Осколки забытого лета

Слова матери гудят в мозгу, отскакивая от стенок черепа и рождая жуткое пугающее эхо. «Можешь не возвращаться, щенок». «Можешь не возвращаться» - рассыпавшееся на триста ледяных кусочков, звенит в голове на разные лады, пока он, совершенно обезумевший бежит к остановке, то и дело падая на мокрый асфальт. «Можешь не возвращаться, щенок» - кричит мать, пока он берет в кассе билет на ближайший междугородный автобус. - Паспорт, пожалуйста. Грязные разбитые о тротуар ледяные ладони дрожат, когда он открывает рюкзак. Он наверное сейчас похож на алкоголика - колени на джинсах пропитались мокрой грязью, а на левом и вовсе расцветало ярко-алое пятно. Как цвет школы Джеймса. За это он и любит её - алые флаги на входе, алые занавески и жалюзи в коридорах, алые нашивки на форме (которую впрочем всё равно никто не носит). Молния рюкзака с трудом поддается его замёрзшим пальцам. Паспорт всё же находится среди беспорядочно скиданных вещей. Слава богу он не забыл его взять. Автобус подходит быстро. Ему очень повезло. «Можешь не возвращаться щенок!» Окей. Нет проблем, матушка. Щенок уезжает туда где ему будут рады. Наверное. Автобус отъезжает от остановки, а он сдерживает желание остановить его и выбежать. Он сидит на своём месте у окна и смотрит, как родной город проезжает за окнами. Вместе с сумасшедшей матерью, слабохарактерным братцем и тупой школой. Вместе с Джеймсом, Лили, Питером и остальными учениками сороковой гимназии с углубленным изучением русского, иностранных языков, филологии и философии. Джеймс называет её Гриффиндор расшифровывая остальную часть как «и нудных других областей расписания». «Боги, Бродяга, когда я придумал это слово, я ещё под стол пешком ходил. Надо же его где-то использовать». Джеймс полиглот. Он шпарит на итальянском быстрее, чем Сириус успевает думать на русском. Лили - без пяти минут его девушка, но пока об этом не знает - учит французский, а Питер кажется изучает немецкий, но он ему плохо даётся. А Сириус... Ну что сказать, Сириус учится в супер религиозной школе и совершенно ничего не знает, кроме пожалуй библии. Точнее не знал, до знакомства с Джеймсом. Автобус в последний раз поворачивает и выезжает из города. Сириус испытывает что-то вроде грусти. «Можешь не возвращаться, щенок» - упорно думает он. Но грусть не испаряется, оставляя только ненависть к семье. «Можешь не возвращаться» Его мать тупая фанатичка и он не обязан её любить только потому, что она когда-то там его родила. Только почему-то этот тезис слабо успокаивает. «Можешь не возвращаться, щенок». Его родная мать сказала это ему в спину, когда он выбегал из подъезда на ходу завязывая шнурки. Он не вернётся. Только почему-то от этого ужасно грустно. Сириус затыкает уши наушниками, включая нарочито веселую музыку, но вскоре проваливается в сон. Когда он просыпается за окном всё ещё проносится голый лес и бетонные столбы с проводами. Шея затекла от долгого времени в неудобной позе, в глаза как будто насыпали песка, а в наушниках играет какая-то бредятина, кажется Моцарт. Он берет телефон, чтобы сменить песню и замечает на экране сообщение о том, что пора пополнить счёт. Только тогда Сириус вспоминает что не написал Джеймсу. Экран на телефоне разбит вдребезги, мать в разгар ссоры кинула его на пол. Но телефон каким-то чудом работает и даже сенсор более ли менее реагирует на прикосновения пальца. «Привет, Сохатый... Я сбежал.» «В смысле сбежал? You serious? Из дома? Совсем?» «Совсем. Еду к отцу. Уже на пол дороги» «Wow, wow, mi fai paura» «In Russian please, Джим. Щас не до того. Инет слабый, переводчик не выдержит» «Пугаешь меня говорю. Тебе там норм?» «Страшно