Во имя порядка: на закате древней эпохи

Следующий день. - Огонь! – раздался громкий приказ воина в шляпе с перьями. Целая гряда орудий озарилась яркими вспышками – дюжина бомбард накрыли огнём небольшую песчаную площадку, зажатую между скалистыми возвышениями. В воздух поднялись целые фонтанчики песка и щебня, вместе с кровавыми брызгами и бронепластинами светло-синего цвета с золотой окантовкой. - Во имя наших богов! – вопили сектанты, наступающие рассеянным строем, пытаясь обойти артиллерийскую позицию и взять её в окружение. - К бою, орден! – крикнул воитель в красно-чёрном табарде, снимая мощный щит, украшенный лепниной и вынимая обычный средний меч. – Остановим отступников и еретиков во имя Господа нашего Эллаима! Защищайте артиллеристов! - Да, мессир ван Монфор! Пять рыцарей, смешавшись с оруженосцами приготовились к битве. Магистр ордена «Стражи Завета» не стал сдерживаться и ринулся в бой, чтобы принять на себя мощь наступательного импульса еретиков Имррах’Аммархатепа. Подняв щит, он ощутил жар инфернального красно-фиолетового пламени, которое выпустили колдуны отступников. - Огонь! Бомбарды вновь дали залп и на этот раз концентрированный огневой удар попал прямо в толпу вопящих и галдящих отступников. Это не было армией, просто толпа, ведущая наступление и кроваво опрокинутая шквалом ослепительного огня командным огнём артиллеристов. Рыцари Ордена вместе с оруженосцами вступили в бой. Ван Монфор прикрылся щитом, ощутив стук топориков и дубинок. Резко отойдя назад он нисходящим ударом полосонул врага, рассекая мантию. Отойдя ещё раз назад, он оказался в строю своих братьев по вере. - Еретики бросили малочисленный отряд! – крикнул рыжевогривый Арно, подняв искрящийся солнечным светом молот. – Накажем их за ошибку! - Вперёд, во имя Господа нашего Эллаима! – призван Монфор, поднимая клинок. – Покажем им, насколько они не правы в своей ложной вере! Оруженосцы подняли щиты, встретив удар неорганизованной толпы, рыцари орудовали двуручниками и молотами, превращая еретиков в обугленный до черноты фарш. Но главная силу отступников из древнего культа это магия и коварство. Пара оруженосцев вскрикнули, когда пламенные снаряды коснулись их тел, буквально испарив куски одежды. Тут же позади позиций артиллеристов расцвели ярко-фиолетовые вспышки телепортации и противный гул. Из вспыхнувших рваных ран на теле реальности посыпались мерзкого вида твари, походящие на смешение человека и козла – болезненного синего цвета кожа с перьями и завьюченной шерстью, четыре пальца на мускулистых руках и копыта на ногах, рожа с рогами и звериные морды с хищными зубьями. Торс прикрывает набедренная повязка бело-синей раскраски. Оружием выступили массивные хопеши, опасно сверкающие медными полотнами. - Ополчение! – призван воин в шляпе с чёрно-белыми перьями, поднимая меч. – Встретим этих выродков сталью! Прикроем артиллерию! Бойцы с широкими деревянными щитами, вооружённые копьями, сплотились в неравной борьбе против демонической угрозы. Ван Монфор сжал язычок стали и пистоль скрылся во вспышке пламени и дымном облаке, выплюнув целый сноп раскалённым металлом. Дробь щедрой россыпью впилась в плоть сектантов, отбросив нескольких и раскрасив малиновой кровью песок. Справа маршал Арно мощными взмахами дробил кости и крушил черепа отступников – одежда и лёгкие кожаные и стёганные накидки не спасали ни от стали, ни от солнечного могущества, питающего оружие. Ополченцы падали как подкошенные, пытаясь остановить порождений инфернального мира. Их единственным спасением была стена щитов, которую в щепки крошили хопеши. - Оруженосцы! – призвал Арно, восходящим ударом раскалывая челюсть еретику. – Помогите ополченцам устоять против дьявольского напора! Десяток бойцов бросились в сторону жарко кипящего боя, с ериками и кличами готовясь принять сражение со смертоносным врагом. Ван Монфор почувствовал страшный сногсшибательный гул в ушах, когда бомбарды дали третий залп. Снаряды на сей раз угодили в позиции