Теория и практика взаимоотношений

Мартин вёл дочь к весьма условному алтарю, держа за руку и смотрел на то, как сияет счастьем её лицо, как с её тонких губ не сходит широкая улыбка. Эта церемония была так важна для его девочки, так что он очень постарался, чтобы всё прошло превосходно. Ничто не должно испортить один из лучших дней в жизни его дочери. Он так сильно любил Кэтти, что на его глазах почти наворачивались слёзы, когда он вкладывал её маленькую ладонь в руку Рафаэля, выглядевшего ничуть не менее счастливым, чем сама Кэт. Он испытывает трепет, глядя на всё это действо, хотя на самом деле раньше никогда не понимал прелесть свадеб. Но раз его дочь счастлива, значит всё как нужно. В конце концов, это была только её жизнь и она принимала решения. И теперь её решением было выйти замуж за Рафаэля. Жених и невеста сказали заветное «да» друг другу, обменялись кольцами и поцеловали друг друга, коротко, но нежно и любовно, почти интимно. Они оба светились, будто лампочки, от этого становилось по-настоящему тепло на душе. После самой церемонии, после поздравления молодожён, Мартин наконец отходит к стене, освобождая место для других гостей и находит Андреса. Он обнимает партнёра за плечи и мягко касается губами его виска, коротко целуя. — Ничего не болит, не беспокоит? — тихо интересуется он на ухо Андресу. Рядом, конечно, нет людей, которое могли бы их услышать, но и такие вещи обычно не обсуждаются на публике. — Нет, всё в порядке, — по ухмылке Андреса можно предположить о чём он думает, по крайней мере теоретически. Но Мартин всё равно не берётся. Они все едят, пьют, выступают с рассказами и какими-то смешными историями, слушают речи шафера и подружек невесты. Чудесная, фантастическая свадьба. Хороша до безобразия. Бокал шампанского, а затем он переходит на какой-то сладкий ликёр, который не убивает его рецепторы и не заставляет так уж быстро пьянеть. Он пытается думать о детях, о счастье, о празднике. А в голову, как назло, лезут лишь мысли то про Андреса и их такие странные, почти стабильные отношения, которые партнёр признаёт и не прячет. И всё вроде бы хорошо, но как будто-то чего-то не хватает, чего-то важного и незаменимого. Мартин чувствует себя обворованным, хотя даже не понимает, что именно украли. Другие мысли ещё паскуднее, ещё страннее и связаны они с его родителями. Отец показательно его игнорирует когда может и высмеивает, когда не может игнорировать. И хотя никто из присутствующих эти нападки не поддерживает и, если уж совсем конкретно — не одобряет, это всё ещё выглядит как собачье дерьмо. Это неприятно. Это не может не задевать, в конце концов он тоже человек. Даже если лицо его не меняется, даже если он парирует, все эти нападки всё же не остаются незамеченными, не услышанными и не почувствованными. Он отходит в уборную ненадолго, а по возвращении стоит в дверном проёме и не заходит в холл, издалека наблюдая, как танцуют люди. Кэтти и Рафаэль, Андрес с Ванессой, пара друзей Рафа и Кэт. Это медленный танец, они все так очаровательны и очарованы. И музыка льётся в уши, немного успокаивая. — Мартин, — произносит кто-то позади него и Берроте безошибочно узнаёт голос матери, — иди сюда, сынок. Впервые она обнимает Мартина с тех пор, как они прибыли сюда. На публике холодная и замкнутая, немногословная и дико чопорная, сейчас женщина смотрит на сына с улыбкой и сердце Мартина немного оттаивает. — Я так рада тебя видеть, дорогой, — признаётся мать, заставляя его усмехнуться. Они действительно не виделись довольно давно, но в отличие от отца, с ней он связь не обрывал. Они разговаривали в разных мессенджерах, текстом, голосовыми сообщениями и даже посредством видеозвонков. — Зря ты взяла его с собой, надо было дома оставить, — фыркает Мартин, не называя имени, но они оба знают, о ком речь. — Твой отец абсолютно беспардонен и я уже сказала ему всё, что об этом думаю, — отвечает женщина, на секунду снова приобретя исключительно дипломатический вид и чопорность. Но после снова оттаивает, — Кэтти по секрету сказала мне, что ты встречаешься с отцом Рафаэля. Этим шикарным, импозантным мужчиной, улыбающимся, будто актёр на ковровой дорожке. Это так? — Мы действительно…состоим в отношениях с Андресом, но это не секрет, — отвечает Мартин сдержанно. Мать никогда не реагировала как отец на его ориентацию, всегда оставаясь толерантной практически ко всему. Иногда Мартину казалось, что вывести её из себя просто напросто нереалистично. — Достойный мужчина, — покивала она, — воспитал хорошего сына для нашей Кэтрин. Он вроде бы бизнесмен? — Мам, он не породистая собака, чтобы его оценивать…– тянет Мартин с усталостью, — Мне нравится Андрес, мы подходим друг другу, нам хорошо вместе. С моей точки зрения этих фактов более чем достаточно. Аврора качает головой, но больше ничего не спрашивает про Андреса. Однако у Мартина есть некоторое впечатление будто его выбор…одобрили. Не то чтобы это было принципиально важно, но всё равно приятно. Они немного разговаривают о жизни Мартина, о