Возвращение домой.

Пинки Пай сморщила розовую мордочку. Сон вдруг резко покинул её, что несколько удивило земную пони. Ведь организатор вечеринок всегда спал как самый гиперактивный житель Понивилля! Пинки прислушалась. В доме царила тишина. Едва-едва доходило до розового ушка сопенье мистера Кейка, дыхание миссис Кейк и возня Пампкин и Паунд. Организатор вечеринок вдруг ощутил лёгкую, как облако тревогу. Розовая пони привстала, одеяло с множеством "смайликов" сползло на пол. Взгляд осторожно уставился на распахнутое окно. - Так вот почему я проснулась! Ведь окно не закрыто, а если окно не открыто, то в комнату может проникнуть погода, погода по утрам - холодная, так как Селестия только начинает поднимать солнце, а Луна - опускать луну, и получается не холодно и не тепло, но откуда взялся сквозняк? - Нахмурилась Пинки по ходу своих рассуждений. - А! - Радостно догадалась пони. - Ведь Радуга ещё не разогнала облака, облака загораживают солнце, солнце даёт тепло, тепло прогоняет холод, а когда холод уходит становится не тепло и не холодно, а потом воздух нагревается от тепла и везде становится тепло! - Рассуждение показалось элементу Смеха настолько логическим, что он с истинным удовольствием закрыл глаза и топнул передним копытом, в воображении ставя жирную точку. Тряхнув кудрявой головой, Пинки пружинистыми прыжками добралась до окна и закрыла его. Подумав, что уже совсем скоро пора будет вставать "по-настоящему", розовая пони приняла решение не спать, а сделать приятный сюрприз всем Кейкам, а если совсем точно - горячий сладкий чай и душистые пончики в постель, а младшим - вкусную кашу с тёплым молочком. Пинки быстро причесала гриву и хвост, традиционно не заметив, как те мгновенно завились. Погладила беззубого крокодильчика, пообещав найти ему что-нибудь вкусненькое. Тихо-тихо, чтобы скрипом ступенек не разбудить Кейков, элемент Смеха спустился в кухню и уже вооружился сахаром, чашками, ложками, заваркой, блюдцами, бутылочками, сосками, тарелками, овсянкой, салфетками и подносами... Как вдруг Пинки Пай дёрнулась в странном припадке, ей показалась, что все фибры её души насильно натянули как струны гитары и они сейчас лопнут... В голове раздался противный, режущий слух шум. Грудь, бока и круп мгновенно продрогли, как от сильнейшего сквозняка, а ноги мелко-мелко задрожали, постепенно подкашиваясь. Пинки явственно ощущала вибрацию, дико похожую на стук... * * * Рарити очнулась в холодном поту. Вскоре должен был состояться Осенний Фестиваль в Кантерлоте, для которого она должна была сделать показ осенних нарядов. И теперь каждую ночь единорогу снилось, как всё срывается, или как он ничего не успевают, или того хуже... Элемент Щедрости гордо покинул кровать, желая дать ночному кошмару достойный отпор, как когда-то Алмазным псам. Модельер надел любимый тонкий халатик светло-розового цвета, декольте которого обрамляли фиолетовые перья, а каймой служили того же цвета бусы. Конечно, этот предмет одежды по нынешним расценкам не соответствовал никаким правилам моды, но для Рарити это было самой первой работой, которую заметили члены жюри на маскараде "Ночное солнце". Тогда она была маленькой, но как символ успеха модельер упорно, с каждым годом снова перешивал халатик на размер больше. В этом одеянии она чувствовала себя приободрённой. Рарити одела розовые тапочки с нежно-сиреневыми помпончиками и подошла к окну. Она аккуратно подняла золотую, начищенную до блеска щеколду и выглянула наружу. Стоял туман, к слову, почти прозрачный. На небе неплотно примкнули друг к другу тёмные облака, ещё не разогнанные Радугой. Было довольно зябко, хотя до земли уже дошли тёплые лучики солнца. Луна едва мерцала на горизонте, словно прощаясь до следующей ночи. Элемент Щедрости глубоко вздохнул холодного свежего воздуха. На улице стояла несколько гнетущая тишина. Захотелось вернуться в тёплую кроватку, но единорог решил, что будет лучше продвинуться в нарядах для Осеннего Фестиваля. Приняв такое решение, Рарити магией сняла белые старые, но чистые простыни с манекенов. Она