Рисунки на моих руках...

      Когда она была маленькой, мама читала ей сказки. Они были про отважных рыцарей и про прекрасных принцесс. Они были про страшных драконов и про злых королей. В этих сказках всегда были яркие краски, а добро всегда, всегда-всегда, побеждало зло. Она верила в эти сказки все душой, так отчаяно и наивно. Она мечтала о волшебнице-кресной, о том, как прекрасный принц на своем белом коне придет и спасет ее, но не из башни, а из нищеты и бедности. Она мечтала побывать на тех славных балах, на тех пирах и тех свадьбах, даже если гостем, даже на чуть-чуть. Лишь бы быть сытой и теплой. Став старше она все еще любила читать сказки. Это возвращало ее в детство, в тот тихий безопасный уголок, который у нее был. Правда, она больше в них не верила. Ей больле не нужен был тот прекрасный принц, ей больле не нужны были те балы. Она слишком быстро и остро осознала, что никому не нужны ее грусные глаза и тонкие руки. Что никакие волшебницы не случаются просто так. Она не верила в чудо. И не верила в магию. Пока она не потекла по ее венам, отравляя ее. И самое главное, самое обидное. Она не верила, что добро всегда побеждает зло. Зло было во всем. Его было так много. Оно отравляло и пожирало все вокруг. Войны, голод, нищета. Все это кажется даже умесным, когда ты понимаешь: главный враг не они. Зло порождают люди. Люди. Отвратительнейшие создания. Созданные, чтоб созидать и цвести, они убивают и рушат. Крови вокруг так много, что она оседает на их лицах, а давно уже не руках. Люди питаются страхом и болью, пеплом и той пьянящим разум смесью слез и крови. Люди ужасны, люди больны, и она так давно потеряла любую надежду на их выздоровление. Она больше не верит. Она не верит, что люди станут другими. Она не верит, что когда-нибудь они смогут очиститься от всей той грязи, от той гадости, что застряла намертво в их душах. Люди рушат, и как бы ей ни хотелось, она одна из них. Она – худший кошмар. Она воплощение всешо того, с чем боролись те принцы в ее сказках. Она – монстр, уже не ищущий прощений и пониманий. Она даже не пытается казаться лучше. Перед кем? Людьми? Такими же монстрами? Созданиями, убивающими себя же по своей собственной воле? Никогда. — Я думаю, я никогда не стану нормальной. — Мм? — Я не думаю, что я хочу. — О чем ты? — Я не думаю, что хочу просить прощения у тех, кто гораздо хуже меня. Почему я должна извиняться за то, что не могу контролировать? И перед кем? Перед еще худшими лгунами и убийцами? Я не хочу. — Ты и не должна.       Логично. Вполне логично. Она знает это. Она. Это. Знает. Тогда почему ее так это убивает? Почему ей кажется, что это только она? Только она такая гнилая и отравленая? Такая дикая и противная. Иногда размышляя над этим, она приходит к выводу, что она сумасшедшая. Либо самоубийца. Хотя бы потому, что безопаснее всего она чувствует себя в объятьях первоклассного убийцы. Каким бы ангелом не была Наталья, какой бы чудесной и волшебной она не была, она все еще была убийцей. И монстром в своих глазах. В этом они похожи. Они не выбирали свои судьбы, они не просили этого. Отвергнутые обществом и самими собой, но принятые друг другом, они нашли утешение во взглядах, улыбках и прикосновениях Но все же, Наталья великолепна. Она всегда знает, что ей нужно услышать, она всегда там, где ей нужно. Она идеальная. Естественно она ее недостойна. Наталья – Богиня. Она совершенство, вечный пример для подражания. Искусство. Она великолепна. Если у нее спросят, что она больше всего любит в Наталье, она скорее всего не сможет ответить. Потому что она любит ее всю. Любит ее голос, любит, как она заплетает ей волосы, любит ее доброту, ее сердце, свет ее души. Она искренне восхищается Натальей, и искренне не пониямает, чем она ее заслужила. Наталья прекрасна. У нее удивительная улыбка, что сводит с ума множества женщин и мужчин. Она невероятно умна. Она знает множество языков, разбирается в науках. Она прерасна развита физически. Она добра, не любит спорить. Ей не нравятся азартные игры, она не увлечена спиртным. У нее нет вредных привычек, она уважает личное пространство. Она отдает всю себя и не просит ничего в замен. Наталья — порождение ангелов. Но судьбу ее проклял дьявол. Она ненавидит думать, что они сделали с Натальей. Это невыносимо. Никто не заслуживает такого, а особенно такой нежный светлый человек с невероятно огромным и добрым сердцем. Она всегда поражается Наталье. Воспитанная убивать и калечить, она так