немного.» «Можно понять. Всё равно семья.» «Да не в этом дело.» «А в чём же?» «Не знаю... Просто ещё пару часов назад я сидел у себя в комнате и спокойно делал домашку. Понимаешь о чём я?» «"Accade più in un’ora che in cent’anni." - Порой за час случается больше, чем за сотню лет.» «Именно. Теперь я совсем один. Можно сказать свободен. И совершенно не знаю что с этим делать.» «Ну уж "совсем один". Не совсем. У тебя есть я. И Пит. И отец. И мои родители. И Марлс. И Лили.» «Спасибо, Джим.» «Ладно, Arrivederci. Как доедешь напиши.» «Напишу. Завязывай с Итальянским. Ты в России живёшь.» «Знаю. Ma perchè no, Бродяга?» «Всё иди уже, итальянец.» «Иду, иду.» И тут же почти сразу: «Можно Питеру рассказать?» «Не сразу. Завтра в школе скажи.» «ок» Сириус почти врёт. На самом деле ему чертовски страшно. Страшно так, что когда он закрывает переписку, предательские слёзы снова льются из глаз (и пофиг, что «мальчики не плачут»). Он уж точно не рассчитывает на то, что отец разрешит ему остаться. Он сам не знает, на что он рассчитывает. Когда автобус наконец останавливается Сириус первый соскакивает со ступеньки в сугроб за несколько метров от остановки. Встаёт, отряхивает колени от снега (левое болит) и снова бежит, в кроссовках и джинсах, утопая в снегу по колено, морщась от холода и размазывая по лицу грязь. Он сам не понимает от чего он убегает, почему так тошно на душе и нельзя даже остановиться перевести дух. Уже совсем темно, но местность ему довольно хорошо знакома. В окнах школы ещё горит свет - заканчивается вторая смена. Когда он врезается в кого-то из учеников на расчищенной, но слабо освещенной дорожке вдоль школы, он громко ругается. Потом всматривается. И тут же утопает в объятиях опешившего Ремуса. - Ремми... Ремми, Рем, Господи, Ремми! Рем, Ремус, Лунатик... - Сириус наконец позволяет себе разреветься. Он обнимает Ремуса, утыкаясь ему куда-то в грудь и всхлипывая, а Ремус молча приобнимает его в ответ. Это длится ужасно долго, наверно целую вечность, а потом Сириус немного успокаивается. И отстраняется с ужасно неловким видом. На Ремусе зимнее пальто, красный вязаный шарф, школьный рюкзак и забавная шапочка с помпоном. Очень непривычно видеть его в теплой одежде. Ещё непривычнее смотреть снизу вверх. - Боги, Сириус, что ты здесь делаешь? Что с тобой случилось? - Я сбежал от матери. - Сириус смеётся. - Она наконец довела меня до этого. - Ты же весь в грязи. И одет совершенно не по погоде. - Ремус разматывает шарф и снимает шапку - протягивает ему. - Обойдусь. Тут недалеко. - Возьми. Я тебя провожу. Сириус берёт шарф и шапку и только тогда понимает, что всё это время ему было холодно. А потом неожиданно снова делает это - встаёт на цыпочки и благодарно касается обветренных теплых губ. Ремус замирает. И отстраняется, как и в прошлый раз. - Пошли? - Пошли... Сириус, что вообще произошло? Ну в смысле, почему ты сбежал? Вот так, вдруг? Не вдруг, далеко не вдруг. Сириус давно уже обдумывал такой вариант. Сейчас просто не выдержал. - Не знаю. Просто. Отец всё равно выпнет меня обратно через пару дней. Так что считай просто захотел перерыв... Ты кстати вырос. - Спасибо я в курсе. А ты с ума сошел. - С чего бы? - А разве нормальный человек может в конце ноября бежать из дома в одних кроссовках? Я считаю, что нет. - Ну кто ж знал то, что тут такие сугробы? В городе снега нет. - Ох... Вот заболеешь же. - Ну заболею. Может отец меня тогда хоть не сразу домой отправит. - Может. Но зачем оно тебе надо? Знаешь что? Не спрашивай откуда я это знаю, но твоего отца сейчас нет дома, поэтому мы идём ко мне. А то фиг его знает, что ещё ты придумаешь в одиночестве. Сириус в общем-то не