младших колдунов и простые люди, только вчера наученные магическому таланту, превратились в кроваво-красную дымку и омерзительные следы на скалистых образованиях в начале небольшой впадины. Натиск магического пламени развеян, еретиков больше ничто не поддерживает, и оруженосцы стали чувствовать себя более уверенно – клинками они прорубали себе путь с остервенением и яростью. Арно поспешил в кровавую пляску боя с демонами, ворвавшись подобно жестокому вихру. Ударом молота он сшиб щит с руки обезображенной твари, а затем впечатал его в голову твари с хрустом расколов её до синего ихора. Отпрыгнув, он заблокировал древком хопеш и ударив ногой в живот отогнал тварь, тут же направив удар по косой. Урод успел отшатнуться, но грудь всё равно вспыхнула и почернела от прикосновения освященного солнечного пламени, наполнив воздух дымом и горечью. Лейтенант выстрелил из пистолета с двумя дулами, отправив в небытие сразу парочку тварей. Тут же он бросился с искрящимся электричеством палашом, обрушив всю вложенную мощь небесных гроз на порождений инфернальных миров. Он резко уклонился от попытки зарубить и свершил укол, пронзив тело существа. Отбросив быстро тающую плоть, он вступил в бой, поддержав своих солдат. - Отступаем! Во имя богов, скроемся! – стали ретироваться сектанты и целые толпы народу бросились нестись в сторону впадины, бессильно крича и вопя. Вскоре противостояние спало совершенно до нуля. Остались лишь тела, малиновая кровь на песке и горький едкий дым, пропитанный гарью и смрадом смерти. Ван Монфор осмотрелся с горечью понимая, что этот налёт стоил жизней ополченцев и здоровья оруженосцев. Пальцами он подцепил пистоль, став его перезаряжать. - Эй, из Ордена! – крикнул лейтенант, отирая палаш платом. – Ещё помощь нужна? Можем разнести ворота в руины, если там укрепились ублюдки. - Нет, возвращайтесь к узловому посту, - махнул магистр. - Да нам скучно. Мы в глубоком тылу, отсюда даже моря не видно. - Всё равно… пока есть угроза культов Имррах’Аммархатепа, даже тыл небезопасен. Думаю, вам нужно вернуться к капитану. К тому же ополченцы… не те люди, чтобы блуждать по опасным руинам. - Хорошо, как хочешь. А что со скараггами? Они атаковали? - Конечно, - кивнул ван Монфор. – Они грозились, что сегодня уничтожат нас, но как только первые лодки двинулись к порту, артиллерия быстро отправила их на дно, остудив их пыл. - Что ж, надеюсь, что так и выиграем войну – потерпим этих сукиных детей! - Ну да, - улыбнулся ван Монфор. – Как там говорится – «артиллерия – бог войны» или… «Бог на той стороне, у кого сильнее артиллерия». - Именно! Ладно, бывай магистр! - Бывай! – крикнул ван Монфор, оборачиваясь к своим людям. – Вперёд, Орден, осталось немного! Магистр Ордена «Стражи Завета» Геллон де Кассорэт ван Монфор с рвением двинулся в глубь скалистой впадины, где еретики выстраивали отчаянную оборону. Там их ждёт вход в древние руины, где покоится легенда архаики. Изучение древних табличек, которые добыли Лишари Пегаст и Фриджидиэн из спасённых мест раскопок Осс’Тиана дали намёк, что местом упокоения героя минувших дней может быть неприметная впадина на северо-западе от Остиана, в пустынных далях. Так же там говорилось, что легендарный царь ждёт того времени, когда его пробудят и дадут цель во имя которой он будет сражаться. Собрав немного людей ван Монфор решился проверить правду ли говорит табличка, ибо если им удастся привлечь на свою сторону могущественного союзника, это облегчит дело истребления демонов. - Вперёд! – махнул прямым клинком ван Монфор. – Во имя Единого! Магистр повёл людей в новый бой, но на этот раз путь пролегал в древние крипты, набитые еретиками и отступниками. Поодаль где-то загремела артиллерия – неримские пушки громят скараггские орды, но он не предал этому значение. Взглянув на серо-хмурые небеса, подняв тяжёлую эгиду с чашей и крыльями, махнув клинком он повёл рыцарей в бой. Пистолет громыхнул, прошивая грудь еретику у входа в каньон. В ладони оказалась