зажгла свет, критически оглядела свои наброски, рассмотрела то, что уже лежало на моделях и сосредоточилась. В следующую минуту рог мягко засветился, а магия плавно принесла шесть ленточек: Тёмно-фиолетовую с отливом индиго, цвета молодого баклажана, ярко-сиреневую с вкраплением "фиалкового духа", пастельную розовую с ослепляющим блеском, цвета настоящего лилового и пурпурную с лазурными витками. Все ленты оказались атласные, и лишь последняя - тонким вельветом. Внезапно Рарити выронила все ленты. Её кошечка недоумённо приоткрыла один глаз, мол, что за шум? Но элементу Щедрости стало не до этого. Его будто пронзил острый свет Солнечных алмазов. Стало очень холодно, ноги мгновенно окоченели, по телу прошлась мерзкая судорога. В глотке застрял ком. В уши брызнул ужасный звук, внутренний голос в истерике завопил "беги!", но куда? Рог Рарити издал странное свечение неопределённого цвета. Рарити было очень холодно. Ритм сердца, раздавающийся в её голове, перестал быть выносимым... * * * Радуга открыла глаза. Она настороженно осмотрела свою комнату. На комоде слева стояла большая стопка книг про разные опасные приключения, увлекательные походы и невозможные путешествия. На столике справа отчётливо виднелась фотография семьи Радуги в деревянной фиолетовой рамке. Возле пегаса лежал непотушенный фонарь. Злобно выговорившись, что опять заснул, не выключив свет, лучший летун Кантерлота пошуровал на кровати, в поисках той книги, что на этот раз стала последней спутницей вчерашнего дня. На мягком матрасе потрясающей истории не оказалось. Радуга с хмурым видом полезла с фонарём под кровать, надеясь, что книжка закатилась туда. Но и там её не обнаружилось. Проклиная всё на свете за прерванный сон, пегас рывком слетел с постели, включил главный свет в комнате и проверил пол. Потом под матрасом. В одеяле. Под подушкой. В комоде. На нём. На подокольнике окна. Под ковром. Снова под кроватью. Тут Радуга всерьёз встрепенулась. А действительно, куда делась книга? Может она закончила читать какую-то главу и положила ночную спутницу в стопку на комоде, а зафантазировавшись, забыла выключить фонарь? С этими мыслями элемент Верности стал сосредоточенно, но бегло перебирать стопку в поисках книги "На вершине восьмого чуда Света", но той там опять же не оказалось! Радуга занервничала: она уже представила злость Искорки за потерянную книгу, уже видела, как аликорн перестал с ней дружить... - Радуга Дэш, не сходи с ума! - Пегас хлопнул себя левым крылом по лицу. Элемент Верности глубоко вздохнул и решил спокойно обыскать дом. Вспоминать вчерашнюю (или сегодняшнюю?) ночь не имело смысла. Радуга выучила наизусть, что если она зачитывается на несколько, а то и более часов, то всё что она вспомнит на следующий день окажется лишь прочитанным сюжетом. Пегас тщательно обследовал кухню, гостиную, ванну, все многочисленные коридоры, подвал, чердак, комнату черепашки... Нигде книги не было. Радуга стала паниковать. Глупые, но необратимые мысли снова стали лезть ей в голову, сея только больше страха и ужаса перед будущим. Наконец, заставив себя успокоиться, лучшая летунья Кантерлота решила проведать небесный сад, сделанный Флаттершай на день рождение подруги. Небесным садом было просторное облако, примыкающее к дому. По краям высились густые заросли белых колокольчиков со светло-лазурными стебельками и листочками. С пыльцы растений постоянно капала дождевая вода. По капле в секунду. В центре сада была большая клумба с пионами всех цветов радуги. Здесь ярко-алыми розами было написано "Лучшей Летунье Кантерлота!". Вот только буква "О" была странно смята, будто бы по ней как следует врезали книгой... Книгой? Радуга подлетела к смытым розам и обнаружила... "На вершине восьмого чудо Света!". Пегас чуть не завизжал от счастья. И было плевать, как книга попала сюда. Она нашлась, и ладно! Вернув книгу в комнату, Радуга вылетела в ледяной утренний воздух. Она решила, что заснуть уже всё равно не сможет, поэтому потренируется "полёту с ограниченным полем зрения". Так в школе летунов назывался полёт в