В тылу врага

Автор дико извиняется за такой долгий перерыв =__= надеюсь новая глава вам понравится :) Я была обижена на Андреа. Мне хотелось злиться на нее, но выходило плохо. И ужасно хотелось быть рядом с ней, чувствуя горький запах ее сигарет и серьезный, немного колкий взгляд. Однако моя гордость заставляла держать расстояние. Хассенштайн тоже не стремилась давать слабину. Она давала мне обычные поручения своим сухим рабочим тоном, не удосуживаясь даже коротко взглянуть. Меня это злило и расстраивало. Я хотела, чтобы Андреа снова смотрела на меня чуть мягче, чем на других, говорила со мной чуть больше, чем с другими и мимолетно касалась моей кожи. Мне не хватало ее внимания и заботы. От горькой досады хотелось кричать. И от мысли, что мне нужно использовать Андреа в своих целях, а потом бросить ее и вернуться в штаб. Мне хотелось рвать ненавистную форму, убежать как можно дальше, без оглядок, без сожалений. Но я не могла и подумать о расставании с ней. Однако ее холодный взгляд вызывал во мне ощущение ненужности. *** Шла четвертая неделя моего пребывания во вражеском лагере. Я старалась держаться на расстоянии от солдат и офицеров, но и не вызывать подозрения чрезмерной отдаленностью. Хассенштайн продолжала вести себя отстраненно по отношению ко мне, лишь иногда я ловила на себе ее задумчивый взгляд, который она сразу же отводила. Меня тревожила ситуация, возникшая в наших отношениях. От обиды я пыталась полностью погрузиться в задание, но пока не смогла ничего выяснить. Во вторник утром на базу приехали офицеры из рейхстага. Они выглядели слишком серьезными, не выражая ни единой эмоции на лице. Андреа встретила их по прибытию и повела в театр. Куда точно и зачем я не знала. Но хотела узнать. Я вернулась в гримерку и ходила взад и вперед, думая, где могли находиться офицеры и как к ним пробраться. И пока я разглядывала пыльное зеркало, до моего слуха долетели тихие звуки. Я прислушалась - звук исходил откуда-то из-за стены, на которой висела небольшая черно-белая фотография, изображение которой давно потемнело. Я подошла к стене и прислонилась ухом: звуки слышались чуть громче. Среди них с трудом я различила голос Хассенштайн. В моей голове мелькнула мысль, что такая слышимость неспроста, и я начала искать из-за чего именно. Лучше всего голоса слышались около того места, где висела фотография. Я осторожно сняла ее и увидела небольшую дыру в стене, через которую было видно трех офицеров, стоящих близко друг к другу. - ...есть зафиксированные данные существования "Вервольфа"? - Нет, я сожгла как только прочла, - этот голос принадлежал Андреа. - Хорошо, скоро Фюрер прибудет лично осмотреть бункер. - Когда именно? - Шестнадцатого июля. - Я прикажу солдатам поставить оборону и закрыть все подъезды к Стрижавке. Все пройдет гладко и Фюреру ничего не будет угрожать. Я лично прослежу за этим. - Будем надеяться, гауптштурмфюрер Хассенштайн. Двое офицеров кивнули и ушли. Андреа осталась в одиночестве, молча глядя им вслед. Я осторожно прикрыла отверстие и отошла от стены. Теперь я знала тот секретный план, который передали Хассенштайн. И который я должна была узнать прежде, чем вернуться назад. Я сглотнула. Неужели все? Теперь меня ничего не держит здесь и я могу просто взять и уйти? Навсегда попрощавшись с Андреа? На душе стало мрачно и грустно, и я понимала почему. Но теперь все окончено, моя миссия завершена. Я должна возвращаться назад. Позади послышались шаги. Я обернулась и замерла. Андреа стояла позади меня и чуть удивленно изучала взглядом. - Ты была здесь? - Нет, я только зашла. Искала вас, гауптштурмфюрер Хассенштайн, - я кашлянула, чтобы избавиться от хрипоты в голосе. Андреа ничего не ответила, молча прошла внутрь и открыла ящичек стола. - И что вы хотели, унтерштурмфюрер