зажжённая бомба, которая миг спустя аккуратно легла среди толпы служащих скверне, которые собрались на узкой дорожке, ведущей по спирали вниз. Взрыв разметал неудачливых противников, защищённых только лишь обычной одеждой и кожаными накладками. Тут же он рванул вперёд, прорвавшись через смог и кровавый дым – одной лишь бомбой он расчистил себе путь до самых врат гробницы… путь, устланный изодранными телами и приходилось переступать через них, чтобы не задерживаться. Стенающих, протягивающих руки или оглушённых даже не трогали, ибо знали, что они уже ничего не могут противопоставить – обессиленные, без пороха и вскоре будут лишённые командования они могут рассеяться по пустыне, где их уничтожат лазутчики пустынного хашафата. Вход внутрь представлял узкий проход, который уже никто не охранял, но это не означает, что опасность миновала, ибо скорее всего противник уже сооружает баррикады внутри. Ван Монфор повёл себя вперёд, в его сердце пылал огонь веры, он преследовал цель спасения всего континента. Вопреки ожиданию его не встретил мрак пещеры, а скальные стены, уставленные маслянными лампами, а довольно узкий проход, где нельзя разойтись, вывел в помещение к которому руку приложил человек. В приглушённом мистическом свете явился гранитный красно-розово-белый мозаичный пол, справа и слева в квадратной комнате стояли грубо отлитые бронзовые кандила, где потрескивали свечи. Над головой пылала свечная люстра. - Кто это построил? – спросил Арно, очищая молот. - Древняя цивилизация, - ответил Ван Монфор, - очень древняя, - магистр согнулся, дотронувшись до пола, а затем подошёл к одному из кандил. – Грубое литье, скорее всего это создала культура до царств Эгг’Гиптского и Осс’Тианского. Что ж, нужно продолжать путь. - Хорошо, я выставлю тыловое охранение. - Оставь оруженосцев и пару рыцарей здесь. Дальше может быть духовная опасность, которая… им повредит. Хоть Пегаст и рассказывала, что это упокоище, думаю, и тут может быть опасность. Кассорет и Арно вместе с парой рыцарей отправились вглубь древнего храма, усыпальницы. Подойдя к каменным створчатым дверям, похожим на плиты, рыцари приложили немало усилий и под треск и хруст отворили их, проложив путь дальше. И их уже ждали. В длинном коридоре, стены которого изукрашены истлевшими и практически выцветшими фресками, аккуратно расположившимися между пилястрами, а по бокам – те же кандила, заливающие светом местность, расположился боевой отряд. Ван Монфор быстро окинул взором противников и подметил, что нагрудные медные и бронзовые пластины, наколенники и шлема с небольшими щитами, а так же более-менее одинаковые мечи, смахивающие на удлинённые наконечники копий, говорят о том, что пред ними уже подготовленная пехота, подразделение, а не простые культисты и еретики. Среди мечников он выделял и высокие фигуры в красивых бирюзово-синих мантиях с капюшонами, чьё магическое могущество усилено посохами с сапфировыми камнями на навершии. - Расходитесь! – крикнул Ван Монфор, поднимая щит и сжимая рукоять меча, лезвие окуталось искрами солнечного света. – Вы найдёте здесь только лишь смерть и погибель. Покайтесь и вернитесь к семьям, дабы защитить их от скараггской угрозы! - Мы никуда не уйдём! – раздался крик от одного из чародеев. – Мы пришли сюда за нашим пророком и уйдём лишь только с ним! - Вы сделали свой выбор, - тяжело вдохнул Геллон, надевая шлем-горшок, сквозь сталь полилась печальная речь. – Помилуй меня Бог мой по множеству щедрот Твоих, ибо я снова подниму оружие против людей и аэтерн, детей Твоих, ибо дела их – дела мрака. Стены древнейшей усыпальницы озарились сине-фиолетовыми всполохами, яркий свет заклятий осветил коридор. Геллон вздел щит, чтобы его не испепелило, эгида застонала, её поверхность вспыхнула охранной благодатью лазурного отблеска. Магистр быстрым движением вынул пистолет и дал залп – пуля прошила насквозь двоих солдат ереси. Второй пистолет секундой позже скосил чародея, который пытался выставить ментальный