тумане, сильном ливне, облаках, тучах. Когда далеко не рассмотришь дорогу. и хоть тумана в городе уже было очень мало, в местности вокруг было трудно разглядеть что-то дальше трёх метров. Но пегас не стал осторожничать, а сразу принялся за выделывание вольтов и спиралей. Внезапно... Стало холодно. По ногам будто прошёлся электрический ток. Радуге показалось, что её насквозь прошли несколько молнии подряд. Перед глазами мир стал гореть белым пламенем. Резкие, почти болезненные вспышки неугомонного звона в ушах вызвали отклики боли в голове. Копыта стали неосознанно искать твёрдую поверхность под ногами, но всё оказалось тщётно. Как назло, облаков не попадалось, только густой туман. Крылья вытянулись в припадке, потом разом обмякли. Последняя мысль Радуги была о пугающей схожести вибрации со стуком сердца. * * * Флаттершай с едва слышным криком проснулась. Никто из зверьков, даже большеухие кролики не шелохнулись. Белки продолжили мирно сосать жёлуди, заботливо обмазанные мёдом. Пегасу хотелось, чтобы милым созданиям снились сладкие, а не безвкусные сны. Элемент Доброты огляделся более внимательно. У стены стояли три большие деревянные коробки, лежащие на боку. Крышек не было, и поэтому Флаттершай хорошо рассмотрела посапывающих хомячков в первом ящике, спящих кроликов во втором и свистящих во сне мышек в третьем. Все зверьки лежали на тёплых, мягких подушках укутанные в лоскутки пледа соответствующего размера. Под потолком покачивались гамаки с ласками, палочки с дремлющими птицами - личным хором доброго и робкого пегаса. Всё хорошо. Вон в корзинке Энджел смешно дёргает лапкой... И что же так обеспокоило Флаттершай? Дело в её дальней родственнице, восьмилетней Баттерфлай, дочери герцогини. Жизнь у юного пегаса складывалась очень тяжёлая: вечная учёба об этикете и хороших манерах, постоянные встречи и аудиенции, общение на однообразные темы: литература, чужие отношения, богатства, украшения. В основном все интересуется другими, о себе никто не говорит, ведь так не принято. Если отодвинуть на последний план все деликатности, то вопросы получались такие "Кто с кем дружит?", "Кто кого любит?", "Кто что купил?" и "Кто что продал?". Ревность, интриги, полное одиночество, ведь положиться, а уж тем более довериться некому. Флаттершай вздохнула. Не так давно она написала матери Баттерфлай, герцогине Виолетте Парме де Вилд Орчид, что хочет её дочь пригласить в Понивилль. Ответ был положительный и на зимние праздники несчастная девочка, любящая природу приедет сюда. И элемент Доброты опасался, что Баттерфлай будет бояться каждого взгляда, будет угнетать себя, считать неправильной, ведь она выросла в поистине плохих условиях для милой, источающей нежность пони. Дни напролёт Флаттершай пыталась решить возникающие проблемы самостоятельно, но выходило не очень. Жёлтый пегас изящно покинул кровать. Вообще-то, если вспомнить, Флаттершай тоже родилась в знатной семье графских потомков. Её тоже учили этикету, манерам и остальной нелепости. Но на неё родители совсем не давили, Флаттершай давали право самой выбирать - прийти на это встречу, или не прийти на это чаепитие. Элемент Доброты вышел на улицу и поёжился. Ноги обдал ледяное дыхание природы. Пегас поднял голову: солнце мутно сияло через пелену не разогнанных облаков. Луна на горизонте казалась большим призраком, ненавидящий солнечный свет. И всё же было холодновато. Даже слишком. По хрупкому тельцу промчалась тревожная судорога. Флаттершай тихо-тихо топнула передними ногами, пытаясь согреться. Но тщетно. Робкая пони попыталась шагом прогнать ледяные судороги, но тоже без толку. Ушки пригнулись к затылку, красноречиво выражая испуг обладательницы. Флаттершай нервно сглотнула и выпустила из лёгких пар. Сердечко с ужасом затрепыхалось в груди, копыта словно бы вросли в мокрую холодную землю. В голове настала невыносимая тишина... Вдруг, словно электрический ток, по мыслям ударил невыносимый звук. В горле застрял крик, по телу рванули конвульсии... * * * Эпплджек выглянула в окно. Вроде тихо. Спокойно. Вокруг ни души! Уже