отчаянно стремиться к гармонии, покою. Она спасает даже тех, кто, казалось бы, совершенно этого не достоин. Наталья спасла ее. А она при первой встрече втоптала ее в землю, разбила, вернула туда, откуда Наталья так отчаянно бежала. Она сделала все то, за что люди не прощают. Но она простила. Поостила, приняла, помогла. Спасла. Она все еще чувствует себя виноватой. Хотя, это скорее не чувство вины, а страх. Дикий, липкий, осязаемый. Он чувствуется в воздухе, если глубоко вздохнуть. Провести пальцами в туманном воздухе, чувство чего-то острого и тонкого. Страх похож на пепел. Так же невидим, пока его мало. Такой же стойкий и липкий. Он не уйдет. Никогда не уйдет на совсем и навсегда. Он будет вечно с тобой, будет тянуть ко дну, будет топить и душить. Страх похож на паутину. Она думает, каково это: быть пауком. Думает и не знает: правит ли паук срахом-паутиной, или находится в его жутком плену? Узник ли главный он или повелитель и указатель? Наталья, думает, паук. Черная вдова. Паук, плетущий страхи, но всегда их главный пленник. И следующую свою паутину она плетет для нее, сама того не зная. — Я плохой человек. — Я всегда буду хуже. — Но это все еще значит, что я плохой человек. — Милая, у нас же уже был этот разговор. Нет хороших людей. Ну может, новорожденные, но они кричат и плачут, а это раздражительно. — Но.. но я все еще плохой человек. — Что тебя беспокоит, милая? — Я.. я не хочу говорить. — Хочешь, чтоб я угадала? Она не знает, что с ней происходит. Минуту назад она была в порядке, а сейчас уже не может сказать и слова. Она точно больна. Может, это магия травит ее всё сильнее, а может это ее собственный разум играет с ней злую шутку. Она не знает. Ей так хочется вернуться в то время, когда ее любимым развлечением была сказка на ночь. Но. Ночи больше не теплые и сказки не сладкие. Поэтому ей уже не хочется. Или она пытается сделать вид. — Я угадаю, если ты так хочешь. Это из-за нашего, мм, мини-приключения? Это было хорошо. Тишина, воздух и покой. Умиротворения. Она не помнит, когда последний раз чувствовала себя такой легкой и свободной. Это было так хорошо. Она бы осталась там навечно. Там было так тепло. И там была Наталья. Нет, это было так хорошо. — Хм, тогда.. Тогда, это из-за какой-то незначительной мелочи, которая задела тебя слишклм глубоко? Это не редкость. Такое случается так часто, что она уже и сама забывает, из-за чего она расстроилась в тот или иной раз. Но на удивление, сегодня не такой случай. Она даже не расстроена. Она просто.. Она просто абсолютно зла и в диком ужасе. И она понятия не имеет, как объяснить это Наталье. Игра в "угадайку" лучшее решение. — Ладно. Ну что ж, у меня еще одно предположение. Это из-за того субботнего, хм, инцидента? Инцидента. Вау. Субботний инцидент. Вот как мы теперь это называем. Хотя если подумать, она не смогла бы подобрать других слов. Они не говорили об этом. Она думает, Наталья точно знала, что с ней не так, но продолжала глупо гадать, чтоб дать ей шанс. Шанс спрятаться и сбежать. Ну что ж, Наталья учила ее не отступать. И она не отступит. — Так нелепо получилось. Я ведь ее разбила. Разбила ту вазу Старка. Мне даже на минуту, всего на минуту, стало так жаль. Мне казалось, в тот момент я готова была разрыдаться. Но в следующее мгновение я вдруг поняла, что мне все равно. Совершенно. Я словно ничего не чувствую. А потом я разбила окно. На этот раз специально. Потому что меня испугало мое же безразличие. А потом.. — А потом ты начала разбивать все, что попадалось по руку. — Да. И мне на все было все равно. На все. Кроме твоей кружки. Мне жаль, что я разбила ее, просто.. Я не знаю, когда она разлетелась на осколки, это меня зацепило. Я подумала " Что скажет Наталья? Что я скажу ей?" И мне стало так грустно, обидно и стыдно. Я вдруг на миг ощутила эмоции. Было так приятно осознать, что я не робот, что я живая. Но мне все еще жаль твою кружку, прости, я действительно.. — Не извиняйся. Если это помогло тебе что-то посувствовать, то я счастлива, что ты ее разбила. — Но это не правильно. — Мой дом – мои правила. И кружка моя. И ты моя. — Прости. — Боже, мы поработаем над этим. Что чувствует человек, когда теряет что-то важное? Она теряла слишком многое и слишком многих. Она давно уже ничего не чувствует. Ну или только так кажется. Потому что каждая новая потеря дается все хуже. Все сложнее справиться. Все сложнее потом вновь открыть глаза. Вновь заставить себя дышать. Но хуже всего в тот