щит… с кровавой дырой в груди он обагрил пол храма. Маршалл Арно взревел и осенив себя божественным знамением, приложив руку ко лбу и сердцу, бросился в атаку. Энергетический щит, изливающийся из амулета на шее, стал гореть и пылать во вспышках столкновения с магией противника. За ним шли в атаку и два рыцаря, сжавшие посильнее двуручные мечи, окутанные солнечными искрами. Встреча «Стражей Завета» с отступниками ознаменовалась скрежетом металла, криками и воплями, которых лучше было не слышать. Мечи и молот буквально крушили хрупкие тела, заставляя доспехи лопаться и звенеть. Геллон быстрым движением достал одну из бомб и чиркнув фитилём о пояс, швырнул крупный шипящий снаряд в строй противников. Раздался оглушительный взрыв, окутанный красновато-жёлтой дымкой, разметавший тела, словно бы это были игрушечные солдатики. Осколки и шрапнель пошинковали плоть чародеев и воинов, создав значительную прореху в строе противника. Туда уже ринулись Арно с рыцарями, обратив клинки и молот против слабых доспехов еретической пехоты. Маршалу не представляло труда своим оружием сминать нагрудники, ломать щиты или же превращать шлема в кучу металлолома, сочащегося кровью и облепленного костью. Раздался ещё один хлопок и очередной маг слёг с кровавой дырой в груди. Геллон опустил дымящийся пистоль, чтобы достать ещё один в охоте на вражеских чародейских командиров. Отступники пытались достать рыцарей. Десятки выпадов встречи либо искусно поставленный блок, либо сверхпрочную кольчугу из необычной стали, которая останавливала бронзу или медь, оставляя лишь порезы на табардах… не приятные и нарушающие красоту древней ткани, но терпимые. Маги направляли электричество и огонь, но те рассеивались о магические щиты в свете вспышек и всполохов ослепительных искр. Ещё один прицельный выстрел упокоил последнего мага, разнеся ему кристалл на посохе, осколок которого рассёк плоть на шее и разбил висок, отправив врага в обители вечного покоя. Вскоре все уже лежали в коридоре, павшие от рук рыцарей, ставшие лишь незначительной преградой пред их целью. Геллон, переступая через тела и следуя к следующим вратам, рассуждая об уровне подготовки врагов. С одной стороны, у них есть сильные и многочисленные чародеи, могущественные чемпионы-латники и големы вместе со средней пехотой и бесчисленными сектантами. А с другой – они технически не оснащены, лишены стрелков, артиллерии и кавалерии, а вся логистика сводится к тому, что сумеет добыть сама ячейчека или малый культ. «Они составят нам проблемы, но ничто пред мощью скараггских орд. Малые культы, секточки, ячейки… будь у Нерима больше возможностей в сыске и свободные военные силы – в течении года он бы раздавил все культы Иммраха. Интересно, чего же ищет Иммрах? Что он ждёт найти… это видимо должно дать ему силу, колоссальную силу. Артефакты древности, артефакты бронзо-медного века древней магии, которая позволяла призывать армии, тушить солнце и обрушивать огненный дождь с небес. То, что сейчас покажется невозможным чудом для магов нынешнего века, тогда, семь или шесть лет тому назад было обыденностью. Заключая пакты и договоры с демонами, коих считали богами, жрецы-маги, творили практически невозможное. Что ж, слава Единому то беззаконие и безумие прекратилось». Размышления Геллона прекратились в тот миг, когда они подошли к вратам, покрытым бирюзово-синей краской, а на самой поверхности сверкали золотым оттиском скарабеи. Он только собирался их отворить, как они сами, по воле неведомой силы начали движение с треском камня, явив истинно прекрасную комнату. Посреди неё в свете многочисленных свечей, затопивших всё ослепительным огнём, возвышается алтарь, окованный золотыми листьями и украшенный солнечными дисками. Справа и слева мраморные стены украшены пилястрами цвета морских глубин, а подле них целые столики из бронзы, усеянные восковыми свечами. Огромная статуя божества заливала всё златым отблеском, буквально слепила, но собравшись, Геллон шёл вперёд