довольно светло, с минуты на минуту пора будет встать и продолжить сбор летнего урожая. На небе солнце отчаянно пытается пробить свои лучики на землю. Тумана в этой местности было ещё достаточно, но близлежащие окрестности выглядели вполне узнаваемо. Фермерша хмыкнула. Ей всю ночь не спалось, постоянно терзали мысли об опасности... Хотя нет, "опасность" - громко сказано. Нет-нет, Эпплджек словно бы застыла в ожидании, будто бы знала что-то, но не могла обличить это "что-то" в слова. А теперь её терпение лопнуло и она решила посмотреть в окно, словно ожидая увидеть ответ на свои вопросы прямо у себя под окном. Но там были лишь кусты. Покрытые холодной росой, изумрудного цвета кусты. Элемент Честности тревожно рассмотрел горизонт. Луна-призрак почти закатилась за линию слияния земли и неба. Всё вокруг выглядело напряжённым, затаившимся. - Эпплджек, немедленно успокойся! - Прикрикнула на себя земная пони, но так и не захотела поспать. - Ладно, пошли, Тревога, но если всё окажется в порядке, я тебе все шесть копыт оторву! - Злобно процедил элемент Честности и как истинный фермер выпрыгнул из окна, приземливись "на все четыре". Хорошо, что никто не проснулся. А то Эпплджек автоматически стала бы лунатиком. Презрительно фыркнув, раздражённая бессонницей оранжевая пони двинулась размеренным шагом между яблонями. Шерсть "лунатика" покрылась крупной росой. Ноги стали малость примерзать, кончики ушек вовсе окоченели. Внезапно по телу стрелой промчалась тревожная судорога. Широко расставленные ноги стали мякнуть и подкашиваться, будто бы вязнув в болоте. В голове застучали пронзительные трели. Где-то в груди издался болезненный стон. Дыхание перехватило, холод, болезненный воздушный лёд покрыл тело. Эпплджек беспомощно рухнула на бок, отрешенно уставившись в небо, закусив губу, только бы не закричать! Вибрация... Как стук сердца. * * * Искорка схватилась за голову. Та предательски закружилась, к горлу подкатила противная тошнота. В ушах стоял невыносимый звон, в голове же протяжная, визгливая тишина. Нельзя было описать это состояние! Ноги будто утонули в снежном болоте, грудь и лёгкие наполнил ледяной сквозняк. Непреодолимое бессилие перед происходящим заставило аликорна рухнуть на колени. Скакательные суставы били конвульсии, в любой момент малейшая связь с реальностью должна была быть оборвана. - Искорка! Искорка, что с тобой?! - Голос... Принцесса слышала его совсем недавно. Он очень знакомый... - Лай... Мне нужна магическая пыльца... - Сипло выдохнула волшебница. Задние ноги подогнулись... "О, только бы не лечь на бок... Только бы не лечь на бок!" почти что молилась Искорка. Она знала - как только опуститься на бок, то голова, будучи в горизонтальном положении потеряет способность логично мыслить, особенно в таком состоянии... Раздалась возня. Стук книг, шепоток страниц. И где Лайон собирается искать пыльцу? Аликорн попытался что-то сказать, но вышел лишь жалкий хрип. Как же ужасно, осознавать что происходит, и не имея возможности об этом сказать! А Искорка знала, что происходит. Ещё во сне она ощутила вибрацию. Но там это было лишь намёком, предзнамением. А сейчас - реальность. Чёрный аликорн с огненной гривой действительно попал в ужасное положение, раз вызвал сигнал SOS слышимый всеми пони, единорогами, пегасами... Об этом волшебница догадалась по простой причине схожести вибрации со стуком сердца. Но если честно, Искорка никак не ожидала, что это настолько больно и тяжело. Хотя... Лайон преспокойно бегает по библиотеки в поисках пыльцы. Правда, она немного морщится, но, а так ничего. Может, дело в том, что она, Искорка - Чистокровный аликорн? Вполне возможно. Связь становится гораздо сильнее. Но разве назовёшь вибрационные волны связью? Вот связь - это как между элементами Гармонии... Значит, её друзья - Пинки, Рарити, Радуга, Флаттершай и Эпплджек - испытывают почти тоже самое, что и она? Голова Искорки, будто отяжелевшая под бременем жизни, со стуком ударилась о пол. Больно! Мысли, их последовательность, логика и осмысленность растворились в звоне. В