Пятёрка и Семёрка.

      ***

      Прошёл всего месяц с начала учебы, и парни стали ещё ближе друг к другу, постоянно болтая в школе на переменках, слушая вместе музыку, прогуливая некоторые уроки или, наоборот, отвечая общие проекты. Конечно, не всем нравилась их близкая связь и долгие взгляды друг на друга, особенно некоторым одноклассникам, которых, помимо всего прочего, бесила социофобия Артёма. Однако они не осмеливались подойти к нему, когда рядом был этот надоедливый блондинчик Женя. И вылилось это в ситуацию, травмирующую Артёма на очень долгое время.       После уроков Женю, как старосту, попросили пойти за ключом от кабинета и закрыть его. Задачей Артёма было стоять и следить за тем, чтобы в кабинет никто не зашёл, поэтому он стоял и ждал, когда придет Женя. Отчего-то на этот раз было очень неспокойно, и Артём боялся оставаться один, предчувствуя что-то нехорошее.       Когда Женя вернулся с вахты к кабинету и не увидел Артёма, он подумал, что тот отошел в туалет. Женя закрыл кабинет и спокойно направился в сторону уборной, но там не было никого. В раздевалке тоже было пусто, а телефон не отвечал. С ужасом Женя обнаружил вещи парня сброшенными с лестницы. Вместе с ветровкой, сменкой и рюкзаком. На телефоне было несколько трещин и пропущенные от «Файва». Женя немедленно собрал вещи, оставил на вахте и побежал искать Артёма по всей школе, только потом додумавшись пойти на улицу. Прошло уже немало времени, а Артёма он так и не нашел. Запыхавшийся, он нехотя вспомнил, как всегда восхищался выносливостью Артёма, потому, собрав оставшиеся силы в кулак, побежал искать дальше. – Э-эй, Тёма, а пошли погуляем, а? – четыре одноклассника, держащиеся всегда одной шайкой, подошли к Артёму и подхватили под руки, не давая возможности выбраться, – Пошли-пошли, поболтаем.       Страх сковал всё тело, Артём не мог ответить, не мог закричать, не мог сказать ни слова, что уж говорить о том, чтобы ударить или бежать от них. В горле стоял такой большой ком, что даже сглотнуть слюну было проблемой, а живот скрутило так сильно, что, казалось, он превратился в тугой верёвочный узел, которые обычно крутят моряки. За домом нежилой пятиэтажки, куда окна домов не смотрели, и где никто не ходил, было ещё страшнее. В этом месте всегда были драки, всегда случалось что-то плохое, потому многие предпочитали обходить это место стороной. От школы было совсем недалеко, потому хулиганам здесь очень нравилось.       Артём хотел, чтобы они действительно хотели просто поболтать, но он понимал, что его сейчас побьют. И всё равно, несмотря на страх, он не мог пошевелиться. Всё тело было парализовано и сковано, превращаясь в свинцовый слиток, вот так просто предавая своего хозяина, отказываясь выполнять требование «сбежать».       Два парня преградили выход из закоулка, другой крепко держал руки Артёма за спиной, а последний стоял перед лицом паренька и с отвращением глядел на него. Артём не совсем помнил имена одноклассников, но этого знал, ведь ему постоянно делали замечания, окликая по имени. Этого парня звали Лёша. Тоже чёрные волосы, как у Артёма, но яркие зелёные глаза, как у кота, и тигриный оскал. Не первый раз его родителей вызывали в школу, но тем совсем всё равно на сына, они считают, что он ведёт себя правильно. Даже грустно за него иногда было. – Ну, чё расскажешь нам? В рот уже брал? Или, может, сразу в задницу тебе вставляли, а? – он поднял подбородок Артёма к своему лицу и смеялся прямо в глаза. – Чё молчишь-то? Тебя спрашиваю. Или, типа, чё? Молчание – знак согласия? – снова разразившись смехом вместе со своей шайкой, хулиган плюнул Артёму в лицо, засмеявшись пуще прежнего.       