Бишоф? - она приняла правила моей игры. - Доложить о моем отбытии. Андреа обернулась. - Ты уезжаешь? - мне показалось или ее голос чуть дрогнул? - Да. Бехайм сказал, что когда я буду не нужна вам, то он с радостью возьмет меня в качестве своего помощника. Она сглотнула. - Ты считаешь, что больше мне не нужна? Я осеклась. Глаза Андреа смотрели прямо в мои, в них было что-то, напоминающее тоску и нежность одновременно. И глубокое, ледяное одиночество. - Я... считаю, что моя миссия здесь выполнена. Позвольте попрощаться с вами. Хассенштайн стремительно пошла мне на встречу. Ее порыв был настолько быстрым, что от неожиданности я попятилась назад. Ее взгляд был устремлен точно в мои глаза, отчего по спине бегали мурашки. Андреа молча подошла ко мне и крепко сжала в объятиях. Я молчала, привстав на цыпочки из-за нашей разницы в росте. Крепкие руки сильно сжимали меня, не желая отпускать. - Береги себя, Элиза, - жаркий шепот на ухо, а затем холод, когда объятия разомкнулись. - Хорошо... Мы недолго смотрели друг на друга, а потом я развернулась и ушла на дрожащих ногах. *** Когда я вышла из театра, в глазах все поплыло. Я опустила голову и сжав челюсти шагала вперед, к гаражу за своим мотоциклом. Мне не нужна была сумка с вещами и фальшивыми бумагами, не нужно было оружие - все необходимое хранилось в голове. Я стерла скатившуюся слезу, когда подошла к двери и не успела открыть ее, как над деревней со свистом пролетел снаряд. Раздался взрыв и следом гул голосов и летящих обломков. Земля дрогнула на миг, а затем снова успокоилась. Я обернулась - снаряд разорвался прямо в стенах театра. Внутри все заледенело. - Хассенштайн... На ватных ногах я побежала к зданию, навстречу мне неслась толпа солдат, ища укрытие и оружие. Все кричали, но я не разбирала голосов, в голове была только одна цель - найти ЕЁ. Когда я уже поднималась по ступенькам ко входу, то в последний момент заметила, как обломок с крыши летит на меня. Я замираю от страха, не в силах шевельнуться, но меня крепко хватает сзади и оттаскивают назад. Пыль и осколки летят в мою сторону, но меня закрывает чья-то спина. Я открываю глаза и вижу склонившуюся Андреа, нежно державшую меня в объятиях и защищавшую от любой опасности. - Андреа, как хорошо, что ты в порядке! - Элиза, ты не ранена? - Нет. Что произошло? - Похоже на нас напали советские войска. Надо найти укрытие. Бежим! Андреа хватает меня за руку и тащит за собой. Мы бежим в сторону столовой, однако путь преграждает очередной разорвавшийся снаряд. Хассенштайн свернула налево, побежала в сторону склада с оружием, где уже спрятались несколько офицеров. Радист пытался связаться с основными силами и запросить подкрепление. - Кто-нибудь знает о силах противника? - Андреа смотрит на офицеров, но те отрицательно мотают головой. Она вздыхает. - Боюсь, мы не сможем отбиться. Я видела, что к нам приближается артиллерия, танки, пехота, но не успела оценить насколько много. Нам нужно отступать в сторону соседнего лагеря. Выстрелы стали учащаться, слышалось гудение техники и шаги солдат. Мое сердце билось быстрее с каждой секундой, казалось, оно сейчас разорвется. Хассенштайн подхватила рупор и стала повторять одну фразу: Хватайте оружие, технику и отступайте. Затем она наклонилась ко мне и серьезно посмотрела в глаза. - Жди здесь, я найду мотоцикл. Я кивнула, и Андреа убежала. Солдаты носились взад и вперед, хватая все, что видят. Всюду раздавались выстрелы артиллерии, земля дрожала, словно знала, что скоро ее напитают кровью. Я съежилась от этой мысли - война по прежнему пугала меня, но сейчас я больше боялась одного - что Андреа не вернется. Несколько минут казались мне вечностью, пока сквозь весь шум я не услышала рокот мотора и не увидела Хассенштайн. Она резко