и даже разглядел её образ – высокий мужчина с солнечным нимбом и головой сокола, стоявший прям над вратами, к которым ведёт ещё одна лестница в самом конце храма. Но больше всего недоумения и удивления вызывал мужчина, который высился над алтарём и водил рукой по жертвенному хлебу, утопленному в чаше с пивом. Он облачён в прекрасной работы древний доспех кинтийской эры раннего периода – прекрасная золотая чешуя на тёмно-синем тканевом полотне, поверх которых пластина с рельефом перекрещенных орлиных крыльев. На голове зебровый немес, плечи защищены наплечниками, которые так же вторят образу перьев. Рыцари остановились, подняв оружие и заметив, как в мраморных плитах на стене и под ногами отразились их силуэты, словно бы в зеркалах. - Это святилище Раа, - томно заговорил мужчина. – Великого бога солнца, покровителя дня и света. Именно после жертв ему удалось победить Матэасоса, царя аккадди. - Иммрах, - узнал его Геллон по голосу, хоть и лицо чародея стало иным, вместо блеклого и безжизненного образа оно явилось бронзовоцветным, глаза подведены сурьмой и тушью, создав ещё более зловещий взгляд тёмных карих очей. Лик полон жизненности – оно уже не иссохшего вида, а округло-здоровое. – Ты опять пришёл меня смущать? - Нет… я пришёл… навестить старого друга и… врага, - ухмыльнулся Имррах. – Но вы успели меня остановить, я только завершил жертвоприношение, - пальцы пронеслись над кашей в медной чаше и её содержимое вспыхнуло синим пламенем, а в изменённых когтистых пальцах образовался посох, похожий на пастуший, только выкрашенный в чёрно-белую полоску. Архиеретик встал напротив рыцарей. - Ты хотел его убить? – спросил ван Монфор, поднимая щит. - Матэасос…, - тяжело вздохнул Иммрах, в глазах промелькнула отдалённая тень печали, из уст полился сухой голос. – Матэасос… это я распорядился, чтобы его тело было сохранено на долгие века, когда он был повержен мной. Мы были клятвенными братьями, мы делили юг Нерима, мы сокрушали тех монстров древности, о которых ты даже не догадываешься, рыцарь. Мы сражались в таких битвах, от которых ты бы впал в безумие. - Не нужно запугивать меня! - Матэасос… я не хотел, чтобы он умер в рабстве и построил вечную усыпальницу в стиле его царства, а над ней храм Раа, - Имррах’Аммархатеп обернулся и одним движением посоха, рассёк ткань реальности. – Я почтил память друга, которого предал, а теперь я уйду. Один из рыцарей Завета попытался остановить его – он рванул вперёд, высокого подняв меч и готовясь его обрушить на архиотступника, но древний царь оказался быстрее. Лёгким движением посоха он сфокусировал мысли в энергетический импульс, который вышел из навершия посоха в виде молнии и осколков острозаточенного стекла. Кольца кольчуги разлетелись дождём, запахло жаренной плотью, а сам воитель рухнул на пол с диким воплем и криком. - Ха! – вскрикнул Имррах’Аммархатеп. Геллон выставил пистолет и дал залп, но на этот раз пуля расплющилась о магический барьер и отрикошетила в жертвенную чашу, заставив её с перезвоном улететь в самый угол, измарав пол в хлебно-пивной каше и наполнив воздух ароматом солода. - Ты проиграешь, - Имррах’Аммархатеп отступил назад, удерживая посох, что генерирует мощнейший энергетический щит. – Ты не сможешь справится с таким огромным количеством скараггов. Они вас уничтожат. Нерим разобщён, чтобы противостоять им. - Пошёл прочь! – крикнул Геллон, закрываясь щитом. – Ты – всего лишь проклятый отступник, еретик, отдавший душу тем же божествам, которым служат и скарагги! - Как знаешь, - древний архижрец отступил и посохом свершил поворот по часовой стрелке, рассекая ткань реальности и открывая бирюзовый портал, откуда засочился проклятый мутный свет. – Осс’Тиан и его окрестности всё равно станут моим царством! Магистр не стал ничего говорить или делать. Мощи его оружия не хватит, чтобы пробить пси-щит служителя древних тёмных лжебогов, да и тело Имррах’Аммархатепа уже поглощала проклятая энергия, когтистые руки схватили за бронзовые