуй и зарабатывай!       ‒ Когда?! ‒ повышает голос Тэ. ‒ После школы я забираю малышей из яслей и сада, готовлю, убираю, стираю и слежу за всем в одиночку, пока вы нежитесь вдвоем с теткой в спальне!       ‒ Ах, ты, скотина неблагодарная. Тетка тебя кормит и поит, ноги ей за это целовать должен! ‒ жирдяй пытается отвесить парню оплеуху, но промахивается, смешно крякнув. ‒ Пошел вон, рвань беспризорная!       Тэ смотрит на тетку, а та, отвернувшись к окну, спокойно помешивает кофе.       ‒ Ну и пошли вы все!

      ***

      ‒ Приютишь?       Тэ топчется на пороге квартиры Чимина, в руке рюкзак с учебниками, пакет с парой тройкой вещей и старенький ноут.       ‒ Тут такое дело… ‒ мнется, краснея Мин.       ‒ О, Тэхени, привет, ‒ мама Чимы мягким танком прорывается между парней. ‒ Ты извини, гости вот-вот приедут. Даже не знаю, где нам десять человек разместить. Мой брат со всей семьей и родственниками жены нагрянет. Я их пять лет дозваться не могла и вот, представляешь!       Женщина сияет, она действительна рада.       ‒ Мама, тут Тэхен, он…       ‒ Все в порядке Чим, позже поболтаем, ‒ перебивает друга Тэ. Он понимает, в двушке и так место мало, гостей бы разместить. Не хочется тетушку Мин смущать и нагружать лишними заботами. ‒ До завтра!       ‒ До завтра, ‒ вторит поникший Мин.       «Друг называется…» - думает он о себе, но как помочь не знает.

