a way, killing time

Осознавать всю серьёзность своего положения и роль, которая отведена тебе с рождения - не достаточно. Кроме этого, ты обязан безупречно выполнять все, что от тебя требуется, ведь именно таким должен быть сын уважаемых родителей. Родители же в свою очередь сделают все, чтобы их драгоценный сын не свернул с чётко обозначенного пути. Мальчик слушался. Благодаря муштре Фантомхайвов, за свои осознанные девятнадцать лет жизни Сиэль не обрел ни единой зависимости серьёзней слабоалкогольных напитков при том, что его семья была безмерно богата. Правда, одна зависимость все же имелась. Совсем незначительная. Она не бросается в глаза, ее не увидишь с первого взгляда, но её достаточно, чтобы окончательно разрушить твою жизнь и отношения с семьёй. Зависимость смотрела на него сквозь густые чёрные ресницы и изучала взглядом так, словно видит его впервые, а не каждый вечер четверга, пока мама на собеседовании, а отец большую часть времени вне дома. Зависимость проводит носком своих блестящих туфель по ноге Сиэля, задирая край штанов и касаясь чулков под ними. Мама не знает. Как же ты наивен. Сиэлю хочется рассказать возлюбленному про свои переживания. Про то, что ему кажется, пока что лишь кажется, но с каждым строгим взглядом отца уверенность все растёт -  за ним следят. Мальчику не нужно бешенное состояние родителей. Мальчик не хочет носить этот дурацкий костюм и не хочет, чтобы его считали достойной заменой отцу, больно хлопая по плечу. Ему нужно забвение, охватывающее его настолько долго, насколько это возможно, чтобы не оставалось времени думать о насущном. Красные следы долго не сходят с розовой кожи Сиэля. Он бледный, почти болезненный и очень утонченный. Юноша сжимает руку Себастьяна пока тот сжимает его затвердевшую плоть. Всплеск эмоций, а затем сладкое изнеможение. Он подсел давно и надолго. Сиэль уже не в силах закончить ставшее родным имя, зато Себастьян шумно выдыхает, с удовольствием произнося его собственное. - Сиэль.. Они лежат в обнимку пока тишину не прерывает звук уведомления с телефона Сиэля. Проигнорировав сигнал, Сиэль забирается на Себастьяна, впиваясь в губы напротив со всей известной ему страстью. Скоро придётся прощаться. Слегка опешив от настойчивости своего несмелого любовника, мужчина спустя мгновение сам активно отвечает на поцелуй, проникая языком во влажный рот. Так не хочется его отпускать. Этот парень единственный, кто заставляет очерствевшего и давно охладевшего ко всему Себастьяна чувствовать себя живым. Впервые за полные двадцать шесть лет. Поспешно одевшись, Сиэль уходит, в последний момент схватив со стола колу джек дениэлс, которую Себастьян как всегда предусмотрительно для него купил. Пустота и воодушевление смешиваются в терпкий коктейль. Пожалуй, этого не хватит на неделю. Он бросает последний, слегка неловкий взгляд на очаровательного брюнета в кровати и закрывает дверь. Как бы иронично это ни звучало, Себастьян работает на отца Сиэля. Юный сын главы компании сразу заприметил привлекательного сотрудника и по уши влюбился. Тогда же он впервые испытал настоящую ревность и нежелание делить с кем-то то, что принадлежит ему. Если бы это чувство преследовало его не только в делах сердечных, возможно, он бы стал именно тем, кем желают его видеть родители. Какой позор. Воспоминания сегодняшнего вечера, всплывшие в сознании, повергли парня в краску: его лицо, прижатое к зеркалу, пока Себастьян сзади. Погруженный в свои мысли, Сиэль не замечает как оказывается на пороге дома. Дом встречает его непривычной тишиной. Нет ни дворецкого Танаки, ни горничной Мэй. Садовник Финни, обычно заседающий в это время на кухне с Бардом, исполняющим обязанности повара, также отсутствует. Сиэль поднимается по лестнице с нарастающим чувством тревоги. Темнота и ужас. Прямо как в ту ночь. - Нагулялся? Твёрдый голос отца выбил юношу из равновесия и не успей он вовремя схватиться за край лестницы, оступился бы. Сиэль давно не видел его таким. Даже не видя лица, можно было ощутить опасную ауру, исходящую от Фантомхайва-старшего. Винсент решительно выступил из тени и слабый свет улицы освещал его тонкие, такие же как и у Сиэля, черты. Тревога сменилась на непонимание. - Я.. Сиэлю было нечего ответить. Отец редко уделял ему внимание, особенно после смерти брата, поэтому подобный тон уже был своего рода неожиданностью для Сиэля. Любимцем родителей и главным наследником всегда был старший из близнецов, погибший три года назад. Считанные секунды между их рождением на свет навсегда предрешили судьбу младшего, а его болезненность лишь укрепила мнение о том, что роли были