остановилась около меня, протянула руку глядя чуть встревоженными глазами, и я не медля заскочила на сидение. Мы понеслись сквозь бежавших солдат, сквозь столбы пыли и обломки зданий. Я крепко обнимала Андреа за талию, прижавшись щекой к ее спине, и в душе все стало спокойно, я чувствовала себя защищенной от всего на свете. Как только мы выехали за пределы баррикад, нас встретили редкие выстрелы: я сжалась и опустила голову. Мотоцикл резко дернулся, но продолжил путь. К рокоту нашего двигателя прибавилось рычание еще нескольких машин. Я обернулась - за нами шла погоня. Советские солдаты выпускали редкие выстрелы в нашу сторону, но они словно не хотели ранить нас. Возможно им приказали взять нас живыми, а потом допросить. Андреа заехала в лес, мотоцикл подскакивал на кочках и постоянно наклонялся. Я с трудом держалась на сидении. Погоня продолжалась, но уже с меньшим количеством техники. Видимо часть солдат не смогла проехать. В лесу быстро темнело, дорогу было плохо видно. Вскоре начались непроходимые чащи. Андреа резко остановилась, а потом соскочила с мотоцикла. - Дальше идем пешком. Скорее! Она взяла меня за руку и быстро потянула за собой. Я не знаю, сколько мы так бежали, но скоро я выбилась из сил. Ветки постоянно били меня по щекам, а ноги проваливались в чем-то мокром и холодном. Однако беспокоить этим Хассенштайн не стала - хлопот сейчас ей и так хватало. - Сюда! В темноте я различила небольшой заброшенный деревянный домик. Мы забежали внутрь, заперли двери и подперли ее ветхим стулом. Андреа закрыла окна пыльными тряпками, достала пистолет и протянула мне. - Если кого-то увидишь - стреляй. Сама она схватила старенькую кочергу и замерла около двери. Мы стояли в доме неподвижно, дыша через раз. Время медленно шло, в ушах бешено стучал пульс. Мне казалось, прошло около получаса прежде, чем мы тихо выдохнули и расслабились. - Скорее всего они не заметили дом, - Хассенштайн осторожно отодвинула тряпку и выглянула наружу. - Вокруг никого нет. Андреа достала зажигалку и провернула кремень: тусклый огонек осветил дом. Она осмотрела шкафы, нашла старую свечку и подожгла ее. Теперь были различимы черты лица Андреа, ее взволнованный взгляд. - Мы переждем здесь недолго, а затем отправимся в соседний лагерь. В шкафу лежало пыльное одеяло, которое Андреа постелила на пол в качестве подстилки. Я стянула промокшие ботинки и носки, пошевелила замерзшими пальцами, пытаясь согреться. Хассенштайн заботливо протянула мне платок, но я лишь отрицательно мотнула головой. Свеча медленно таяла, горячий воск стекал вниз, расплываясь лужицей на подсвечнике. Андреа нашла еще две свечи - от одной осталась лишь небольшая часть, зато вторая была почти целая. Свеча давала слабый тусклый свет, который отбрасывал мрачные тени на наши лица. Андреа стояла напротив меня, облокотившись о стену и вслушиваясь в происходящее снаружи, и сжимала в руке свой платок. Меня с ней больше ничего не держало, я получила нужную информацию и теперь должна вернуться к полковнику. Но сначала нужно устранить помехи. Встаю, щелчком снимаю пистолет с предохранителя и медленно поднимаю, целясь в Хассенштайн. Андреа выпрямляется и оборачивается. Ее глаза спокойны и холодны; заметив пистолет они потемнели и замерли на мне. Я же не могла смотреть на нее. Сердце бешено стучало в груди, билось о ребра, словно плененная птица. Верно, ты пленила мое сердце, ты забрала мою свободу, ты виновата в том, что сейчас я не могу нажать на курок! - Я... не могу, - серые глаза устремляются на меня. - Я должна вернуться. К своим. Прости. Я чувствую, как дрожат мои руки. - Стреляй, - резко говорит она. - Нет, просто дай мне уйти. - Ты русская шпионка, да? Я пошатнулась. - Как?.. - Ты плохо прячешь эмоции. - Но... почему ты тогда не сдала