вибрации. Где-то за обычными пределами... * * * - Искорка, вот пыльца! Ну же, приди в себя, на улицу выходят другие пони, им тоже плохо! Искор... - Брайв Лайон осеклась. Она вспомнила недавно изученную до дыр психологию. По контуру единорога пронеслась яркая, слепящая взгляд вспышка. С кончика рога посыпались искрящиеся крошечные сферы. В фиолетовых глазах мелькнула трезвая и резвая мысль. Лайон с помощью волшебства подняла мешочек с пыльцой. Вытряхнула его содержимое и удержала золотую пыль в воздухе, создав своеобразное кольцо вокруг аликорна. Уверенная в себе и в будущем, Лай пригнулась к самому уху Искорки и тихо, но горячо зашептала: - Принцесса Сиреневая Искорка, ваши подданные нуждаются в помощи с вашей стороны! * * * Искорка приоткрыла слипающиеся глаза. Мир трясся, как маракасы Пинки... Пинки?! Аликорн хотел сейчас же вскочить и перенести всех своих друзей во дворец Кантерлота. Туда сигнал ещё не дошёл, а значит принцесса Селестия и Луна помогут... Волшебница вновь испытала попытку встать. Не вышло. Её будто намертво скрепили оковы... Но её друзья... Они ведь... Им не лучше, чем ей. Им также тяжело, они нуждаются в помощи. Взять хотя бы Радугу, которая вполне могла сейчас выйти полетать в "плохо видимом пространстве"... И вдруг сигнал. И она падает... Искорка стиснула зубы, сощурила глаза. Её рог принялся источать светло-серебристый и нежно-золотистый свет. Принцесса рывком поднялась, над ней вертелся столб золотой пыли. Половина пыльцы осыпала крылья, треть - рог, а остатки продолжали витать в воздухе. Ватные копыта опять задрожали, грозя падением. Но аликорн не собирался падать. Крылья распахнулись. - Элементы Гармонии, вы мне нужны! - Закричала Искорка. Золотая пыльца спешно увеличивалась в количествах, она стала подобием торнадо. Магия рога слилась с этой мощью. - Честность, Доброта, Смех, Щедрость и Верность! Вы мне нужны! Вы мне нужны сейчас, как никогда раньше! Элементы... - Голос сорвался, в нём застряли нотки слёз. - Умоляю, помогите... Мир перестал быть видимым, торнадо завертелось быстрее молнии и тока... Зрачки и радужки волшебницы покрылись белым, ослепительным светом. * * * Искорка приоткрыла отяжелевшие веки. Либо она потеряла разум, либо действительно вибрация прекратилась. Хватающий за самое сердце сигнал заглох, будто внезапно обитый ватой... Значит, они уже не в Понивилле. В Кантерлоте? Да, во дворце, запах фиалок об этом несколько остро напоминает. Юная принцесса потёрла виски кончиками маховых перьев. До чего же силён сигнал! Но он не остановлен. Жители Понивилля страдают прямо сейчас, а вскоре волны доберутся до Кантерлота, до дворца, до Селестии и Луны, а потом дальше, дальше, в другие страны. С приглушенным стоном Искорка приподнялась на дрожащих ножках. Огляделась как можно медленнее, дабы вновь не смазать более или менее чёткую реальность. Вокруг лежало шестеро пони: белый и жёлтый единорог, жёлтый и бирюзовый пегас, а также розовая и оранжевая земная пони. Последняя слабо пошевелилась, сильно жмурясь. - Эпплджек? - Выдохнула Искорка, не успев толком распознать оранжевую пони. Фермерша же сильно тряхнула головой, её причёска сильно сбилась. Тем временем голубой пегас тоже дёрнулся и почти рывком вскочил на ноги, едва осознав, что он больше не падает и стоит на твёрдой земле. - Искорка? Сахарок, с тобой всё в порядке? - Спросила Эпплджек, спрятав непослушную прядь за ушком и продолжая щурясь, словно не доконца узнавая. Пинки Пай осторожно приоткрыла глаза, а после энергично захлопала ими, словно новорождённая. Розовая пони потёрла копытцами лицо, а после неуверенно привстала. Радуга молча ткнула носом жёлтого пегаса. В голове лучшей летуньи Кантерлота до сих пор отзывался эхом дикий страх, что она испытала, внезапно осознав,что потеряла контроль над... Крыльями? Нет. Радуга внезапно потеряла контроль над небом... Над этой буйной, бесконечной стихии! Она укротила небеса, их свод и ночь... Крылья были лишь инструментом... Не далее, как минуту назад, Радуга вдруг поняла, что может быть до дрожи в коленках беззащитной. Небо