***

      Тэхен до вечера слоняется из двора в двор, а потом забивается в самый дальний уголок сквера, где под липой большой и раскидистой стоит разбитая скамейка. Сидеть не то чтобы удобно, но хотя бы от чужих глаз можно не прятаться под капюшоном байки. Мимо лишь маленькая тропинка до аптеки проскальзывает, ходят здесь редко, тем более вечером.       В наушниках грохочет музыка, и парень не слышит, как за спиной кто-то чертыхается. Сначала он чувствует запах, приятный молочный аромат смешанный с детской присыпкой и кокосовым кремом. Смесь сладкая, такая, что у сладкоежки Тэ тут же слюнки текут. Он оборачивается, приподнимает подбородок, чтобы, не снимая капюшона, рассмотреть прохожего.       ‒ О!       Девушка щурится, пытается не кряхтеть, поднимая пакеты покрасневшими от тяжести руками.       ‒ Вам… Вам помочь? ‒ рыцарем бросается Тэхен к тебе, забирает пакеты, пока соображаешь, где же ты этого мелкого уже видела.       ‒ Не стоит, я сама…       Пролетающая над головой ворона каркающе смеется с твоего заявления. Да, действительно смешно, с твоими силенками только подушку таскать.       ‒ Хорошо, помоги, ‒ сдаешься, потому что парень смотрит с неподдельной искренностью и щенячьей радостью.       «Странный»       Тэхен берет тяжелые пакеты, по сравнению с которыми его собственные вещи просто пушинки, и следует за тобой. Он старается, честно старается, не опускать глаза на ягодицы, что под легким платьем раскачиваются так маняще.       «Думай о макаронах, о слипшихся, вонючих макаронах» ‒ наставляет себя, но в джинсах поджимает.       Нуна сегодня красивая, ей идут платья и распущенные волосы. Иногда она оглядывается, улыбаясь смущенно, и глаза ее от улыбки становятся ярче и ласковее. Тэхен тихо вздыхает, потому что вот и квартира Т/И, они живут в одном дворе. Хотелось бы идти часами, чтобы подольше побыть рядом, но увы.       ‒ Оставь, пожалуйста, все на кухне.       Тэхен стягивает кроссы, быстро прячет дыру на носках между пальцев и топчет в указанную сторону. Квартира у нуны просторная, светлая и пахнет так чудесно. Уютно.       ‒ Как же хорошо, что ты так крепко спишь сегодня, - воркует девушка где-то в спальне, а потом возвращается, протягивая Тэ деньги.       ‒ Большое спасибо.       От денег школьник отказывается. Красный словно вишня, он стыдливо прячет глаза.       ‒ Но отблагодарить я вас все равно должна, ‒ задумываешься, а парень дышать перестает. Знала бы сколько он порнухи с такой завязкой пересмотрел, теперь-то везде будет представлять тебя и именно твой голос.       Руки желают сгрести нуну в охапку, ноги ‒ сбежать от греха подальше, член ‒ трахаться, а желудок ‒ жрать. Одержав победу, последний громко урчит.       ‒ Голоден? Отлично!       И уже никакие «я спешу», «кушал недавно» не помогают. Ты усаживаешь школьника за стол, раскладываешь покупки, выуживая заветный торт. Сама сладкое не особо любишь, но сегодня захотелось. Чайник быстро закипает, и вот уже дымятся кружки, окутывая кухню приятным ароматом апельсина с корицей. У Тэ дома чай всегда напоминает ржавую воду и пахнет, кстати, также, зато он дешевый и продается в огромных пачках . Для большой семьи со скромным достатком такой чай ‒ привычное дело.       ‒ Как тебя зовут?       ‒ Тэ… То есть Ким Тэ Хен, ‒ кашляет парень. Взгляд не поднимает, хотя так хочется тебя рассмотреть получше, ведь рядом сидишь, только руку протяни.       ‒ Меня Т/И, вы вроде как приходили уже. Подписи собирали для постройки спортивной площадки.       Тэ кивает.       ‒ И как? Собрали нужное количество?       Пока Тэ отвечает, ты разрезаешь торт, радуясь нежности бисквита под ножом, и выкладываешь на тарелки. Парню отдаешь кусок большой с шоколадным сердечком.       ‒ Угощайся.       Губы школьника расплываются, он так счастлив, что причмокивает каждый раз, когда кусочек торта оказывается на языке. Со стороны, если бы ты не видела его в школьной форме, то легко бы приняла за взрослого студента. Тэ высокий, широкоплечий брюнет с густыми темными бровями и красивыми глазами. Но сейчас, уплетая угощение, кажется милым ребенком, главное счастливым безмерно. Ты и сама лыбу давишь, а материнское сердце уже принимает его в сыновья.       Кушаешь медленно, больше наблюдая, а когда тарелка школьника пустеет, кладешь еще один такой же большой кусок. Тот уже не скромничает, уплетает за обе щеки.       ‒ Очень вкусно.       Тэ поднимает искрящиеся глаза, только ты совсем недавно уснула, прижавшись виском к стене. Вся расслабленная, с полуулыбкой на бледно-розовых губах, кажешься парню прекраснейших из всех.       «Сдаюсь» ‒ выпрыгивает из груди сердце.       «Трахаться будем?» ‒ тут же все портит член во главе с бандой подростковых гормонов.       Тэ оттягивает джинсы, поправляя ненасытного наглеца, а потом садится ближе, почти касаясь дыханием чужого лица. Он сидит так почти полчаса, впитывая глазами красоту мирного сна нуны, пока не слышит копошение и тихое хныканье.       Ты хмуришься во сне, материнский слух улавливает недовольные писки малыша, а Тэхену так не хочется портить момент. Он тихо идет в спальню и склоняется над кроваткой розовощекого пупса, девочки, если судить по розовому постельному белью.       ‒ Привет…       Голос Тэ нравится всем детям без исключения, он это давно заметил, поэтому и малышка тут же затихает. Ее морщинки на лобике разглаживаются, а глаза, темно-карамельные, как у самого школьника, распахиваются шире.       ‒ Как дела, красавица? Не против поиграть со мной, пока спит твоя мама?       Девочка не против, она спокойно идет на руки, правда долго и внимательно рассматривает улыбающееся чужое лицо, решая, кричать все же или не стоит.       Не стоит, решает девочка и пускает в ход маленькие ладошки. Те исследуют чужие губы, нос, глаза проверяют на пальцестойкость, а затем самое главное, волосы. У парня они довольно хватательные и мягкие. Новый знакомый не сопротивляется, агукает и разговаривает, отчего малышка вскоре сама отзеркаливает каждую улыбку незнакомца.       Тэ играет с ребенком, меняет памперс и даже кормит, разогрев приготовленное заранее грудное молоко в бутылочке. Мозг, правда, требовал попробовать его, а еще лучше выпить все без остатка, ведь оно твое, той самой сексуальной нуны с божественной грудью. Но Тэ не стал, сдержался. А потом малышка Зефирка, так окрестил ее сам парень, укладывается спать.       Ты же дрыхнешь на кухне. Материнская чуйка спокойна, малыш не плачет, а все остальное фигня, пусть хоть под окнами оркестр играет.       Тэхен очень осторожно переносит тебя в спальню. Почувствовав мягкость матраса, ты переворачиваешься на живот.       «Уиииииии» ‒ пищит от радости член, потому что платье поднимается, чуть обнажая ягодицы. Пышные, мягкие такие, что у Тэ слюни до колена и в паху ядерный взрыв.       «Пиздуй отсюда, извращуга!» ‒ шипит мозг.       «Сам пиздуй!»       Тэ согласен с членом, поэтому сползает на пол, чтобы лучше все рассмотреть.       «Потрогай! Ну же, потрогай разочек!»       «Нет!»       Тэ сжимает свое достоинство сквозь ткань джинс и тяжело, мученически вздыхает.       «Давай ее трахнем, немноооожечко!»       Член уже мокрый, хнычет и пачкает белье.       «Немножечко, это как вообще?» Тэхену хочется множечка, очень даже множечка тебя. Но отругав себя, он шлепает в прихожую и незаметно для спящей хозяйки уходит.

