Во имя порядка: на закате древней эпохи

Следующий день. В руках сжимался корпус, выполненный из тонкого металла и перемотанный нитями, да полосками кожи, а у основания торчал фитиль. Несмотря на небольшой размер, вещь из-за внутреннего наполнения казалось тяжёлой и увесистой. - Ты можешь регулировать фитиль, только не слишком укорачивай его, а то она взорвётся прямо в руках, - раздался тихий шероховатый голос мужчины. Рыцарь в красно-чёрном табарде поверх кольчуги взглянул на него. Высокий парень с седым волосом, убранным в хвост. Отличительной чертой стали два меча за спиной и необычный доспех, больше напоминающий цветастую голубо-красно-чёрную кожаную куртку с пришитыми поверх металлическими пластинами. - Спасибо за помощь, охотник на монстров, - тихо сказал Геллон, вынув небольшой кошелёк. – Тут пара серебряников, можешь потратить на пиво, эль в таверне. - Это хорошая бомба, - воин протянул ещё один беоприпас. – Тут серебряная пыль, освещённая в Эндерале и святой масло. Этому, вашему инквизитору Даль’Штеппфану понравится, чтобы демонов отгонять. - Ты не хотел бы остаться, Герант из Ледура? Твоя помощь в предстоящем бою не помешала бы. Тут хороших бойцов мало, ополченцы да простая стража, - рыцарь взял бомбу. – Местная казна хоть и мала, но даст тебе столько серебра и золота, сколько ты в своей жизни не видел. - К вам вчера вечером прибыли вольные роты застрельщиков из пращников и копьеметателей, - холодно ответил Герант. – Они справятся намного лучше, чем один-единственный охотник на монстров. Это не моя война, Геллон. - Я понимаю. Ты вольный человек, но твоя помощь будет неоценима в грядущем сражении. - У меня сейчас куда важное дело, своя война. Моя приёмная дочь обрела врагов с которыми необходимо помочь ей справиться. - Во всяком случае – спасибо, Герант. Формулы твоих бомб я дам слугам Ордена, пусть смастерят для наших братьев. - Удачи вам в этой войне. Вы не думали призвать… «изумрудного рыцаря»? Последний благочестивый предок эндеральского замка, который по легендам времён Киланы Хаммершлаг, нашёл покой на юге Нерима, отправившись на поиске царя Матэасоса? - Ты имеешь в виду старую златобродскую легенду из тех времён, когда замком правили Даль'Златобродные? – усмехнулся Геллон. – Их далёкий предок пал где-то в войне с отступниками и радикалами группировок Эндерала тех времён, но они верили в красивую легенду, что ради силы и славы рода он решил отправится в остианские пустыни. - Да. Если это правда, то вы получите могущественного союзника, - Герант приложил ладонь к подбородку, погладив седую бородку. – На стороне врага – число. А вы можете собрать героев древности, которые не станут лишними. - Посмотрим, Герант, посмотрим. Во общем, - он протянул руку и тут же ладонь сжала другая ладонь. – Я был рад тебя видеть и никогда не забуду твоей помощи Ордену, голос стал более мрачным и грустным. – Я надеюсь, что ты сможешь помочь своей дочери. Как её зовут? Цивилла? Она помнит наш подарок? - Да, помнит, - в вечное сухом и даже приевшемся без эмоциональном голосе Геранта промелькнуло что-то от радости. – Она очень любит клинки и мечи, а тут фламберг, в который вложили зачарование солнечного света. Самое то при охоте на нежить. - Славно. Ладно, бывай, Герант из Ледура. Надеюсь, мы ещё встретимся, - хмуро улыбнулся Кассорэт. Попрощавшись, охотник на монстров покинул небольшую комнатку, оставив мрачного рыцаря в полном одиночестве. Помещение не обладало изыском, полностью воплощая монашеский и аскетический дух Ордена – простая кровать, пара шкафов с книгами, несколько цветков, сундук и стол, где раскиданы бумаги и перья, испачканные в чернилах. И всего довольно скудного и унылого убранства выбивается прекрасная зелень растительности и деревянных горшках и молельный алтарь, представленный мраморным камнем до колен, где выдолблено ложе, вмонтирована медная чаша и тлеют сияющие мистическим красным отблеском угольки. «Страж Завета» отстранился от стола, где мирно лежала пара бомб, где