От отвращения появилась непереносимая тошнота, нежелающая уходить даже с горькими слезами, вытекающими из серых глаз. – Пацаны, ну-ка помогите мне его на колени поставить, щас он покажет нам, как пидоры себя ведут, – он считал такое смешным и забавным, и его друзья тоже так считали. Считали, что очень весело издеваться над человеком из-за его любви, из-за его молчаливости, из-за того, что просто хочется. Считали нормальным подставить однокласснику свой член и заставить его отсасывать до тех пор, пока не стошнит. Они действительно считали это смешным.       Артёму хотелось считать всё это неудачной шуткой, он до последнего надеялся, что Лёша застегнёт свою несчастную ширинку мятых брюк, посмеётся и отпустит парня, но надежды были напрасны. Заставляя своих друзей открыть любыми способами рот Артёма и разжать его крепко стиснутые зубы, Лёша всё ещё смотрел сверху вниз на парня, из чьих глаз продолжали литься слёзы, что пробирало на смех затейника происходящего.       Артёму всё же пришлось разжать зубы, когда кто-то очень больно ударил его в спину ногой. Он вскрикнул от резкой боли и затрясся, продолжая надеяться, что скоро всё это кончится. – О, блять, а то заждался уже, когда ты рот свой откроешь, – с этими словами Лёша загнал свой член в глотку парня, который практически задыхался от каждого движения, желая оттолкнуть одноклассника. – Да не выёбывайся ты! – схватив прямые волосы Артёма в большой кулак, парень начал двигать его головой навстречу себе, издавая противные звуки. – Эй, Лёх, я тоже хочу вообще-то! – сказал один из «шайки». – Да, я тоже! – Ага! – Погодите, щас я, потом вы. Блять, аккуратнее соси, пидорас. Я же это придумал, поэтому я первый, – смеялся Лёша, – О, я щас… бля-ять, – кончая прямо в рот Артёму, парень подзывал других присоединиться, на что те охотно согласились.       Артём согнулся напополам, когда Лёша, наконец, его отпустил. Сдерживать позыв рвоты уже не было сил, да и смысла сдерживаться не было, потому, стоя на четвереньках, Артём выблёвывал сперму этого ублюдка, пытаясь очистить организм от этой грязи. Как жаль, что пришлось повторять это потом ещё несколько раз, но с другими, и после каждого раза снова блевать, стоя на четвереньках.       Кричать и говорить Артём не мог – болела глотка, а также был страх, что его найдут вот так. Хотя внутри он продолжал звать на помощь, он так надеялся, что хотя бы кто-то его спасёт от этого ужаса.       Прошло всего полчаса, а Артём, скорчившийся от боли и чувства мерзости, в слезах, лежал на земле за школой. Ужасно болела глотка из-за этих упырей, из-за того, что приходилось постоянно выблёвывать всю эту мерзость. Хотелось просто умереть, прямо сейчас взять и умереть.       Прежде чем отрубиться, Артём увидел размытый силуэт перед собой. Обессиливший, он сказал: – Женя…       На следующий день Женя и Артём не пришли в школу. Женя позвонил родителям друга и предупредил, что Артём будет ночевать у него дома, так как им нужно подготовиться к общему проекту. Конечно, никакого проекта не было. Зная гомофобных родителей Артёма, Женя решил, что лучше отвести парня к себе, где вымыл его, переодел и уложил спать. Он винил себя, что оставил его там одного, но понимал, что не мог предвидеть такого, потому винить себя было не за что. Но, если бы он нашел Артёма раньше, если бы знал, куда его отведут эти твари, которых он даже не знает. Все эти «если бы» только отравляли мозг и делали ситуацию ещё хуже.       