плечи и стали затаскивать его в свои удушливые мерзкие объятия. Спустя мгновение всё стихло. Геллон подошёл к павшему брату и склонившись над поражённой плотью, проронил молитву: - Смилуется над тобой Господь и укрепит здравие. - Вс… вс… всё в пор-р-р-ядке, - выдавил из себя рыцарь. - Тише, - приложил руку к ране магистр, на перчатке заиграл противный багрянец. – Воздай лучше молитвы Единому Богу, чтобы он укрепил тебя, - ван Монфор подозвал второго рыцаря. – Сохрани нашего брата до тех пор пока мы не вернёмся и не сможем его унести. Кровь остановили, Бог хранит нас, но этот древний склеп может таить ещё опасности. - Может исполнено магистр, - раздался голос, преисполненный уверенности из-под горшечного шлема. – Я воздам милостью брату моему и никому не укротить моего бдения во имя Господне. Геллон и Арно спустились к последнему помещению, оставив за спиной лестницу и встав лицом к вратам. В отличие от изыска прошлого они отдают бежевой грубостью, без украшений и рисунков, свойственных всему, что они видели ранее. Только простецкое клинописное письмо и пара растительных орнаментов в самом основании как-то разукрашивали врата. - Давай, - махнул Геллон маршалу, - навались. Усилиями совместными они заставили древние механизмы работать и с каменным скрежетом открыли себе проход, завершив путь, пройдя  в последнюю комнату, где их ожидал долгожданный «приз», представленный в виде необычайного сосуда под потолком. Справа и слева всё завалили сокровища – золото и серебро – слитки, куски металла, подобия монет и украшения с утварью, медное оружие и разнообразные доспехи, представленные нагрудниками, шлемами и щитами. В распахнутых сундуках сверкают капельки ладана, а на самих сокровищах валяются истлевшие шкуры, возьми которые в руки, и они станут прахом. Помещение имеет квадратную форму, по углам поставлены огромные колбы с медно-стекольными корпусами, плещущиеся внутри синей жидкостью маны. На крайней стенке красуется обворожительный барельеф в виде царственного скорпиона, клешни которого отделаны золотом. А в самом центре, под куполоподобным сосудом – трон из роскошного древеса, обработанного олифой, достойный правителей прошлого, но ныне только его коснуться, и он рассеется трухой. - Смотри, - Геллон повёл рукой, указав на трубки от колб, восходящие к сосуду. – Они питают его жизнь, подобие жизни. Тут… не сколько наука, сколько магия. - Ты уверен? – Арно подошёл пярм к стеклу. – Он кажется совершенно мёртвым. Прошло ведь… около восьми тысяч лет. За стеклом в мутной жидкости плавает серое тело в бинтах, чьи жизненные функции либо прекращены, либо замедлены до крайне низких показателей. Вокруг лишь комната, которая отличается от других особо древним антуражем… она ещё старше, чем храмовые помещения над ней и никаких пирийских или звёздницких приспособлений. - Я чувствую магию, Арно, - магистр показал на открытые участки тела, где бинт отлепился и можно было увидеть кожу. – Взгляни, следов гниения и разложения нет. Да, его тело сильно ослабло, но, я думаю, он всё ещё жив. - Нам нужен чародей… или медик, чтобы это определить. Вы хоть уверены, что это та самая гробница? Тот шельмец не лгал ли нам? Искали великого героя, а нашли какого-нибудь знатного чиновника прошлого. Вот ирония будет. - Это «царь скорпионов» Матэасосос, - обозначил Геллон, показывая на амниотический сосуд и на барельеф. – Тот, кого мы искали. - Что же будем делать? – спросил Арно. – Если его вытащить из… этого… сосуда, он может умереть. - Да… я придумал, что можно сделать, - кивнул ван Монфор, сложив руки на груди. – Нужно найти Лишари Пегаст и учёных, механиков. Я слышал, что в древних руинах удалось найти один древний механизм. - Что вы хотите сделать? – с беспокойством вопросил Арно. - «Воскресить», героя, который даст последний бой… который искупит грехи прошлого. Спустя сутки. - Всё готово, - тихо произнесла Лишари, «колдуя» путами трубчатых проводов. – Клянусь жопой прорицателя, это очень хреновая