против. Рядом с Ремусом хорошо. К тому же он уже тыщу лет не был у него дома. *** - А ты уверен, что это хорошая идея? - маленький Сириус стоит возле крашенной деревянной калитки и боится постучать. Ремус кивает. - Да. Это просто моя мама. Что она нам сделает? Ты хочешь есть или как? - Хочу... - Он заносит руку, но тут же снова её опускает. - Может я всё-таки пойду домой? - Как хочешь. Можешь тащиться за тридевять земель. - Но вопреки своим словам Ремус тут же стучит в калитку рукой Сириуса. Во дворе открывается дверь, слышатся торопливые шаги и лай собаки. Потом калитка открывается. Ремус держит его, готового убежать за ворот футболки. Мама Ремуса не похожа на мать Сириуса. Она, в старых спортивных штанах и майке, тепло улыбается и приглашает в дом, пока Рем рассказывает ей про него. И Сириус внезапно понимает, почему Ремус именно такой, какой есть. Он ещё не знаком с Джеймсом и вообще ни с кем не знаком настолько близко и мама Ремуса становится первым кирпичиком к пониманию того, что в их семье не всё нормально. *** Калитку перекрасили из светло-голубого в зеленый и она теперь практически светится на фоне сероватых сугробов. Сириус по привычке на секунду застывает собираясь с духом, пока Ремус ищет по карманам ключи. - Не бойся, мамы нет дома - Ремус усмехается. Сириус улыбается ему в ответ. Ему всё ещё паршиво. Дверь открывается с негромким скрипом. Ремус с облегченным вздохом скидывает рюкзак. Сириус тоже снимает свой. - Разувайся, снимай куртку и иди в душ. И вода чтобы кипяток. Возьми в гостиной в шкафу любое полотенце, они все чистые. Хотя нет, я сам тебе дам, а чайник подождёт. Ремус выглядит чересчур уверенно. Видно, что ему неловко. Сириус на его территории. И в основном поэтому он послушно уходит. Рем ставит чайник и идёт к себе в спальню. Там он поспешно ищет в шкафу вещи, которые мог бы дать Сириусу. Футболку (нет, лучше пожалуй свитер), штаны (какие-нибудь посимпатичнее), носки (лучше бы конечно шерстяные, но их кажется нет, придётся обойтись тёплыми). Потом аккуратно положить стопку одежды у двери в ванную, постучать и объяснить что принес вещи. Потом снять уже закипевший чайник с плиты и только тогда понять, что это не сон. Что шестнадцатилетний Сириус, с длинными волосами торчащими из под его, Ремусовой шапки с помпоном, с заплаканными глазами и разбитым коленом, ему не показался. И тогда Ремус ужасается - тот, кто довел Сириуса до такого состояния должен гореть в аду. В отличие от Ремуса, Сириуса всегда было очень трудно вывести из себя. А уж довести до слёз... Он сказал, что сбежал из дома. Зачем? Просто так или... Дверь ванной с громким скрипом открывается, а через несколько секунд Сириус входит на кухню. Он в свитере, рукава закатаны до локтей. С мокрых волос капает вода, а на плечи наброшено полотенце. Ремус достает из шкафчика коробку с лекарствами и старательно ищет перекись водорода. Находит, достает и протягивает Сириусу. - у тебя кажется колено было разбито? - Было... Окей, давай сюда ватный диск. Сириус молча обрабатывает коленку, выкидывает диск в мусорку и садится обратно на стул. Ремус наливает чай. - Рассказывай. - Я прогулял урок. Мать узнала об этом и начала орать. В ходе спора выяснилось, что мои друзья тупицы только потому что они не верят в тупого дядьку с небес. *** Лили сидела на скамейке в конце коридора с книгами и конспектами. Её рыжая макушка была видна издалека. Рядом с ней как и следовало ожидать ошивался Джеймс. - Опять ты куришь эту дрянь. - Сохатый попытался выбить из руки Лили тлеющую сигарету. Она на минуту оторвалась от конспектов только для того, чтобы запустить в Джеймса текстовыделителем, предварительно закрыв