пестрели слова отчётов его воинов и копии рапортов местных военачальников и гражданской администрации. Мужчина взглянул в осколок от зеркала, обмотанный тканью – единственное, во что позволено смотреться монаху. Духовные и аскетические практики, идущие со времён Остианского Культа, глубоко въелись в души братьев Ордена, одновременно лишая их возможности наслаждаться всеми красками и вкусами жизни, но давая возможность эффективно противостоять искушениям метафизического врага. В мутном изображении он увидел причёсанную капну чёрных волос, уложенную назад, широкие и грубоватые черты начисто выбритого лица, а так же взгляд серебристо-светлых глаз, в которых вместо юношеского рвения и огня давным-давно водворился холод и покой, бесстрастность, которые усиливаются елке уловимым мраком пережитого отчаяния. Мужчина преклонил колени пред алтарём, став воздавать молитву шёпотом и вдохновенно: - Единый, я не человек, ставший оружием, но оружие с человеческой душой, и благодарю Тебя, что не оставляешь нас в миссии святой, - ладонь распахнулась над угольками, жар пожрал капли застывшего ладана, сквозь шипение наполнив еловым ароматом воздух. – Теперь пришло наше время, Единый. Эллаим, наставь меня. Святые древности и святые дней сегодняшних, направьте меня светом ваших молитв. На секунду Геллон задумался. Было много героев, было много воинов и магов, которые выступили против скверны в разные времена переходной эпохи и одолели во всех мерзопакостных проявлениях нечестивой скверны. Фриджидиэн и Лишари, Велисарий и его военачальники вместе с Калией Закареш воевали на инфернальных фронтах против вечно голодных несметных полчищ мрака. Свои легенды нашли Джаэль, Вилдас и Элия, вместе с канувшим в безвестность Тараэлем и его таинственной спутницей, которые до исступления и с необычайной самоотверженностью бились против самых жестоких и коварных слуг преисподней. В противостоянии со злом можно вспомнить и имена первосвященника Сефарона, ставший Мэльсхедеком его помощника Исаила, а также охотников Шэхкаца и Маттоми, которым помогали Сигизмунд и Кайль. Был и Штеппфан, который принёс сюда страшную весть и сыграл свою роль в этой увертюре и сейчас копается в старых письменах и копошится в руинах, пытаясь найти ответы на вопросы прошлого, разыскать алтарь, которым воспользуются скарагги, чтобы свершить страшный ритуал «очищения». Но внутри, испытывая чувство сосредоточения и теплоты от осознания истинности мыслей, которые посетили его. Внутри он был рад, что именно они станут одними из участников финальной партии борьбы добра со злом, где в конце концов сойдутся орды еретиков и скараггов, брошенные «высшими» как последний шанс на победу с разношёрстным войском, которому нужно будет стать истинно праведным воинством, чтобы одержать победу в этом апокалиптическом противостоянии. - Теперь пришло время Ордена, - глубоко вздохнул ван Монфор. – Теперь пришло наше время. Те герои выполнили свою миссию. По край ней мере, я так думаю, Бог мой, Эллаим, - он поднял руки. – Помилуй меня молитвами святых Твоих пророков – Бен-Азраима, Озер’Олмона, Шам’Илиля, Мафарии, Массея и других великих, чтобы их мудростью я был наставлен к свету. Геллон поднялся и вновь подошёл к рабочему столу, где его уже ждало снаряжение. Он натянул перчатки поверх шипастых наручей, вместо меча на поясе повис обычный стальной кинжал, единственное отличительное качество которого – гранённый аметист на навершии. Только оружие оказалось на поясе, как до уха долетел лёгкий скрип – отзвук осторожного шага, который был знаком мужчине. - Отец Захариил, простите, ибо я согрешил, - словно формальность проговорил магистр, повернувшись и увидев мужчину, который облачён в красно-чёрный плащ поверх кожаного одеяния, исписанного белыми каллиграфическими письменами, голова же скрыта под капюшоном и маской, создавая зловещий ореол. – Снова вспоминал ночью о событиях пятнадцатилетней давности. Отец Захариил, снова мне было скорбно, но молитва сделала легче. - Все