победило её, она не смогла удержать контроль над крыльями, над разумом. Не смогла приземлиться... Радуга часто представляла, как когда-нибудь сможет укротить грозу, стать повелительницей молнии... Но разве это возможно, если небо отныне властвует над ней, а не она над ним? Флаттершай слабо вздрогнула, а после неуверенно, подталкиваемая взглядом голубого пегаса, приоткрыла большие, испуганные глаза. Несчастной пони никогда не было так страшно: даже дракон не заставил её так бояться. Эта вибрация... Она была живой, почти до боли живой! Сейчас даже эхо страшного звука растворилось где-то в дали. Флаттершай увидела в глазах цвета фуксии искорки растерянности, тень страха и что-то похожее на... Боль? Осознание чего-то ужасного? Заботливая пони не решилась спросить, лишь молча встала и огляделась. Рарити энергично потрясла болевшей головой, от чего ей стало лишь хуже. Кончик рога светился слабым, мигающим светом неопределённого цвета. В копыта будто налили свинец, в теле сильной дрожью отпечатывался страх. В глазах застыли жидкие кристаллы, вибрация тихо перекатывалась между сердцем и разумом. Единорог испытал жалкую попытку встать, но то было бесполезно. Модельер беспощно откинулся на бок, мечтая лишь о том, чтобы боль в голове прекратилась. - Рарити! - Вскрикнули одновременно Радуга, Флаттершай, Эпплджек, Пинки и вчетвером подбежали к модельеру. Искорка бы тоже позвала подругу, недавно сородича по роду... Но не смогла. В горле застрял ком, стало трудно дышать. Как же было ужасно знать, но не иметь возможности сказать! Аликорн понимал, что с белым единорогом. Дело в родах. Стук сердца, хоть и слышен любой пони, всё равно передаётся с помощью магии, а значит, на разные виды действует по-разному. Земные пони после пробуждения очень быстро воспринимают реальность, в основном они просто на первую минуту теряют память. Пегасам труднее: они подвергаются достаточно сильному психическому воздействию, они могут испытать сильный страх, но на следующий день после пробуждения это уходит... Единорогом особенно трудно приходится. Они напрямую связаны с магией, они после пробуждения могут частично лишиться памяти, изменить характер, испытать сильнейшее нервное расстройство, что чаще всего. Но аликорнам... Искорка ощущала всё и вся, одновременно! В первые минуты она не смогла вспомнить своих подруг, душа страшно разболелась, принцессе показалось, что крики сердца слышны за пределами её разума... Голова будто раскалывалась, крылья и ноги ломило, в ушах стоял невыносимый шум, дышать было тяжко, будто бы в лёгкие наложили камней. Рог светился светло-красным огоньком, что значило "приближение опасной для жизни ситуации". Рарити помогали подняться, как вдруг Эпплджек, первая увидевшая волшебницу, вспомнила о последней и достаточно быстро обернулась. - Искорка? - тихо шепнула она и бесшумно подбежала к подруге. Искорка открыла рот, желая что-то сказать, но вышел лишь судорожный сиплый выдох. - Ради Эквестрии, что здесь стряслось?! - Раздался знакомый, ласковый, но крайне встревоженный голос правительницы Кантерлота. Все посмотрели в сторону раскрытых дверей. Шестеро элементов оказались в танцевальном зале дворца и по каким-то седьмым чувствам или просто из надобности сюда пришли принцесса Селестия и её младшая сестра Луна. - Принцесса Селестия, я проснулась, меня продул сквозняк, так как вы ещёне до конца подняли солнце, а принцесса Луна не до конца опустила луну и поэтому меня разбудил ветер, я закрыла окно, решила сделать сюрприз всем Кейкам, ведь сюрпризы - это здорово, а потом вдруг всё так закружилось, я стала падать, что-то кричало, я наверняка что-нибудь уронила, а потом я здесь, была вспышка... - Захлёбывалась от чувств Пинки Пай. - Принцесса Селестия, с Искоркой что-то случилось! - Здраво осведомила правительницу Эквестрии Эпплджек. Тем временем Рарити, с помощью Флаттершай и Радуги наконец, более или менее пришла в себе и встала на "все четыре". Рог перестал тревожно светиться, лишь в глотке ком не рассосался до конца. Принцессы солнца и луны изумлённо подняли