тот колпачком. - Отстань. Ты мешаешь мне готовиться к контрольной. - Готовиться? Зачем? Ты же отличница. Джеймс полез под соседнюю скамейку за маркером, а когда вылез, Сириус уже довольно улыбаясь сидел рядом с Лили. - Бродяга, ну хоть ты ей скажи. Это уже вторая за сегодня. - И я не собираюсь останавливаться. И да, в отличие от тебя мне приходится учиться чтобы получать хорошие оценки... Сириус, как ты сюда пробрался? - Меня спасла Марлс. Она сказала, что я тут учусь и меня впустили. Сириус вытащил сигарету у Лили из-за уха и полез в карман за спичками. - E tu Bruto?! Хоть бы курили где-нибудь в уголке, как все нормальные люди, так нет, прямо в коридоре. - Мне плевать, я тут не учусь. - Сириус наконец нашел в одном из карманов спичечный коробок (зажигалки было слишком жаль, когда их отбирала мать) и с наслаждением затянулся. И тут же закашлялся. - Боги, Сохатая, что это за дрянь? - Сам ты Сохатая. - Лили затушила окурок о железный бок батареи и начала аккуратно собирать учебники в усыпанный значками рюкзак. Судя по всему изначально на нём были изображены еноты, но сейчас их практически не было видно под слоем разнообразных значков и нашивок. Когда она отвернулась Джим с хитрой улыбочкой схватил со скамейки пару книг и бросился бежать. Она только усмехнулась. - Думает я за ним погонюсь. Наивный. Он ничего не сделает с моими вещами, побегает и вернёт. Ещё и до кабинета может быть бесплатно дотащит. Джеймс добежал до конца коридора, обернулся, увидел, что за ним никто не идёт и неспешно пошёл обратно. Вид у него при этом был совершенно обиженный. - Лилс, сходи уже с ним на свидание. А то он меня достал со своими душевными терзаниями. У него на уме только ты и итальянский. - Именно поэтому я не пойду с ним на свидание. С ним невозможно нормально разговаривать. Тебе он ещё скидку делает, с Макгонагалл он вообще кажется только на английском разговаривает. Я в обычной жизни всё-таки предпочитаю русский. - "Un uomo vale tanti uomini quante lingue sa." - Человек стоит столько, сколько знает языков. - это Джеймс возмутился отдавая Лили её книги. - Ещё одна Итальянская пословица и я буду говорить с тобой исключительно на Японском. - А ты умеешь? - удивился Сириус. - Ещё нет. Но специально для него кажется придется научиться. - Да ну тебя, Лилс. Итальянские пословицы это лучшее, что можно было придумать. "I proverbi sono come le farfalle, alcuni sono presi, altri volano via." - Что это чёрт возьми значит? - Пословицы подобны бабочкам: одних поймали, другие улетели. - И зачем это тут? - Не знаю. Просто красиво. - О боги, Джеймс, я сейчас уйду. Мне уже начинает казаться, что лучше было остаться в школе. - А что у вас сейчас? - Ничего хорошего. - Какое совпадение, у нас тоже. У нас сейчас контрольная. По физике. - Ха. Удачи. Ладно, пойду я, наверное, а то ещё объяснять потом Филчу почему я не на уроке. Неожиданно вмешалась Лили: - Зачем ему объяснять? Иди у профессора Макгонагалл отсидись, она не будет против. - Лилс, мы решаем где Сириусу лучше прогулять урок. Разве отличницы занимаются такими вещами? - В случае с Сириусом это лучший вариант. Он же всё равно не пойдет на урок. А если пойдет, то опять сорвёт его своими выходками. Нет уж, лучше к Макгонагалл, там он будет под присмотром. - Ты предлагаешь мне прогулять урок у директора? - Да. Если ваши вдруг будут тебя искать, то какова вероятность, что они пойдут к нашей директрисе? - Нулевая. - А я о чём? *** - Тупого дядьку с небес? Это ты так бога назвал? - Ну типа. Какая разница? - Ладно, что дальше? - Ну вот... Потом мы очень сильно разругались и она швырнула мой телефон на пол. Он вдребезги, я естественно разозлился, а