мы грешны, - прошептал мужчина. – Но удали из сердца хаос и смятение, удали из сердца сожаление о прошлом, ибо его не вернёшь. Вспомни о Догмах Ордена, святом постановлении верности, - священник сместился в сторону алтаря, простерев над ним длань. – Когда тебя привели в Орден, Геллон, ты был слаб и немощен, сломлен прошлой жизнью и заклан проклятьем на гибель в старом доме. Наши ритуалы и священники избавили тебя от проклятья, дали тебе оружие и цель в жизни – святую войну против тех, кто сломал и проклял тебя. И каков результат – семь лет тому назад Верховный жрец Джагал назначил тебя магистром целого Ордена, чтобы ты нёс свет и надежду праведным, а нечестивым возмездие. - И я каждый день благодарю Эллаима, его ангелов и всех святых за то, что Он тогда дал возможность встретиться с тобой, отец Захариил, - края сухих губ дёрнулись в подобии улыбки. – Да будет благословен сам небесный трон, что я тогда выбросил горькую бутылку и пошёл по пути чистоты. - Сын мой, ты прошёл суровое испытание и как сказано в Святых Наставлениях – «Плавильня – для серебра и горнило – для золота, а сердца испытывает Господь». Он испытал твоё сердце, - глубоко вдохновенно, но басовито и строго говорил Захариил, перебирая чётки. – И нашёл его достойным службы Себе. И испытание будет сегодня. Ты готов к встрече со скараггами? Там будет много скверны, не искусишься ли ты? Согласно «Отчётам неизвестного путешественника», а также тому, что сообщали наши благочестивые братья, они практикуют развращения и жестокость, это дикари и варвары, которые могут поколебать самые чистые сердца. - Да, готов, отец Захариил, - твёрдо и уверенно ответил мужчина, склонившись над алтарём и запустив пальцы в пепел, положенный в отдельную боковую медную чашу. – Я не поддамся искушению, не поддамся скверны, ибо вера моя крепка, гнев мой и скорбь моя направят мысль, ладонь подчерпнула серого порошка и лёгким движением он нанёс его на лицо. - Я не буду колебаться, если ты поддашься скверне, - голос стал излишне тяжёлый, стук чёток прекратился, а плечо Геллона до скрипа кожи перчаток сжала ладонь Захариила. – Архивраг коварен, и я не дам ему и шанса. - Эллаим сохранит меня, - ван Монфор уверенно шагнул к узкому окну, где на подоконнике красивой гравировкой пламенного орнамента сверкало бронзовое умывало. – Я – магистр, в случае чего, мою судьбу решит «Терновый венец». - Совет Ордена послушает моего слова, ибо они помнят древнее наставление третьего капеллана «Стражи Завета» - «Те, кто казались незапятнанными вчера, падут завтра или послезавтра, ибо предательство скрыто в нашей крови под маской гордыни»*. - И тем не менее, - ладони набрали зеркально-чистой воды, и прохлада влаги коснулась омрачённого пеплом лицо, омывая его до чудесной ясной чистоты. – Господь не оставит меня, и мы одолеем архиврага. Я надеюсь, отец Захариил, вы позаботитесь о том, чтобы слуги Ордена и оруженосцы не поддались нечестивому шёпоту скверны. - Всенепременно, магистр. - В таком случае мой долг – быть на переговорах. - Тогда да благословит тебя Единый, даст твёрдый ум и разумение. Не забывай – «идти против Догмы – идти против Бога!» Геллон де Кассорэт ван Монфор кивнул и как можно скорее направился к выходу, отворил дверь и быстро юркнул на первый этаж по винтовой лестнице, быстро оказавшись в зале, где разместились братия. Большой и, по остианским меркам, роскошный зал особняка наполнен работниками и слугами Ордена, которые за верстаками, алхимическими столами и у наковален обеспечивают боевую братию экипировкой и зельями, а в подвальных помещениях раскинулись прачечные и уборные. Среди ящиков с мешками, среди множества народа, стуча каблуками сапог по деревянному полу, ходят священники. Трое братьев-священнослужителей в чёрных рясах окончив ранние мессы, насаждают утреннее слово среди младших слуг Ордена, наставляя их в противостоянии ереси и скверне. Но как только они увидели Кассорэта, сразу же воззвали: - Магистр вышел! - Всё в порядке, - поднял