поделены правильно, однако, ужасная трагедия вынудила семью обратить внимание на того хрупкого мальчика, которого они всю жизнь считали заменой. Жестом отец показывает Сиэлю подойти. Звонкая пощечина оглушает, вызывая неприятные ассоцииации. Он уже не ребёнок, так почему же к нему по-прежнему так относятся? В кристальной синеве глаз выступает влага. - За что? - Обычно глубокий голос мальчика сейчас дрожит. - Больше ты его не увидишь, - Винсент нервно закусывает губу, - я не допущу подобного. Если потребуется, я подпорчу твоё лицо так, что на тебя даже твой пидор не взглянет. Один на один со своими страхами. Все, что он так тщательно выстраивал -  разрушилось в один миг, пробив в израненном сердце очередную дыру. Хочется сбежать прямо сейчас, но ноги немеют, а разум понимает - ему не позволят. Его счастье обменяли на статус и он слишком слаб, чтобы изменить условия уговора, с которым даже не соглашался. Он не сделал ничего плохого. Почему его винят за то, что он не может изменить? Почему? Его могли обвинить в чем-угодно и он бы стерпел, но только не в том, за что он и без того достаточно пострадал. - Тебе стоит уделять больше времени Элизабет, - продолжал отец, - не смотри так жалобно, словно впервые об этом слышишь. - Голос Винсента холодный, хотя внешне он довольно приветлив - внешность донельзя обманчива. - Я не хотел спешить, но раз ты не понимаешь слов, я буду действовать.. Сиэль его уже не слышит. Что-то про помолвку, про долг, про то, что сын вырос жалким геем и что отец его стыдится. Угрозы, угрозы, угрозы. Срываясь с места, он что есть силы бежит куда глаза глядят. Переулок за переулком. Морозный воздух неприятно щекочет горло, а слезы стекают по замерзшим щекам. Этот день был таким хорошим до того, как его захотели лишить единственного, что приносило радость в этом искусственном, почти игрушечном мире, где он же главная марионетка. Сиэль понимает, что их встречам с Себастьяном не помешает ни брак, ни сама Элизабет - его будущая невеста, но мысль о том, что ему снова придётся идти на поводу у тех, кто не ценит его старания и чувства - убивает. Годами зреющий протест выливается в нечто большее. Ему больше не страшно. Наказания отца, которые он любезно называет "искуплением" больше не тревожат его и без того пошатнувшееся психическое здоровье. Настоящее исцеление он видит только в одном и именно это отец так отчаянно, но безуспешно хочет из него выбить. Сиэль хочет жизни. Настоящей жизни, не прописанной в договоре и без чёткого расписания. Он хочет свободы и хочет Себастьяна, гладящего его голову, тяжелеющую от постоянных мыслей. Себастьяна, целующего его так, словно он не пустое место, а человек - хрупкий, слабый, но живой и сильный духом. К черту родителей, если они не позволят ему вновь испытать это чувство. Пора самому строить свою жизнь. Пальцы судорожно набирают номер. Только бы Себастьян ответил. Услышав знакомый голос Сиэль понемногу успокаивается, пытаясь хоть немного собраться, но всхлипы выдают его с головой. - Сиэль? Что случилось? Где ты? - По голосу Себастьяна можно понять, он обеспокоен не меньше. - Встретимся на мосту, где обычно, только пожалуйста, приезжай скорее. Сиэль бросает трубку и вытирает слезы. Ему чертовски холодно, но настоящий холод внутри, а не снаружи. Юноша кое-как приводит себя в порядок и останавливает первую попавшуюся машину. К счастью, его сразу же согласились подвезти. Водитель бросает недоверчивый взгляд на пассажира, но ничего не спрашивает, кроме адреса. Как хорошо, что ему попался молчаливый и понимающий человек, который, конечно же, только делает вид, что не обратил внимания на состояние, в котором парень сейчас находится. Едва ли Сиэль сможет сейчас принять помощь от кого-то, кроме Себастьяна. Ну же. Почти приехали. Сквозь окно машины Сиэль замечает темную голову Себастьяна, который выделяется из толпы благодаря высокому росту. Они вот-вот встретятся и ему полегчает. Это точно. Он всегда его, плаксу, успокаивает. Однако, они проезжают мимо положенного места. Странно, но не проблема, наверное, водитель тоже где-то не здесь. Стоит лишь ему напомнить. - Здесь, остановите здесь. В ответ тишина. Автомобиль продолжает двигаться и с каждым метром Сиэлю становится все хуже. Осознание опускается тяжёлым грузом на хрупкие плечи мальчика, а на глаза - пелена. Лучше бы ему нанесли сорок ножевых, чем поступили так жестоко. - Господин приказал отвезти Вас в поместье за городом, - голос водителя тошнотворно спокойный, без единой эмоции, прямо как у отца, - Вас там будут ждать. Сиэль хватается за голову руками и тихо плачет полусогнувшись. Он снова один.