***

      Тишина. Ты резко подхватываешься в кровати и летишь к дочери. Сонми ангельски спит. Уже поздно, а малышка так и не попросила кушать. Ты идешь в кухню, а там пустая вымытая бутылочка.       «Если я не кормила Сонми, кто тогда?»       Торт в холодильнике, тарелки и кружки чистые на местах, и в доме ничего не пропало, кроме мусора, который ты забыла забрать, уходя в магазин.       «Тэхен?»       Смотришь на улицу в сторону сквера и кажется, конечно же, не может такого быть, что на той же скамейке, которую из окна твоей квартиры прекрасно видно, сидит тот самый школьник. Вглядываешься, да, точно он! Что он делает один на улице в такое время?!       Материнское сердце начинает ныть и скрестись о ребра.       «Мальчика нужно забрать, забрать и срочно! Холодно ведь ночью и страшно одному!»

***

      Тэхен надел на себя все, что только мог, но все равно жутко продрог из-за холодного ветра. Он трясется, смыкая руки на согнутых коленях, и старается уснуть. Если повезет, завтра найдет подработку, а может и угол для ночлега.       Чья-то теплая рука ложится на плечо. Парень дергается, смотрит и не верит.       «Т/И»       Улыбка обгоняет мысли, Тэ прикусывает губы поздно, ты уже успела заметить эту растерянную радость.       ‒ Почему ты здесь?       Тэ стыдно признаться, что выгнали из дома как щенка, он не хочет жалости от тебя, да и от кого-либо.       ‒ Есть куда пойти? ‒ парень опускает глаза и смотрит на свои колени. ‒ Быстро за мной.       Твой голос строгий, как у настоящей взрослой нуны. Так к нему обращаются учителя, и Тэ по привычке слушается.       ‒ Спасибо, что дал отдохнуть, ‒ переводишь тему, пока едете в лифте, ‒ Сонми спит чаще всего плохо, да и работая я на дому, ничего не успеваю. Ты хорошо справился, умеешь обращаться с детьми?       ‒ У меня три брата и маленькая сестра. Так что я профессиональная нянька с тринадцати лет.       ‒ А сейчас тебе сколько? ‒ смотришь снизу вверх, а парень расправляет чуть плечи, гордо заявляя, что ему скоро восемнадцать, скоро, это через пять месяцев. Ты смеешься, и атмосфера становится еще теплее. Тэхен подхватывает твой смех, а потом робко спрашивает.       ‒ А Вам?       ‒ Двадцать четыре, но нуной, прошу, не называй.       Тэ примеряется, семь лет разницы, его не пугает.       ‒ Т/И, я буду звать тебя, Т/И.       Ты еле заметно вздрагиваешь, потому что произнес он это так… так, что у тебя внизу живота все скрутило от волнения. Голос у этого паренька может и голову вскружить, и мысли развратные в нее подбросить.       ‒ Есть свободная комната, занимай ее. Душ слева, иди, согрейся и переоденься, а я пока соображу чай .       ‒ С тортиком? ‒ загорается надеждой парень.       ‒ С тортиком.       Гостевая комната небольшая, наверное, когда Сонми вырастит она превратиться в детскую. А пока здесь полуторная кровать, шкаф и стол. Для Тэхена даже королевский номер в пятизвёздочном отеле с ней сравнится бы не мог. Тэ вытащил мятую пижаму, остальные вещи запихнул под кровать. В душ идти неловко, но отогреться и смыть усталость хочется. Как вор, он крадется и замирает, как только видит чужие трусишки, что сушатся на батареях.       «Трусы, как трусы» ‒ успокаивает себя, а руки уже тянутся, руки с благоговением оглаживают мягкую ткань. Обычные трусики-шортики, удобные, без кружев и выкрутасов, но у Тэ колом стоит.       Одежда летит на пол, ей он позже займется, а пока он будет дрочить до черных пятен перед глазами, так как еще ни разу до этого, потому что ты там, прямо за стеной, мурлыкаешь что-то, а здесь перед носом трусишки. Разрядка заставляет упасть на колени, забрызгать стены спермой и драно дышать, зажмурив глаза. Тэхену стыдно и хорошо. Он быстро приходит в чувства, смывает наваждение, не забывая привести все вокруг в порядок.       Ты ждешь парня на кухне. Сонми на руках, агукает, сытая и сухая, что ж еще нужно для счастья трехмесячному карапузу.       ‒ Присаживайся и не стесняйся, ‒ улыбаешься школьнику, что завис у дверей.       Он снова слушается, плюхается рядом, с нежностью поглядывая на ребенка.       ‒ Она такая спокойная.       ‒ Я сама в шоке. Обычно устраивает концерты каждые полчаса, а сегодня почти весь день само спокойствие.       ‒ Зефирка, ты сегодня молодец, ‒ похвалил Тэ, улыбаясь сердечком.       Малышка потянулась к парню, на понравившийся голос.       ‒ Зефирка?       ‒ Да, я … не знал, как ее зовут, а она такая мяганькая и шладкая, что…       Рассмеявшись, ты позволила парню взять на руки свою драгоценную девочку. Та была рада, пыталась разговаривать и заразительно смеялась, когда Тэ дул на ее носик и щечки.       Вскоре малышка устала, чай был допит, а часы показывали час ночи. Сонми посапывала на руках Тэхена, он уложил ее в кроватку.       ‒ Спасибо, ‒ похлопала ты парня по плечу, а он в лужу растекся, чуть не простонал от касания, пусть и такого мимолетного, ‒ иди, отдыхай, поговорим утром. Тебе же, наверное, в школу?       Про школу парень почти забыл… Завтра он уйдет на учебу и … куда возвращаться потом?