Постельный режим

Сознание Марселин вернулось в знакомом уже помещении с выкрашенными в розовый стены. Ну, как вернулось, скорее его швырнули обратно в бренное тело, не заботясь о том, что она не была к этому готова ни физически, ни эмоционально. Несколько минут та совсем не понимала, что мышление возвратилось к ней, поэтому не подавала особых признаков жизни, пока кровь не начала приливать обратно в обескровленные руки. Раздражающее покалывание разлилось от начала локтя до кончиков пальцев. Ощущения были схожи с отмлеванием конечности после того, как долго лежал на ней, только в раза два с половиной сильнее. С каждой секундой оно становилась твёрже и невыносимей. Под её кожей, в венах словно проталкивались небольшие острые камни, причиняя жуткий дискомфорт, граничащий с несильной болью. Королева вампиров медленно сжала дрожащую руку в неуверенный кулак, который затрясся на белых простынях. «Камни» стеснились ближе, отзываясь на это движение. На долго девушку не хватило, и уже через двенадцать секунд кисть снова обессиленно опустилась на место, привлекая внимание сонной принцессы. — Марси? — как давно к ней так заботливо и обеспокоенно никто не обращался. Абадир позволила себе мимолётную улыбку, которую замаскировала болезненным прищуром. Спустя недолгую серию болезненных стонов, во время которых Марселин пыталась совладать со своим языком, а Бубльгум терпеливо ждала, из её рта начали выходить связные фразы. — Бонни?.. — маленький кивок, оставшийся незамеченным под закрытыми веками. — Что случилось? — учёная вздохнула прикрывая на секунду глаза и тихо хмыкнула перед фразой, удостовериваясь в звучании своего голоса. — Если ты не против… Я потом расскажу. Прямо сейчас правительница уверена, что её подруга не готова выслушать всё, что причинило ей серебро опять, ведь это вызовет упадок духа, или может навредить ментальному здоровью. Да и у неё самой нет ни сил ни желания зачитывать весь тот не малый список повреждений, лежащий на столе в её кабинете. Она устало попыталась откинуться на спинку стула, но от малейшего движения он заскрипел, побуждая вампиршу поднять взгляд, который тут же спрятала из-за того, что отвыкла от какого-либо света. Когда Абадир наконец полностью открыла глаза, зрачки сжались, стараясь привыкнуть к тусклому освещению, и как только это у них получилось сразу метнулись в ту сторону, где по предположениям сидела Бонни. Её взгляд прошёлся по простыням, начиная от края койки и поднимаясь по груди, плечам и лицу, задерживаясь на открытых участках кожи, где виднелись свежие царапины. Впитывая каждый сантиметр и запечатляя итак знакомый образ подруги в своей памяти, она обратила внимание на причёску. Взъерошенные пряди торчали из небрежного пучка, выпадая из еле держащей их резинки, закрывая уши и щёки девушки. Но всё же беспорядок на голове, довольно часто присутствовавший и раньше это не то, что Абадир заметила в первую очередь. Почти голые виски, обрамлённые лёгким пушком на краях с неаккуратно выбритыми, пропущенными участками и нескончаемыми царапинами удивили её больше всего. Переведя полуприкрытые глаза чуть влево, королева отметила уставший вид учёной. Мешки под глазами, ещё больше, чем были раньше, когда та сидела за своими вечными, бесконечными документами, исследованиями и чертежами. Хоть Боннибелл и старалась сидеть ровно, но было видно, как дрожит её спина, пытаясь не согнуться. По верх той одежды, в которой она была, пока бегала по подземельям был накинут халат, но не тот, что правительница носила, пока пропадала в своей лаборатории, а тот, что носили посетители лазарета и врачи. Наверное. До сих пор вампирша не видела ни одного из них. Но сейчас персонал лечебницы не особо интересовал её. Вернув свой гуляющий по помещению взгляд на Бубльгум, Марселин моргнула, немного пожмурилась, избавляясь от покалывания в глазах и медленно приподнялась на локтях, придвигаясь спиной к подушке и подсаживаясь ближе к подруге. Та же, заворожённо наблюдая за ней, склонилась вперёд, будто собираясь расслышать то, что возможно прослушает. Абадир осторожно подняла ладонь, прикасаясь к её подбородку и мягко приятула к себе. Стараясь не придавить пациентку, Бубльгум упёрлась обееми руками в простынь, наклоняясь к ней. Девушка недолго уверенно смотрела ей в глаза, прежде чем повернуть её лицо в бок от себя. Подавшись вперёд, она почти невесомо прижалась губами к покрытому царапинами виску, отчего по телу принцессы пробежала дрожь. Почувствовав волну приятной прохлады, прошедшую через всё тело, Боннибелл инстинктивно накрыла повреждённую поверхность рукой, слегка улыбаясь. Королева вампиров вернула ей улыбку, обнажая свои острые клыки, и откинулась обратно на подушку. Абадир с ещё бо́льшим удовольствием стала наблюдать за реакцией подруги. Её глаза посветлели, в них снова заискрилась жизнь, отчего мешки под ними стали менее заметны. На коже головы и не только полностью затянулись ранки, не оставляя после себя и следа. Держать осанку ей стало намного легче, а на бледных, впалых щеках заиграл румянец. Задержавшись на последнем, Марселин перевела взгляд чуть ниже, на её искусанные в кровь губы. Они были единственным, что не поддалось исцелению, оставаясь такими же сухими и покрытыми небольшими красными пятнами. Казалось Бубльгум тоже заметила это по пристальному взгляду, и приложив ладонь к лицу, едва коснулась кончиками пальцев своих губ, которые выпустили смешок. Вампирша поддержала её настроение, шипяще засмеясь, давая подруге хоть и скованно прыснуть в руку, разочарованно отводя глаза.

