Полночь

      По ярким улочкам Крокаса неустанно бродили жители столицы и наводнившие ее туристы, прибывшие со всего Фиора посмотреть на Великие Магические Игры. Оставшись под впечатлением от неожиданной концовки соревнований, когда человек в плаще, появившись в самом конце, в одиночку вынес финалистов, народ продолжил гулять сутки напролет. Собираясь толпами, они горланили песни и травили громкие шутки, не давая ночи забрать свои права и опустить покой на величественный город.       В эту ночь никто не хотел спать. До того волшебна она была, что тратить ее драгоценные часы на сон казалось преступлением.       Громкий стук стрелки часов, отмеривших полночь, затмил тихий вздох, сорвавшийся с женских губ.       Прикусив ярко выступающие ключицы, Нацу поднялся выше, оставляя за собой влажный след, невесомо касаясь солоноватой нежной кожи. Длинные пальцы вплелись в ежик розовых волос, подстриженных едва ли больше двух часов назад. Проведя языком, словно дразнясь, он прихватил нижнюю губу Люси, призывая к ответу.       И он его получил.       Люси жалась к нему, прислонясь как можно ближе, желая стать одним целым, сжимая загорелые плечи в маленьких кулачках, томно вздыхая и щекоча нос Нацу своей отросшей за год разлуки светлой шевелюрой.       Люси уткнулась в подушку, когда юркий язык прошелся по ушной раковине, проникая внутрь. Драгнил втянул мочку в рот, посасывая, и в темноте комнаты, обвешанной многочисленными вырезками из газет, раздался громкий стон, вырвавшийся сквозь сжатые пухлые губы. Острые коготки прошлись по лопаткам, оставляя за собой красный след и вцепились в пышущие жаром бока, словно в отместку.       Как до этого дошло?       Если бы кто-то рассказал Нацу о том, что он будет ласкать, в порыве страсти, застилающей глаза, свою лучшую подругу, то он бы покрутил пальцем у виска и назвал бы смельчака сумасшедшим.       Да, он безумно скучал по ней. Порой перед сном, когда они путешествовали лишь вдвоем с Хэппи, он вспоминал о ней.       О том как заразительно и красиво она улыбалась.       О том как отчитывала его за очередное проникновение в дом и опустошение ее холодильника.       О том как часто заставал ее в одном банном полотенце, с собранными волосами и соблазнительно сбегающей капелькой воды исчезающей за краем ткани.       О том как обнимала его со спины, не давая совершить непоправимую глупость.       О том как горько порой она плакала.       Только сейчас, краем сознания, Нацу Драгнил осознал, смог признаться себе, что всегда смотрел на Люси Хартфилию.       Не просто как на члена гильдии, напарника, подругу, а как на прекрасную девушку, способную захватить его сознание одной улыбкой.       Ощущая под собой гибкую фигуру своей напарницы, он как никогда понимал какой он слепец. Столько времени было потеряно. Столько моментов упущено.       Не говоря уже о том, сколько раз он мог навсегда потерять обворожительную блондинку.       Люси обладала поразительным даром вляпываться в неприятности. Если Нацу частиком специально искал проблемы на свою задницу, — чисто со скуки — то Люси они находили сами.       Невероятно хрупкая, нежная словно полевые ромашки, и такая же искренняя, но в тоже время храбрая и сильная, готовая отдать всю себя ради близких людей.       Они так много раз были на волоске от смерти, что было сложно сосчитать.       Тянули руки на встречу друг к другу и расставались по насмешке судьбы, с верой и надеждой в сердцах на скорую встречу, кричащую победой.       Но что, если в следующий раз все повернется иначе?       Что, если начнется очередная заварушка и Нацу потеряет ее?       И на сей раз не на один год, а навсегда? Больше никогда не сможет увидеть ее, прикоснуться, почувствовать…       Сердце тут же противно заныло, отдавая тоской и Нацу замер, только затем, чтобы в следующий миг крепко обнять блондинку. Так сильно, как только мог. Чтобы никто не смог отнять ее у него.       — Нацу? — растерянно спросила тихим голосом Люси. — Что с… все хорошо?       — Я так скучал по тебе, Люська. — сипло ответил он, потираясь кончиком носа по линии тонкой шеи аристократки, коей бессомненно от рождения являлась девушка. — Прости меня.       — Что? — удивилась она, а затем нахмурившись продолжила. — За что? Ты про то, что сейчас…       — Нет, сейчас все замечательно. — Нацу улыбнулся и продолжил говорить. — Я не должен был так внезапно исчезать. Да еще и на целый год оставлять тебя одну, пока ты искала нас по всему свету. — он кивнул головой на стену с газетами.       Люси привстала с горячего торса, вглядываясь в непривычно серьезные глаза. Таким она видела его чрезвычайно редко.       Ладонь с огрубевшей от тренировок кожей, ласково подцепила пальцы Люси, сплетаясь. Нацу присел вместе с ней на кровати, усадив ее к себе на колени и заботливо поправил сползшую лямку ночной сорочки.       — Если ты позволишь, — мягко начал он, прикасаясь губами к острому плечу. — то я останусь рядом с тобой. И больше никуда не сбегу сломя голову, честно-честно. Клянусь рыбкой Хэппи.       Люси смотрела на него и не могла поверить в происходящее. Еще вчера она была совсем одна, думая, что никогда больше не увидит никого из Хвоста Фей, и уж точно и помыслить не могла, что ее самый желанный гость — Нацу Драгнил, будет сидеть на ее же кровати уютной квартирки в Крокасе, в обнимку с ней, так трепетно сжимая ее ладонь и пристально заглядывая в глаза, не смея отводить взгляд.       Весь вид Нацу говорил о том, что он не смел отвернуться, в страхе, что Люси растает словно шоколад в ее глазах, оставив его совсем одного на пару с летающим кошаком.       Люси всегда думала, что Нацу далек от любви.       Кажется, она кругло ошибалась.       Такие желанные сейчас губы, растянулись в нежной улыбке и Нацу затаил дыхание в ожидании ответа. Люси разомкнула их пальцы и неспеша обняла парня обеими руками за шею.       — Ты такой дурак, Нацу Драгнил. — со смешинкой произнесла она, наблюдая растерянность в глазах напротив.       Приближаясь все ближе, она ощущала как сильные руки на ее талии сжимали ткань сорочки с каждой секундой все крепче, выгорая от ожидания.       — Если ты еще раз посмеешь бросить меня, я найду тебя даже на другом конце света и придушу собственными руками. И мне плевать сколько лет я на это потрачу… — смеясь, говорила она, потеряв последние слова своей пламенной речи в столь желанном человеке.       Любимом человеке.