Заткнуть уши и умереть

— Эй, — мужской голос вырывает из омута собственных мыслей, которые неустанно крутятся в голове, утягивая все глубже и глубже. — Зажигалки не найдется? Парень стоит, прижавшись к стене учебного корпуса, прячет руки в карманах и растягивает губы в улыбке. Без интереса скользишь взглядом по его лицу и фокусируешься на желтой кроне липы за спиной незнакомца. Сизый дым срывается с твоих пересохших губ вместо ответа, и ты устало прикрываешь глаза. «Не найдется», — думаешь ты, но не произносишь ни слова. Слишком сложно. Напрасные усилия. Черт бы побрал этого парня, эту осень и твои гребаные мысли, которые закручиваются в кольцо и стягиваются в петлю на твоей шее. Слишком тугую, чтобы дышать полной грудью. Слишком слабую, чтобы повеситься. — Не курю, — хрипло бросаешь в ответ и стряхиваешь под ноги пепел тлеющей сигареты. «Курю, — проносится в голове. — А лучше бы сдохла». Парень щурится и склоняет голову на бок, пристально разглядывая тебя. Черные волосы, взъерошенные ветром, большие глаза и темные круги под ними. Тонкая шея, чуть дрожащие пальцы и острые колени. Его внимательный взгляд изучает каждый сантиметр, и ты напрягаешься, невольно сжимая пальцы левой руки в кулак. Короткие ногти впиваются в кожу, оставляя на ней красноватые лунки. «Уходи. Уходи. Уходи». — Как тебя зовут? Черт. Нехотя поворачиваешь голову, чтобы посмотреть в карие глаза напротив. В твоей голове крутятся тысячи колких фраз, но все они разлетаются, стоит тебе попытаться ухватиться хоть за одну из них. Слабый электрический разряд проносится по позвоночнику и разливается жаром по телу, а оголенные участки кожи тут же покрываются мурашками. Он красив. Правда красив. Позволь ты себе хоть малую вольность, утонула бы в теплом взгляде этих шоколадных глаз. Но ты не позволяешь. — Не твое собачье дело, — бросаешь слишком резко и, оттолкнувшись от стены, быстрым шагом направляешься ко входу в университет. Забыть. Надо просто забыть. Не думать. Не допускать и мысли, если игра заранее обречена на провал. Ты слишком устала. — Красивое имя! — доносится в спину, а ты запахиваешь полы плаща, точно от холода, хотя на самом деле — лишь для того, чтобы крепко обнять себя, до крови прикусив губу. Нужно зайти внутрь, подняться по лестнице, повернуть направо. Третий кабинет слева. Нужно выпить таблетки, сделать глубокий вдох и притвориться, что все в порядке. Нужно выдержать хотя бы еще один день. Завтра будет легче. «Дерьмо», — звучит голос в твоей голове, а ты горько усмехаешься, зная, что он прав. Тридцать восемь ступеней вверх. Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется наружу, а грудь словно сдавливает тисками, стоит тебе сделать последний шаг. Из легких точно выкачали весь воздух, и тебе приходиться моргнуть три раза, чтобы темнота перед глазами отступила. Тянешь на себя дверную ручку и оказываешься в большом кабинете, залитом светом. Так ярко, что кажется, будто последнее солнце этой осени собралось в этой аудитории, чтобы ослепить своим сиянием и сказать тихое «прощай». — Эй, Т/И! — машет рукой светловолосый парень, а ты невольно замираешь, не замечая, как губы сами собой расплываются в грустной улыбке. Остальные ребята, сидящие рядом с ним, оборачиваются и подвигаются, освобождая место, и ты быстро смаргиваешь непрошенные слезы, прежде чем сделать шаг вперед. Было бы грустно все это терять. Чертовски грустно. Но, кажется, ты уже потеряла. — Так, и что ты сделал, Эндрю? — спрашивает невысокая блондинка рядом с тобой, в нетерпении ударяя ладонями по столу. — Вынь вату из ушей, — басит брюнет напротив. — Ударился головой с разбегу о водосточную трубу. — Чего?! — визжит подруга. — Зачем? — Захотелось! — брюнет складывает руки на груди и серьезным взглядом оглядывает присутствующих, прежде, чем все заливаются смехом. Ты не слышала начала разговора, но так же, как и остальные смеешься до боли в животе, хотя с каждой секундой чувствуешь, как рваная дыра в груди становится все больше. Ты не знаешь, почему упустила тот момент, когда ее еще можно было зашить, подлатать себя. Но сейчас, попади тебе в руки иголки, воткнула бы их в глаза. Иногда бывает слишком поздно. Друзья весело шутят, но ты не слушаешь, погружаясь в собственные мысли. Три минуты