a way, killing time

Винсент Фантомхайв был одним из самых прекрасных созданий, которые когда-либо доводилось видеть Гробовщику. Его природное ребячество часто граничило с притворством, а неумение решать проблемы самому, постоянно прибегая к помощи друзей, при этом не стыдясь использовать свое невинное личико - всего лишь хитрая и самая что ни на есть очевидная всем уловка, которая, как ни странно, всегда работала. Этот мальчик ходил по тонкому льду, сам оставаясь безупречно холоднокровным и неуязвимым, несмотря на всю свою беспечность. Его потусторонний друг даже не был уверен, захочет ли он его спасать в тот опасный момент, когда лёд под Винсентом неожиданно треснет и его хрупкое бледное тело станет совсем белым, а вода перекроет ему кислород, навсегда лишив возможности дышать. Слишком уж велик соблазн навсегда запомнить его таким - юным, властным, сильным.. Он был бы замечательной игрушкой, нет, он был бы самой красивой розой в моем искусственном саду,  - промелькнет в голове Гробовщика, и он по привычке приложит свой тонкий палец ко рту, расплываясь в улыбке. - Что смешного? - Ласково спросил Винсент, поднимая голову с коленей Гробовщика, громкий смех которого всегда тревожил чуткий дневной сон графа. - Ничего, что бы Вы сочли смешным, граф, - поспешил ответить Гробовщик, поглаживая голову Винсента, тем самым призывая того принять свою прежнюю, относительно удобную позу. Спустя какое-то время молодой граф снова погрузился в мирный полусон так, словно колени шинигами были самым уютным местом, на котором ему доводилось лежать. Рука Гробовщика соскользнула к лицу Винсента, очертив острым ногтем полукруг на маленькой щеке. Бедняжка, у него был тяжёлый день. Я бы обязательно помог ему, имей я хоть малейшее желание заниматься работой, в которой я ничего не смыслю. Гробощик всегда помогал "по-своему" и после этой помощи они непременно выходили раскрасневшимися из кабинета Фантомхайва, а от высокого хвоста шинигами волшебным образом не оставалось и следа. Но дальше ласк никогда не заходило. Гробощик молчал о многом и многое скрывал. Очевидная симпатия к королевскому псу не могла изменить его алчной натуры, веками создававшей различные подлости. Контроль их объеденял. Будоражил разум и сковывал тела в утомительной неге. Малейшее заигрывание со стороны Винсента, будь-то, как сейчас, обхватывание пальца губами, вызывало в очерствевшем ко всему, кроме злодейства, Гробовщике бурю живой страсти. В такие моменты они были на равных и они одинаково срывались. Не успел Гробовщик оглянуться, как его уже оседлал Винсент, а в зашитую шею моментально что-то впилось. Древний шинигами и сам походил на одного из своих подопытных со всеми шрамами, навечно отпечатанными на его  фарфоровой коже. Следы прошлого. Винсент считал их сексуальными. Его ловкий язык постоянно к ним тянулся, облизывая и поглаживая. Гробовщик откинул голову на спинку дивана, пока молодой граф оставлял на его шее новые, однако не столь долгосрочные отметины. - Вы не боитесь, что я выйду отсюда в таком непристойном виде? - Игриво поинтересовался Гробовщик и властно потянул подбородок Винсента на себя. - Кто сказал, что ты выйдешь отсюда? - возмутился Фантомхайв. В синеве прищуренных глаз плясали недобрые огни. Гробовщик перевёл взгляд на кожаный ремень, отстукивающий тяжелой пряжкой по подлокотнику. Шинигами не сдержал смешка. Фантомхайву нравилось доминировать даже тогда, когда ничто не складывалось в его пользу. Физической силой он похвастаться не мог, а внешний вид был скорее располагающий, нежели устрашающий. Подчиниться ему можно было только по собственной воле, но именно это он в конечном итоге и получал. Даже Дидрих, так до конца и не смирившийся с их более, чем дружеской близостью, таял в руках Винсента, не способный использовать свою проверенную временем грубую силу. - Могу ли я Вам отказать, когда Вы так настаивате.. На шее Гробовщика туго затянули ремень. - Нет, - холодно произнес Винсент.