Алёна принесла две кружки горячего шоколада и дала одну брату, чтобы тот хотя бы попил, раз ничего не ел. – Как он? – Спит ещё, – руки Жени тряслись больше обычного, и он с трудом удерживал кружку. Обычный тремор казался пустышкой перед тем, что происходило сейчас. – Мы обязательно найдём тех ублюдков и дадим им пизды. Я, вообще-то не должна так говорить при тебе, но пока родителей нет, могу сказать так, как есть. Мы просто так это не оставим, слышишь? Тёма проснётся и скажет, кто это был, – Алёна положила горячую ладонь на ледяное от злости и страха плечо Жени. Он поставил кружку горячего шоколада на тумбочку. – Ненавижу их. Ненавижу. Хочу их убить. Прикончить, блять, любым способом. Ненавижу! Ненавижу, сука! – не сдерживая слёз, парень кинулся рыдать в плечо сестры. – Всё будёт хорошо, Жень. Я скажу родителям, и мы обязательно разберёмся с этим. Без вреда тебе и Тёме, хорошо? И поспи потом обязательно. Не спать всю ночь плохо, – вытирая слёзы со щёк брата, Алёна пыталась внушить ему надежду. – Кажется, он просыпается, оставлю вас.       Девушка закрыла за собой дверь в комнату и, сжав кулаки, стиснула зубы.       Артём очнулся. Всё было туманным и сложно было разобрать, где он и что происходит, но ощущение теплоты всё-таки вселяло веру в хорошее. Парень почувствовал в своей руке знакомое ощущение и понял, что это Женя держит её. – Файв? – Да-да, это я. – У тебя руки трясутся.       Говорить было тяжело и больно, всё болело, отчего голос звучал очень неестественно и хрипло. – Прости меня, прости меня, Севен, пожалуйста, – Женя начал рыдать, закрывая лицо руками. – Не надо. – Надо, я тебя оставил, если бы я был рядом, прости, прошу. – Не надо, ты помог, – Артём говорил коротко, чтобы лишний раз не напрягать горло. Женя смотрел на парня красными опухшими глазами и сожалел. – Я люблю тебя, Файв. Обними? – от этой просьбы внутри всё сжалось. Женя понятия не имел, что именно случилось с Артёмом, но знал, что те твари знатно поиздевались над его любимым человеком. С одной стороны, ему хотелось знать всё, что они сделали, а с другой стороны, он боялся узнать. Было страшно. – Я тоже люблю тебя, Севен, – аккуратно обняв Артёма, Женя снова расплакался.       Артём, наконец, почувствовал родные объятия, приятные ощущения от прикосновений, теплоту внутри испуганного сердца. Хотелось посчитать всё произошедшее за обычный кошмар. – Можно попросить тебя? – Конечно. – Я хочу, чтобы меня касался только ты, и никто больше. Никогда. Я не хочу всего этого снова. Мне страшно, Файв. – Хорошо-хорошо, обещаюитебе, Севен, всё будет хорошо. – Я не зря боялся людей, – сказал Артём, прижимая к себе ослабшей рукой Женю.       Алёна, как и обещала, подпортила жизнь всем четверым ублюдкам, воспользовавшись помощью семьи. Мама Жени и Алёны помогала Артёму, консультируя его и помогая справится с этой травмой. Пришлось до окончания одиннадцатого класса ходить на терапию, которую мама Жени любезно согласилась давать бесплатно, за что Артём порой чувствовал вину, потому всегда говорил Жене, что с каждым разом ему всё лучше, чтобы не было ощущения, будто всё это напрасно. Ведь на самом деле парень начал бояться людей сильнее, стал курить, спуская все карманные на сигареты, в чём когда-то его уличил отец, но ничего не сказал, ведь сам курил со школы.       Через некоторое время и Женя заметил, что его парень курит. Было тяжело не заметить постоянный запах табака, который уже мало был похож на «отец курил, пока мы завтракали», потому Женя решился сказать Артёму, что знает о его новой привычке. – Это ведь ты куришь, а не отец. – Отец курит. – И ты тоже. Не ври только, я же не тупой, – в ответ Артём только опустил голову. – Тебе совсем плохо? – обеспокоенным на этот раз тоном спросил Женя. Артём молчал. – Я тебя курить не отговариваю. Это хреново, конечно, но ты сам реши: как тебе лучше. Только не молчи, если плохо, мне говори, я же с тобой, ты знаешь. Я хочу помочь тебе, – голос дрожал. Женя чувствовал себя беспомощным ребёнком, который ничем не может помочь человеку, которого так любит. Он не спас Артёма тогда и сейчас вновь не в силах что-то предпринять. Опять он бесполезен. – Спасибо, Файв, но не нужно так убиваться, – заключив в объятия шмыгающего носом Женю, Артём сам захотел расплакаться, но слёзы уже так давно не выходили из его глаз.

***