до конца перерыва и полтора часа до конца учебного дня. Нужно только еще немного продержаться, и тогда ты наконец упадешь обратно в свою разобранную постель, чтобы укутаться толстым одеялом с головой, спрятаться от всего мира. — Эй, Т/И, — пихает в бок Юна и придвигается, чтобы шепнуть на ухо. — Ты в порядке? Слабо киваешь в ответ и изо всех сил сжимаешь челюсти. Звуки разговора вновь доносятся до тебя, и ты пытаешься сосредоточиться на этом. — Пила таблетки? — молчание. — Выпей, — подруга заглядывает тебе в глаза. — Серьезно, Т/И, выпей. Тянешься к своей сумке и нехотя достаешь оттуда измятую пачку. Никто не обращает на это внимание, только Юна внимательно следит за твоими действиями, словно учитель, контролирующий нерадивого ученика. Запихиваешь в рот пару капсул и с трудом проглатываешь их, улыбаясь подруге. — Проглотила? — Да. Юна внимательно разглядывает твое лицо, будто пытаясь уличить во лжи, а потом наконец расслабляется. Рядом с ней чувствуешь себя нашкодившим ребенком. Ты сама знаешь, что нужно делать, но из раза в раз стараешься улизнуть, потому что таблетки — ты разглядываешь белую упаковку, что лежит на парте — эти гребаные таблетки давно не помогают. Ничего уже не помогает. И черта с два чудо произойдет на сей раз. Ты давно не делаешь этого ради себя. Только ради нее. — Опять не спала? — тихо спрашивает подруга, а ты молча прикрываешь глаза, не в силах кивнуть. Юна. Твоя маленькая Юна слишком сильно переживает. — Ты пьешь все, что выписал врач? — Да, — отвечаешь едва слышно, — не помогает. Юна хмурит брови так сильно, что между ними вновь появляется морщинка, которая уже грозиться стать слишком глубокой. Светлая челка спадает на глаза, и девушка явно собирается сказать что-то еще, набрав в грудь побольше воздуха, но смолкает, не успев сказать ни слова, когда в кабинет входит преподаватель. Тучная женщина шагает к кафедре, громко цокая каблуками по старому потертому паркету, и все тотчас занимают свои места, прекращая разговоры. Медленно открываешь старую тетрадь и выводишь на полях сегодняшнюю дату, обводя каждую цифру несколько раз. Едва ли ты запишешь что-то еще. Скорее будешь рисовать узоры, нервно загибая края листов, и ждать, пока минутная стрелка сто двадцать раз не обернется вокруг своей оси. Скрипучий голос профессора разносится по аудитории, доносясь до тебя фоновым шумом. Опускаешь голову, методично закрашивая клетки, и слабо надеешься, что время пролетит быстрее, чем ему положено. Слабый толчок в ребра. Нехотя распрямляешь спину и недовольно смотришь на подругу, потирая ушибленное место. Юна кивает в сторону кафедры, одними губами произнося: «посмотри». Ты не хочешь. Что бы там ни было, не хочешь смотреть вперед, но подруга сильно сжимает твою руку, и ты сдаешься. — Это мой аспирант, Чон Чонгук, — произносит женщина, фамилии которой ты не вспомнишь, даже если приложишь все силы, и поправляет цветастую блузку. Огромные розовые цветы делают ее и без того большую грудь еще более объемной, и ты невольно задумываешься, есть ли у преподавателя в гардеробе чуть более скромные вещи. Впрочем, едва ли этот вопрос занимает тебя больше пяти секунд. — Оставшиеся лекции и семинары проведет он, — профессор резко откидывает полную руку в сторону, отчего дряблая кожа колышется. — Прошу любить и жаловать. Но не думайте, что вам слишком повезло, — она делает многозначительную паузу. — Экзамен сдавать вам все равно придется мне. Молодой парень сменяет женщину за кафедрой и сцепляет в замок крепкие руки, покрытые татуировками. Он поднимает глаза, смахивая со лба темную челку, и ты вдруг чувствуешь, как по телу снова проносится разряд. Хмыкаешь себе под нос, и собираешь волосы в пучок на затылке, потому что в один миг здесь становится слишком жарко и тяжело дышать. Черта с два ты можешь объяснить, почему ручка в твоих руках вдруг начинает едва заметно подрагивать. Ты можешь лишь повторять про себя «блять, нет». Мысли носятся хаотично, и ты буквально чувствуешь их движение. Они бьются о стенки черепа изнутри, пока голову стягивает еще сильнее, чем прежде. Глубокий вдох, чтобы остаться здесь. — Позвольте представиться, — молодой человек прочищает горло, окидывая взглядом аудиторию, и вдруг останавливает его на тебе, — Чон Чонгук.