брови, а после спешно подошли к юному аликорну, которого окружили его пятеро друзей. - Искорка... - Растерянно выдохнула Селестия внезапно ощутив, как защемило грудь, как в глаза будто насыпали камней. Луна быстро поняла, что сейчас только она осталась с холодным, чётким разумом. Она опустила голову и коснулась острием своего рога кончика рога юной волшебницы. С магического предмета Радуги посыпались, как струи дождя белые ручейки. Они втекали в тревожный красный огонёк Искорки. Медленно, будто боясь прикоснуться к неправильному. Остальные завороженно наблюдали за чудесами магии, что не на шутку раздражало Луну. Наконец, она распознала проблему. Её рог стал словно всасывать красноту. Алый огонёк каплей за каплей втекал в сущность принцессы Луны. Голова стала испытывать пульсирующую боль, но сестра Селестии лишь мысленно отмахнулась. Подумаешь, голова заболела, а что испытывает неопытный аликорн, не умеющий самостоятельно рассасывать побочные и болевые эффекты от заклятий вроде сигнала SOS? Уж гораздо больше, чем глупая головная боль! Луна, как насыщенный опытом и знанием магии в течении получаса перестанет ощущать какой-либо дискомфорт, а вот для Искорки всё бы кончилось гораздо хуже... Ведь сигнал SOS непосредственно был направлен на неё, тот, кто просил о помощи, звал именно Искорку. Вышла прямая связь, а это более, чем плохо для молодого аликорна с неординарными способностями. Ещё хорошо, что Искорка, пока жила в Эквестрии, постепенно впитала небольшое количество здешней магии, иначе бы заклятие Луны не сработало, просто разбившись о нелепую "антисостыковку". Принцесса Луна фыркнула. До чего же судьба натурально изображает ехидну! И чёрного юмора у неё столько же, сколько в гриве Пинки витков... Глупо, и только. Искорка дёрнулась в последней, заключающей судороге. Она приоткрыла невесть когда закрывшиеся глаза и с удивлением обнаружила, что головная боль, как тошнота ушли. И уже не помня себя, она пробормотала то, что так важно было сказать: - Принцесса Селестия... Король Чистокровных аликорнов нуждается в помощи Пятого Элемента... Проводник уже здесь. Мне нужно ответить на его сигнал, или Понивилль сойдёт с ума... Подруги Искорки со смешанным круговоротом испуга, удивления и растерянности отпрянули назад, Селестия просто застыла, слша это. Луна решила, что ей нужно продолжить роль "холодного разума". - Видение? - Строго спросила повелительница ночи. - Именно, - более твёрдо ответила Искорка и уже хотела встать, но Эпплджек, пришедшая в себя её остановила: - Да погоди ты, полежи ещё чуть-чуть, не то опять упадёшь! - Да нет же, то, что мы испытали, сейчас чувствуют чуть не ли весь Понивилль! - Мгновенно взорвалась волшебница и ловко вывернулась из-под взгляда честной подруги, после чего незамедлительно встала, твёрдо уперевшись копыта в пол и немного опустив голову. - Принцесса Селестия, нужно остановить сигнал, скажите, как? - Умоляюще посмотрела на наставницу юная принцесса. Правительница Эквестрии наконец оправилась от потрясения и страха. Она вгляделась в глаза ученицы, на секунду посмотрела в распахнутое в зале окно. Конечно, жителям Понивилля не настолько плохо, как элементам Гармонии. Но в любом случае надо дать знать королю Чистокровных аликорнах, что его сигнал услышан. - Я помогу... Элементы Гармонии, - обратилась Селестия к ошалевшим подругам Искорки. - Искорка встанет в центре зала, вы её окружите по радиусу пять метров. Мы с принцессой Луной, - правительница кивнула на сестру. - Встанем у входа и конца зала. Когда я и Луна создадим защитный барьер от внешнего воздействия из лунных и солнечных лучей, по моей команде, элементы, вы вызываете ваши силы... Вы сделаете сферу, которая удержит Искорку здесь, так как сила по ту сторону очень сильная и опасная и она может её просто засосать... Искорка! - Селестия несколько повысила голос, что совсем нехарактерно для неё, но надо было внушить серьезность ситуации. - Как только барьеры будут сделаны, ты начнёшь детально вспоминать того аликорна. Память - это единственное, что заставляет твои силы