меня? Она отводит взгляд. - У меня были свои причины, - Андреа снова смотрит мне в глаза. - Стреляй. Если ты собираешься вернуться, то лучше убей меня сейчас, иначе я сдам тебя немецким войскам. - Я... - в глазах все мутнеет от слез. Андреа молчит. Ее челюсти крепко сжаты, тело напряженно. - Прости... Тихо всхлипываю, закрываю глаза и жму на курок. Осечка. Андреа не двигается. Я тоже замерла. Рука медленно расслабляется, и пистолет падает на пол. И я вместе с ним. Но Андреа успевает поймать меня и падает на колени, сжимая меня в объятиях. Я задыхаюсь в рыданиях, осознавая, что только что чуть не убила ее. Сильные руки прижимают к себе и кажется, что они никогда и ни за что не отпустят. - Прости... Прости! - я плачу и всхлипываю во весь голос, более не сдерживая свои эмоции. Андреа заглядывает в мои глаза, приложив свою ладонь к моей щеке, и целует. На мгновение домик погрузился в тишину. Хассенштайн прижимает меня к себе за талию с такой силой, что кости начинают хрустеть. Но мне приятна эта легкая боль, приятны ее руки, приятны ее губы... Когда мы отстраняемся друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха и заглянуть в глаза, у меня по щеке скатилась слеза, которую Андреа ловко поймала большим пальцем и легким взмахом стряхнула. Она смотрела на меня с такой нежностью и заботой, что я почти таяла под этим взглядом. Я опустила голову к ней на грудь, слушая биение сердца: оно быстро и громко колотилось, хоть Хассенштайн и выглядела невозмутимой и спокойной. Теплые губы наклоняются к моему уху и хрипло шепчут: - Я тебя не отпущу... Ладонь мягко ложится на мою щеку и заставляет поднять голову вверх; я закрываю глаза и отдаюсь поцелую, наслаждаясь каждым мгновением. Мне хотелось, чтобы время остановилось навсегда. Горячий влажный язык скользнул по моим губам, вызвав волну мурашек и жара по телу. То, что Андреа делала со мной невозможно было описать. Ее поцелуи и прикосновения были тем, чего так долго жаждало мое тело. Сильные пальцы ловко расстегнули пуговицы кителя и проникли внутрь, поглаживая грудь, скользя по талии и нежно сжимая. Когда прохладные руки коснулись моей кожи я невольно коротко простонала. Андреа резко отстранилась, с беспокойством заглядывая в мои глаза. - Тебе... не нравится? - ее голос был хриплым, а частое дыхание выдавало возбуждение. - Мне нравится, - я смущенно отвела взгляд, положив руку ей на грудь. - Просто мне не верится, что это происходит. - Это плохо? - она неотрывно смотрит на меня. - Это... необычно. Но это не плохо. Мне... нравится. Я перевожу взгляд на Андреа и вздрагиваю: в серых глазах выражается такая нежность и забота, что у меня перехватывает дыхание. Горячие губы снова накрывают мои, и длинные пальцы более настойчиво доходят до нижнего белья, касаясь нежно-розового ореола. Я снова вздрагиваю и прижимаюсь всем телом к Андреа. Хассенштайн с силой опускает меня на пол, вопросительно заглядывая мне в глаза. Я коротко киваю, и Андреа наклоняется к моей шее, требовательно целуя и кусая кожу. Я крепко сжимаю ее предплечье, совсем не думая, что могу причинить ей боль. А в то время Андреа уже расстегнула рубашку, поцеловала ключицу, пальцами оттянула край бюстгальтера и обхватила губами набухший сосок. Я выгнулась и простонала от наслаждения. Андреа больше не спрашивала разрешения - она была уверенна, настойчива и даже немного агрессивна. Но это вовсе не пугало, а еще больше возбуждало, пробуждая новые чувства и ощущения. Мягкие губы касались моего тела, задерживаясь на самых чувствительных участках, заставляя меня задыхаться от желания, а когда рука Андреа скользнула в мои брюки, у меня перехватило дыхание. Я смутно понимала, что со мной происходит, лишь волны наслаждения накрывали меня снова и снова, постепенно нагоняя сладкую дрему.