руку ван Монфор. – Занимайтесь своими делами. Рыцарь пошёл дальше, сквозь толпу людей. Спустившись по лестнице, он тут же услышал взбудораженные разговоры, сквозь которые так и сочился страх, тревога и трепет от грядущего: - Слышал новость, что несколько солдат пропали во время ночного патруля? – лилась взбудораженная речь. – А потом их нашли, но не обычными и живыми, а в краске и с чудаковатыми ранениями. - Нет, е слышал. - Говорят, что за этим стоит культ. О, Творец, ночью страшно выходить на улицу, особенно, когда ночью слышен вой, крики и стенания. А небо… Творец, такое ощущение, что кто-то смотрит на тебя из облаков десятками глаз. О, Господин неба и земли, великий Эллаим, даруй покой моим слугам, - взмолился Геллон, потерев небольшой медальон из серебра в форме распахнутых крыльев. – «Младшие братья и сёстры», - стал размышлять Кассорэт. – «Они наша опора, наш фундамент и тыл, который не даст нам пасть от голода или недостатка экипировки. Читал я историю о том, как в одном мире древних свитков был один такой орден и именно младшие братья и сёстры стали опорой во время губительного раскола. Эллаим, дай им силу перенести грядущие испытания. - Вчера ополченцы говорили, что в доме на краю порта, какой-то хибаре почте у берега, нашли следы культа. И рыбак раскрылся, что действительно возглавлял ячейку. - Ужас, сколько же ещё таких «ячеек» разбросано по всему городу? Оставив все разговоры позади, ван Монфор быстро дошёл до двери и со скрипом её отворив, оказался на улице, вид которой не радовал, а всей серостью и напряжённой тревогой говорил о растущей угрозе и скором начале самого смертельного противостояния, которое только видел мир. Остиан встречал Геллона необычной атмосферой, продиктованным всё сильнее и сильнее ухудшающимся состоянием. Воздух делался всё тяжелее и тяжелее, такое ощущение, что он становился плотнее и скоро его можно будет едва ли не резать ножом. Вместе с этим на город нападала противная и всепроникающая прохлада, которая буквально связывала тело. - Проклятая скверна, - прокашлялся Геллон, осмотревшись вокруг. Ранее прекрасные и пышные пальмы, красовавшиеся изумрудным изыском, сейчас жухнут, обличаются в тлеющее золото, а само дерево покрывается чернотой, язвами и скручивается в странные сюрреалистичные фигуры. Среди них бегали солдаты ополчения и стражники Остиана, занимая укреплённые позиции среди мешков с песком, траншей и надолбов, за которыми громоздились мортиры, пушки и баллисты, создающие непреодолимые зоны смерти и тотальной гибели. Количество сосредоточенного боеприпаса поражало. Над портом возвышались башенные сооружения, где место занимали особо опытные и меткие стрелки из арбалетов, луков и простейших аркебуз, и ручниц. Окованные металлом башни создавали грозный вид неумолимых надзирателей над верфями. - Проклятые религиозники! – кто-то кричал. Геллон увидел группу молодых людей, которые пробегая возле штаба Ордена, плевались в сторону постройки. - Всё в порядке? – спросил магистр у оруженосцев в тяжёлых доспехах, которые охраняли вход в новый Капитул Ордена. - Хвала Единому, нас никто не беспокоил, - воин перемялся с ноги на ногу. – Только остинцы порой кричат, что все беды из-за религии, в гробу они нас видать хотели и что будут жаловаться в комитет по борьбе с религиозностью. - Они поймут, что были не правы, когда увидят орды наступающих скараггов и ту скверну, которую они с собой несут, - спокойно обозначил рыцарь, ясно понимания, что это не более чем слова озлобленных и обиженных, которые в сложившейся ситуации не зайдут далеко. Монфор пошёл дальше, не обращая внимания на то, что местные не слишком положительно встречают их, больше обращая внимания на те преображения, которые произошли в портовом квартале. Огромное количество солдат на каждом шагу – патрули и укараулю, среди которых попадались особые войска второго отдельного полка. Глаз приметил зелёную форму – рубахи и туники, подпоясанные ремешками и утянутые бронзовыми нагрудными пластинами. К