затея! Поместить тысячелетнюю мумию в звёздницкий «саркофаг», - она со страхом взглянула на страшную конструкцию. Я надеюсь, он нас тут не похоронит. - Всё будет хорошо, - обозначил Геллон. – Во всяком случае, мы должны попытаться его привести в «чувство» и поставить в строй. Такой герой, да в таком конструкте лишь усилит оборону. Конструкт представлял собой внушительный корпус золотистого цвета, на одной руке внушал трепет колоссальный четырёхпалый манипулятор, а левая же длань вершились молотом, под которым виднелась трубка, откуда капало топливо и прикреплён камень, который может родить искру. Головы как таковой не было, лишь прорезь для обзора наверхну корпуса, защищённая толстенным стеклом тёмного цвета. Ноги походили на людские, сложенные из балок и обшитые металлом, они крепки как настоящие стены. Вокруг монструозной фигуры ранее роились десятки инженеров и механиков, но сейчас из учёных осталась лишь Лишари в своём изумрудном наряде копошилась у панели управления, представленной большой золотистой коробкой с рычажками и кнопками, к которой подключено множество трубчатых проводов и нитей из меди и бронзы. - Слава звёздникам, в тех руинах, которые оказались возле города, удалось вместе с этим конструктором обнаружить и этот аппарат, - её пальцы погладили панель, а затем надавали на один из рычагов. – Подаю энергию на саркофаг, сейчас запитаю батарею. «Оживление» происходило подле города. Ван Монфор мог насладиться нагромождением баррикад, надстроек и построек, различных башен, которые удалось собрать возле портовых врат. Раньше тут росли пальмы, стелилась прекрасная зелень, прорезанная дорогой, но вместо этого лишь увядающий пустырь под серым небом. Пожухшая трава стала сухой насколько, что от неё пришлось расчистить пригород, дабы во время боя Остиан не окружило огненное кольцо удушливых пожаров. А пальмы были вырублены и пошли на дело обороны. - Надеюсь, он не сойдёт с ума, - потёр перчатки полковник Родерих, почесав копну пшеничных волос, накинувший на чёрное пальто с орлиными шевронами и жёлтыми полосами на торсе, стальной нагрудник и покрывший голову шляпой с перьями. – Если он будет опасен, мои артиллеристы разнесут этот кусок металла на мусор. Двадцать пушек смотрят на него. - Итак, - в голосе Лишари чувствовалась дрожь, в карих очах читалась тень подавляемого страха. – Саркофаг звёздников полностью функционирует. Мне осталось только пробудить сознание древнего царя. - Я вас понял, - кивнул Геллон, подняв руку и полсотни оруженосцев вздели пороховые орудия. – Полковник Родерих, готовьтесь. Пегаст нажала пару кнопок, пустив электронный импульс внутрь корпуса механизма, заставивший его вздрогнуть. После чего она сделала шаг от «коробки» и подняв руки, направила свет ясного и лазурного заклятья в сторону саркофага, металл окутало ясное свечение, он буквально сверкал подобно малому солнцу. А дальше… дальше случилось то, чего все ждали, но внутренне не были готовы. Корпус пришёл в движение, раздался механический звук, манипулятор стал шевелиться – сжиматься и разжиматься, молот медленно проехал по земле, вспахивая её. Великан совершил неуверенный шаг и с мучительным стоном металла он едва не грохнулся, но древние инстинкты заставили опереться на руку… то, чем она стала. - А-а-а-ргх! – раздался рёв из звуковой решётки. – А-а-а-а-пргх! - Солдаты! – приказал Родерих. – Готовность! Геллон ощущал страх в груди. Он увидел, как Лишари готовит энтропическое заклятье, отступая назад. Его оруженосцы держат тлеющие фитили прямо у запальников, готовые в любой миг залить «саркофаг» волной огня и свинца. Магистр усилием воли подавил в себе все чувства и сделал шаг вперёд, подойдя практически вплотную к конструкту. Внутри всё дрожало, но парень понимал, что это нужно сделать. - Это может быть опасно! – крикнул Родерих. Мужчина лишь отстранённо кивнул. Встав возле «машины», которая ничего не понимала, он поднял руку, сняв перчатку и приложив руку к металлическому корпусу. ощутив тепло