пробуждаться. Понимаешь? - Уже тише спросила Селестия. - Да, - кивнула волшебница. - Все вопросы потом, - строго, громче, чем надо сказала принцесса Луна при виде открывшегося рта у Пинки. Элементы понимающе воззрились на лунную пони. Переглянувшись, они твёрдо и решительно кивнули, после чего рассредоточились на остриях пятиконечной звезды, изображённой на полу в зале. Искорка после нескольких мимолётных колебаний, встала в центр. И в голове у неё не было страдающих жителей Понивилля. Она не просто хотела, она мечтала увидеть ещё раз того чёрного огнегривого короля. Селестия встала в начале, а Луна - в конце зала. Их рога накалились чёрными и белыми цветами. С магических инструментов посыпались вибрирующие волны. Магия вросла в пол и потолок. Образовался барьер из лунных и солнечных лучей. - Начинайте! - Крикнула Селестия элементам Гармонии. Пять элементов зажмурились и напряглись, взывая к своим силам. По их контурам прошёлся мягкий, пушистый свет соответствующего цвета. Рарити с трудом, но всё смогла разбудить в себе элемент Щедрости. В целом было тяжело из-за отсутствия самих элементов. Без них вызвать свои силы стало почти что непосильным, но всё же возможным. От Эпплджек и Пинки одновременно взвились оранжевый и розовый шлейф света. Потом Флаттершай и Радугу покинули голубая и жёлтая ленты. Последней стала Рарити, от которой полился слабый, бледный светло-сиреневый шлейф. Все пять потоков образовали купол, чей центр оказался прямо над Искоркой. Волшебница знала, что времени у неё мало. Как и у Рарити. Искорка решила, что не будет ждать правильной, безопасной связи. Она всем существом ощущала, что у неё есть лишь минута. Лишь шестьдесят секунд. Молодой аликорн одной пронзительной вспышкой вспомнил образ короля Чистокровных аликорнов его короля. И безумное торнадо магии исчезло. Осталась лишь тьма. * * * Ледяная пещера. Даже через призракоподобную связь Искорка ощущала, насколько тут холодно. Высокие стены с острыми выпирающими обломками, опасные "конусы" торчащие из пола... Безумный, просто невыносимый холод! Принцесса находилась в довольно просторной, круглой комнате. В центре лежал чёрный аликорн. Его серая испачканная грива покрылась тонким ледком, хвост "сросся" с ледяным полом. Уши пригнулись к затылку. Бывший король выдыхал лёгкий, полупрозрачный пар. Тепла в нём осталось немного. Крылья сковали цепи, вглядевшись, Искорка обнаружила оковы и на ногах. Каждая цепь оказалась замурована в ледяных стенах. - Извините... - невнятно промямлил юный аликорн, понимая, что не может узнать, кто сковал несчастного короля, посадил сюда... Надо оборвать волны сигнала. Кстати, сигнал и здесь был. Правда, он казался заглушенным, забитым густой ватой. Больше Искорка ничего не видела... Связь была недостаточно прочна. Рарити тяжело. Свергнутый король приоткрыл затуманенные карие глаза. Глаза, в которых были лишь одни беды, несчастья, боли и страхи. - Мы... Мы услышали в-ваш сигнал. М-мы... Мы вам поможем, обещаю! Мы... Мы найдём вас, м-мы вытащим вас отсюда! - Искорка разозлилась: какой же бред она несёт! Где она будет искать ледяную пещеру с королём Чистокровных аликорнов? В каких дебрях она отыщет Пятый Элемент?! Как, в конце концов, она вытащит его отсюда?!! Цепи явно магические, иначе бы такой сильный аликорн смог бы их уничтожить! - Шимирин остановите, - вдруг вполне чётко, хоть и тихо ответил король. - Кого? - Переспросила недоумённо Искорка, сделав пару шажков по направлению к аликорну. - Шимирин. "Иную", - ответил кратко несчастный. - Извините, я не в-вполне понимаю, кто такие "Иные", - пролепетала юная принцесса. - Лучше не знать, - отозвался аликорн. - Возможно, - совсем тихо откликнулась Искорка. - Обо мне забудь, дорогая, - вдруг расплылся в улыбке король. - Дорогая? - Переспросила сбитая с толку волшебница. - А какая ещё... Не хочу, чтобы на тебя напала Шимирин... Ты слишком важна для меня. - С чего бы вдруг? - Иронично приподняла бровь Искорка. - Да так, Нимириш... - Как вы меня назвали? - Отпрянула волшебница. - Как нарёк, - просто ответил король.