она сказала, что это для моего же блага. Потом мы практически подрались, в итоге я выбежал за дверь, скидав в рюкзак первые попавшиеся шмотки, а она сказала, что я могу не возвращаться... Чёрт, это звучит так мелочно... - Ничего, я понимаю. Значит возвращаться ты не планируешь? - Отец всё равно отправит меня обратно. Я просто хочу немного пожить нормально. - Сириус делает глоток чая резко, будто это как минимум виски. И судя по всему обжигается. - Почему же? А если не отправит? - Отправит. Думаешь он будет со мной возиться? - Зачем с ему тобой возиться? Тебе уже шестнадцать. - Всё равно. Ему проще отправить меня к матери и платить ей. - Но раньше же ты сюда приезжал? - Я всё равно был сам по себе. - Ладно. Они продолжают пить чай молча. На стене тихо тикают часы. Сириус сидит, подперев голову локтем и выглядит задумчивым. - Ты голодный? - Неа. - Ладно. И ещё несколько минут неловкого молчания. Мокрые кудри Сириуса забавно вьются и лезут ему в лицо. Он откидывает их назад, но они снова падают на лицо, стоит ему наклонить голову чтобы сделать глоток. Ремус вспоминает, что Сириус ещё ничего не знает, но спрашивает совсем о другом: - Почему прошлым летом ты не приехал? Я тебя ждал. - Мать не пускала. Это неправда. Сириус всё лето проторчал на даче у Джеймса, соврав матери, что он у отца. Врать Рему не хочется, но объяснять почему Джеймс это совсем не то же что и Ремус не хочется ещё больше. - Ладно, предположим. Нам нужно поговорить... - Да? Насчёт того раза? Знаешь, я не жалею, Ремус. И сейчас тоже. Если хочешь, забудем, но я не жалею. Тогда... Знал бы ты как долго я об этом мечтал. Ну не мечтал конечно, просто думал. Мне тогда казалось, что я схожу с ума. Я представлял себе разные истории. А потом всё просто вышло как вышло. Извини. *** Им уже четырнадцать - казалось бы совсем взрослые мальчишки. Их секретное место - лежащая на камнях в паре метров от берега дверь. Деревянная дверь от которой откалываются кусочки разноцветной краски. Слой за слоем, сначала оранжевый, потом синий, потом зеленый, жёлтый и красный. Неподалеку в камышах они прячут спички, старое полотенце и немного провизии, чтобы в случае чего не идти домой. Сириус прибегает туда. Ремус как и следовало ожидать сидит на двери и задумчиво кидает камни в воду. На берегу неподалеку валяется его велосипед. - Мать ищет меня повсюду. Скорее всего заберет домой, а тебя не сыскать. Отец отпустил меня ненадолго - попрощаться. Ремус встаёт балансируя на "острове" и аккуратно ступая по острому каменистому дну идёт к берегу. На нём огромная выцветшая тельняшка, он босиком и это удивительно ему подходит. Сириус ждёт пока Ремус наденет кеды. Рем подходит к нему не обуваясь и объясняет: - Паучок. В кроссовке. Жалко выгонять. - Ясно. - Значит домой? - Ага. Фиг знает, почему матушка взбесилась, но ничего хорошего мне точно не светит. - Ты вернёшься? - Следующим летом. Сириус рассеянно поправляет зелено-коричневый спортивный костюм (наряд дерева, как говорит Хоуп). Ремус молчит не зная, что ещё сказать. Сириус смотрит на него. Пространства схлопываются, все ситуации придуманные перед сном объединяются в одну, и он касается теплых губ Ремуса губами. Не целует, это слишком много для него. Просто прикасается. Ремус отстраняется, отталкивает его. Отворачивается, чтобы надеть кроссовки. - Тебе пора идти, Сириус. Будет довольно хреново если мать найдёт тебя здесь. - Да... Конечно. И он уходит. Сдается взрослым и уезжает домой вместе с матерью и Регом. И старается не думать об этой ситуации, потому что когда думает сгорает от стыда. И это одна из причин по которым он не возвращается следующим летом, хотя и не самая главная. ***