работы механизмов и словно бы передав успокоение. Сквозь тёмное стекло магистр ощутил сильный могущественный взгляд древнего героя, который взирал на ван Монфора с опаской и надеждой, как на опору в атмосфере тотальнейшего непонимания того, что с ним стало. - Всё в порядке, - тихо и успокаивающе произнёс Геллон. - Ануку… ануку… маанну… маанну аттина? – металлическим басом донёсся странный язык из звуковой решётки. – Аяйака ануку? Ануку ай айюу? - Что? – смутился Геллон, тут же осознав, что впопыхах сбора «саркофага» и «оживления» они забыли важную вещь – языковой барьер, пришедший сквозь тысячелетия. – Понятно. - Аяйака ануку? Ануку ай айюу? – продолжал вопрошать герой древности. – К’экка ануку? - Это… аккаддийский, - узнала изречения Лишари, убрав заклятье и встав рядом с Геллоном. – Он… не понимает, что он и чем он стал. Это древний язык, который не получил развития и был уничтожен вместе с падением царства аккаддий. - Ты можешь ему перевести мою речь? - Да… я немного знаю этот язык, - кивнула Лишари. – Говори. И ван Монфор стал говорить. Он рассказал о многом – о том, чем стал древний царь-герой, о том, сколько лет прошло с тех пор, как он стал мумией в амниотическом сосуде, о том, что древнейшие царства уже практически забытая история – руины древности. Рассказал он и о новых странах, о том, что представляет Нерим сейчас. Поведал Геллон и новых смертоносных угрозах для всего мира, о грядущем конце времён. Лишари была готова в любой миг применить псионическое седативное заклятье, ибо перегруженный такой информацией ветхий рассудок мог едва ли не сойти с ума. Но он держался. Царь-герой полностью воспринял информацию, сохраняя удивительно вдумчивое молчание. - Кто ты… помнишь? – спросил - Ануку… Ануку…, - корпус приподнялся, сквозь тьму стекла блеснул свет взора. – Ануку – сарру Матэасосос, - он накренился, словно бы нагрузился бременем прошлого. – Аннусшу сарру. - Он вспомнил, - девушка тяжело вздохнула. – Вспомнил, что был царём. Геллон ван Монфор де Кассорэт слегка ударил по кулаком по корпусу «саркофага». Он втянул полную грудь и вкладывая тепло души и святую уверенность в правильности в каждое слово, стал говорить: - Матэасосос, ты сможешь искупить свой грех прошлого. Да, твоё царство пало, но это уже древняя история… ты сможешь защитить людей и аэтерн нынешнего века. Единый Бог, создавший всё и Который… волю Которого я представлю, даст тебе искупление. Защити народ нынешнего века, отомсти тем сущностям, которые разрушили твоё царство и… убили твою семью. Имррах’Аммархатеп вернулся. Спаси народ нынешнего, чтобы спасти себя и свою душу. Лишари всё быстро перевела. Аудиорешётки уловили каждое слово и вникали в каждую строчку, осмысляли сказанное. Пред ним, человеком из неимоверно древнего прошлого стоят люди современности. Всё… стало очень непохожим, странным и даже… безумным. Перед землёй, которая некогда была его, стоят орды инфернальных врагов, вернулся Имррах’Аммархатеп, который лишил его семьи и царства. Ему обещают искупление, даровали новое тело – пред необычными глазами он сжал и разжал четыре пальца манипулятора, ощущая, как чувства разливаются по металлу, как мозг воспринимает импульсы причудливого механизма и считывает их, словно бы это было его живое тело. И всё же помимо ветхой плоти, которая практически стала прахом, у него осталась и бессмертная душа, внутренняя боль потери и жажда возмездия, жажда искупления, которые странный человек в необычной броне предлагает утолить, предлагая необычную воду новой веры. Ответ в искалеченном рассудке нашёлся сам собой и Матэасосос ухватился за него словно за спасительную соломину, наполнив воздух басовитым механическим звучанием: - Ануку аннау. Зуу Эллилу – куддууру нигиз. Ануку вий маммиту ти авилутум луагалль-баанед. - Он сказал… что понял смысл твоих слов. И он согласен. Сказал, что твой Бог – свидетель и гарант договора. Ради человечества он готов служить. - Да…. Господь одобряет такой завет… с царём скорпионов.