том, какие лекции он читает в университетах и о том, как помогает лгбт-подросткам. Мартин считает свою работу важной и нужной, а главное подходящей. И согласие светится в глазах его матери. — Дорогой, — говорит она напоследок, явно собираясь уйти в свою комнату, — я знаю, что ты не вернёшься в Буэнос-Айрес наверное уже никогда, но…если ты будешь прилетать к Кэт и Рафаэлю в Америку, мы могли бы видеться там. Или, может быть, в Лондоне, Париже, Берлине или даже Палермо. Помнишь, как хорошо было в Палермо, когда ты был совсем маленьким? — она вздыхает и улыбается. — Там не было отца, потому нам с тобой и было хорошо там. Единственные приятные воспоминания из детства, — признаётся он. — Я уйду от него, Мартин, — говорит она тихо, уже повернувшись к сыну спиной. Не хочет смотреть в глаза, быть может. — Поздно ты спохватилась. — Не осуждай…— звучит надломненно. — Ни в коем случае, — вздыхает Берроте и, не глядя, уходит. Быстро, будто сбегает. Андреса он находит в объятиях бывшей жены. Они всего лишь танцуют, ничего криминального. Мартин терпеливо ждёт, пока они закончат и переключится музыка. В его голову вовсе не приходит и мысли, что Андрес мог бы заинтересоваться Марией вновь. Или Ванессой. Или любой другой женщиной. Если что хорошего и сделал для него отец, то вбил в голову мысль что он всегда достаточно хорош для практически любого. От низкой самооценки он не страдал. От завышенной, впрочем тоже. Оно было и к лучшему. Усталость накатывала волнами, но когда Андрес, спокойный и улыбающийся, подошёл к нему, ему вполне хватило сил на ответную улыбке. Мужчина будто дал ему сил дополнительно, как по мановению волшебной палочки. — Потанцуем? — предлагает он и они выходят на середину зала. Необычно, когда двое мужчин танцуют друг с другом и такого перфоманса на этом празднике ещё не было, но ни Мартина, ни Андреса это не волнует. Берроте позволяет вести себя, поддаваясь движениям и следуя за ними, скользя по паркету. В какой-то момент они перестают танцевать в полном смысле этого слова, просто обнимают друг друга и немного покачиваются. — Кажется, я влюблён в тебя, — говорит Андрес ему еле слышно и это заставляет Мартина остановиться, застыть, будто олень в свете фар. Странная реакция, которая даже пугает его самого. Он не ожидал такого поворота, не ожидал этого от партнёра и уж тем более не сейчас. Он сам бежал от отношений, забивал даже на возможность их создания, потому что чувства, отношения, попытки играть в семью никогда в жизни не ассоциировались у него с безопасностью. Где есть чувства — там всегда есть дыра, провоцирующая лишь боль и потерю. То ли дело договор. Ты можешь договориться с женщиной, вы можете создать ребёнка, вырастить его вместе, воспитать. Ты можешь договориться с мужчиной, проводить с ним сессии, получать отличный секс, фантастическое общение. Однако он берёт себя в руки очень быстро, коротко выдыхая и начиная судорожно размышлять. Для Андреса характерна влюблённость — этот человек 5 раз женился и, вероятнее всего, часть этих решений была принята импульсивно. Возможно, эта такая же. С другой стороны, они знакомы давно и Андресу многое нужно было понять о себе, чтобы дойти до чего-то. И потом, психотерапия… Он не вправе обесценивать чувства своего партнёра, никогда. Но что сказать, как это сказать… — Ты долго молчишь, — замечает Андрес и Мартину приходится поднять на него глаза. — Я…— он формулирует ответ, чтобы тот не звучал так фантастически дебильно, как в его голове, — я не знаю, что такое влюблённость. Я никогда не влюблялся. Я не знаю как это выглядит и ощущается, а все описания из книг, форумов, все слова людей звучат так пошло и гиперболизированно… Но то, что я могу сказать, потому что знаю это. Ты важен для меня. Ты дорог мне. Я хочу, чтобы ты был в порядке, я хочу, чтобы ты был счастлив и здоров. Мне комфортно, с тобой, мне приятно с тобой в жизни и постели, во время сессий. Это…гораздо больше, чем у меня когда-либо было с кем-то другим, — он неловко улыбается, теряя по видимому весь тот флёр властности, который Андрес так любит ему приписывать, навеянный их первыми встречами. Андрес улыбается и кивает, снова обнимая его и увлекая в танцевальные движения. Но он всё же отвечает, не прекращая двигаться: — У меня были отношения с горящей взаимной любовью, они казались мне вечными. И сгорали как спички, потому что, Мартин, на одной страсти не уехать далеко. С тобой я не спичка, я облако, подгоняемое ветром. Я чувствую себя свободным, без всей этой шелухи и условностей. Так что…твоего ответа мне достаточно, чтобы понять, что мои чувства вполне взаимны и не волноваться на этот счёт. Этот мужчина… Мартин чуть остановил его, чтобы поцеловать. Спокойно, нежно, вкладывая всё то, что пока не мог выразить словами, потому что не знал таких слов, как и не знал таких чувств. — Спасибо, Андрес. Ты очень дорог для меня и я буду пытаться сохранить всё то, что у нас есть и сделать это ещё лучше. Мартин отвечал за свои слова всегда и в этот раз не собирался отступаться.