момент, когда ты наконец осознаешь, что ты потерял. Когда ты понимаешь, что это конец. Это все. Это разбитые мечты и надежды. Гораздо проще брать все в свои руки. По крайней мере, после ты никого не будешь винить, если все пойдет не так. Да, это иногда так неправильно, но черт. Это проще. — Как же ты не видишь! Все, к чему я прикасаюсь — умирает! И если ты не уйдешь, если я не буду достаточно смелой, чтоб тебя отпустить, ты тоже умрешь. Я не могу тебе этого позволить — Милая, даже если я умру, а этого не избежать, ты не будешь в этом виновата. — Нет, нет! Ну как же ты не понимаешь! Как она может не понимать? Все, чего она касается — рушится. Специально, не специально — разницы нет. Предметы вокруг неё ломаются, разбиваются и перестают работать. Люди гибнут, чахнут как цветы. Из-за неё погиб ее брат. Если бы она только настояла тогда!.. Увы, прошлого не воротишь, но можно предупредить будущее. Потому она гонит прочь единственного близкого и важного ей человека. Она потеряла родителей, потеряла брата, она просто не может потерять и Наталью. Но та слишком упряма и безумна, чтоб действительно услышать и понять её. — Я понимаю! Но послушай, даже если я умру, я умру не из-за тебя ,а за тебя А это еще хуже. Неужели Наталья не понимает? Она — умнейший человек, что ей когда-либо встречался, но она не понимает такой простой истины? Ей не нужно всего этого. Она мечтает о покое. Она хочет, чтоб Наталья была жива. Чтоб она жила и, наконец, наслаждалась жизнью. Она молит всех Богов, чтоб те позволили ей жить так долго, как они могут. Она не хочет, не может, быть виноватой в ее смерти, просто потому что знает — ей незачем жить в мире без Натальи. Она ее кислород, она — солнце и ветер. Огонь и вода. Она все то, что дает ей жизнь. Она то, ради чего она дышит, чем она дышит. Потому она умрет сразу же, как умрет Наталья, что будет значит, что ее жертва напрасна. — Да не нужно мне твоих широких жестов! Ты не можешь, не можешь умереть. Нт за меня, не из-за меня. И я прошу тебя, уходи. Уходи, пока я тебя отпускаю. Молю, уйди! — Я никуда не пойду.. — Прочь! Глупо. Как же глупо она себя чувствует. Она понятия не имеет, что она делает. Она чувствует.. Чувствует так много. Она так зла, она такая потерянная. Ей хочется кричать. Нет, она совсем не хочет, чтоб Наталья уходила. Она такая эгоистка. Она не хочет, не хочет, не хочет. Она хочет кричать, как важна ей Наталья, как она не хочет ее отпускать. Но для криков слишком громко: она еле шепчет, и шепот громом отдается ей в ушах. Боже, что с ней не так. Она пытается дышать. И сосредоточиться на своих глупых, глупых философских мыслях. Она жмурит глаза, наверно, слишком сильно. Взгляд идет пятнами, и она теряет сознание.

***

..иногда ей интересно, куда уходят люди, вещи и слова когда умирают. — Мы можем просто исчезать. Знаешь, как медиафайлы при удалении. Нас просто сотрет, и все, что останется, это воспоминания. А после и ониисчезнут. Реинкарнация? Возможно. Либо в качестве циклической жизни. То есть просто возвращение к исходной точке. То есть не развитие, а повтор. Но в таком случае, что именно перерождается? Либо душа, либо сознание. Реальное существование души определяет многое. Опять же, либо исчезновение, либо реинкарнация. Если душа существует в качестве бестелесой сущности — загробный мир либо реинкарнация. При существовании загробного мира важна мораль и непосредственный ее определитель. Распределение может происходить по нескольким схемам: некто проводит моральную оценку по воспоминаниям и поступкам, некто проводит оценку не по нормам, а по личному отношению человека к самому себе; человек сам определяет себя как достойного и недостойного; оценка исходит по принципу "выполнил план — получи конфетку"; загробной жизни не существует, но сознание живет вечно, а потому оно галюционирует; совокупление душ, без дальнейшего распределения, то есть просто прекращение работы физического тела, но сохранение слепка так называемой души. Глупости какие-то. Мысли бегут одна на одну, складываются вместе и теряются. Обрывки слов песен и стихов проносятся перед мутными глазами. ..за три девять земель, на одной зеленой-зеленой земле, около одного синего-синего моря стоял один маленький серый домишко. Вам, конечно, интересно, что же было в этом домишке. И я бы сказала, да история не про него. А история то про это самеое синее-пресинее море. Точнее, про то, как черт ходил море мутить. Так вот. Было море, была земля да был домишко..