***

Финн и Джейк навестили её тем же днём, сразу после Бубльгум. Мальчишка уже в более привычной манере открывая одну дверь с ноги, а вторую зацепляя по пути рукой громко прошёл до её койки, с порога махая руками, воодушевлённо здороваясь. В его поведении сразу чувствовался бывалый позитив, пусть и непостоянный и не весь, но прогресс был на лицо. Парень уже улыбался, а остальное — дело времени. Следом за ним вошёл пёс аккуратно придерживая руку Леди. Смотря на неё влюблёнными глазами, он вёл свою жену, словно та уже была беременна, хотя и это было не далеко, судя по тому, как пара хотела этого. Парнишка уступил единственный стул своему другу, сам хватаясь за металлическое изголовье кровати и подпрыгивая на нём, начал энергично расспрашивать об её самочувствии. По нему было видно, что тот искренне рад видеть Абадир в относительной целостности. Уже ближе к вечеру все гости покинули стены лазарета. Слуги погасили лампы, и уютный для вампирши мрак окутал замок изнутри. Девушка могла бы просто бодрствовать всю ночь, ведь сон был скорее желанием, чем необходимостью, но после большого упадка сил ей очень хотелось спать. Королева удобнее устроилась в койке, закрывая глаза и начиная свой ход мыслей. Хоть день и был сравнительно спокойным, в каких-то местах даже скучным, но он определённо её устраивал. Друзья рассказали ей об изменениях за те шесть дней, что её не было, ничего особенного, но было приятно пообщаться с ними. Принесли с собой яблоко, в качестве гостинца, не двусмысленно намекая на то, что в больнице ей не светит цвета более красного, нежели чем оранжевый. Они так и не сказали ничего конкретного про то, что же всё-таки случилось, а вампирша не настаивала на ответе. Было и так ясно самое очевидное, но самое главное — друзья выручили её и от этого осознания в груди поднималось тепло, несвойственное любому представителю нежити. Мельком Финн упомянул о том, как Бубльгум переживала за неё. В его тоне не было прежней ревности или злобы, слышалось будто смирение или ей так показалось. Раньше бы он надулся, а на лице и без телепатии можно было бы прочесть: «ну почему не я?». Но тогда мальчик произнёс эту фразу по-отцовски спокойно и немного неуверенно, словно ждал от неё какой-то реакции. Парень стал напоминать своего брата, только менее решительным в таких разговорах. Вспоминая это сейчас Марселин думала, что должна была отреагировать более эмоционально, нежели чуть заинтересованное «правда?» бессмысленным хмыком и переводом темы. Может быть она сошла с ума, но всё это начало казаться плохо замаскированным планом по установлению между девушками контакта. Конечно, это бред, но было бы похоже на её друзей. Помниться Финн до того, как обнаружил фотографию всегда хотел их как-то сблизить. Вампирша нахмурилась и помотала головой, зарываясь лицом в подушку. Как всё глупо и запутанно. Ей уже начало казаться, что она просто придумывает. Дверь лазарета в очередной раз за день открылась, впуская в тёмное помещение толстую полосу света. Абадир села в кровати, переводя взгляд на Бубльгум, одетую в рокерскую кофту и держащую в руке керосиновую лампу. Сонными глазами принцесса высмотрела себе путь до койки, застыв на месте в трёх шагах. Королева улыбнулась, вне зоны её видимости и приподняла край одеяла в приглашающем жесте.