защите добавлялись широкие овальные или маленькие круглые щиты и шлема с перьями, резавшие глаз яркостью алого покраса. Воины с круглыми щитами нести на поясах несколько мешочков, набитых гладкими камнями или металлическими шариками, а все остальные тащили на эгидах и за спинами мешки с дротиками. - Застрельщики… пращники да копьеметатели, - прошептал ван Монфор, проходя по улице и марая сапоги в пыли и песке. Начищенные до блеска за пару минут они превратились в замаранные и Сводный полк из вольных рот станет хорошим дополнением на всех рубежах поля боя и Геллон с отрадой взглянул на «зелёных» солдат, расставленных у домиков и за укреплёнными насыпями. Рыцарь осмотрелся, почувствовав укол в сердце от скорби, ибо пред глазами до сих пор всплывали прекрасно-роскошные образы благостного порта, который наполнен радостными купцами, набит товарами, а единственная проблема его граждан – излишне ретивая и пылкая теократия. В то же время до рассудка дотронулись липкие и холодные пальцы забытых времён молодости, сгинувшей в огне ненависти еретиков и сектантов, которые ради мнимой свободы готовы пойти на любое безумие. «Эллаим, Господь миров, успокой меня», - помыслил Геллон, коснувшись пылающей чаши на груди и почувствовав, как сильно бьющееся сердце успокаивается. Остианский порт — это внушительный квартал, к северу застроенный высокими деревянными домами, так и лезущими на скалу, а порой соревнующиеся, кто выше. Одного взгляда по ту сторону хватит, чтобы увидеть немногих людей в роскошных сюртуках и камзолах, элегантных дублетах и хороших сапогах, а также следы некогда бурной торговли и ремесленной жизни – опустевшие лавки, пустые разбитые ящики, кузни и верстаки, за которыми сейчас под перестуки молота, треск дерева и канатов без продыху куются и совершенствуется военная амуниция. К югу же это низкая ковровая застройка вроде хибар и одно-двухэтажных домов, которые почти утыкаются в верфи. Более простая и грубая одежда на людях и аэтерна простецкого вида даёт понять, что это квартал рыбаков и портовых рабочих. Но больше всего тут солдат и ополченцев, которые превратили десятки домов в казармы, интендантские склады и опорные пункты, лишая Остиан только-только зарождающейся элегантностью и надеждой. Всюду, куда не кинь глаза сверкают копья и реют знамёна полков и колеблются на ветру ротные флажки. Через весь порт проходит одна широченная дорога, разделившая его на север и юг, от которой в сторону ветвятся куда более маленькие дорожки и переходы, расползающиеся уже по всему портовому району. И всюду, где только можно дороги перекопаны и оборудованы траншеями, дворы превращены в маленькие цитадели и крепости, делая главную дорогу ещё уже, а север и юг порта превращая в лабиринт из цитаделей. Геллон взглянул на небеса, тяжело втянув холодного и плотного воздуха. Мрачные и тёмно-серые, сквозь которые практически не пробивается солнечный свет, они создают обстановку удрученности и тотального упадка, которая сильно давит на душу большинства людей. Рыцарь лишь ухмыльнулся, понимая, что облака — это лишь толика проблем. - Геллон! – раздался крик. Обратив взгляд вперёд он увидел двоих мужчин и женщину, которые его ждали у орудийного расчёта аркбаллист, грозно взирающих с насыпи в сторону верфей. Один парень в белой тунике-накидке с капюшоном и широким красным поясом, на спине покоится небольшой серебристый с каллиграфической восточной вязью арбалет и пальцы утянуты перчатками-полупальчиниками. Второй же – чуть выше среднего роста эндералец в чешуйчатом доспехе поверх лиловой туники и в гребневом шлеме, чьим оружием стала спата на поясе. И девушка, которая облачена в привычную для себя кожаную одежду, единственным отличием стала новая брошка из плетёного серебра и изумрудов, которые сложились в трилистник-клевер. - Штеппфан, Лишари и Фриджидиэн, - тихо произнёс Геллон. – Что ж, я рад вас видеть в добром здравии в этом нездоровом времени. - Нас послал за вами капитан де Брюгге, - официально заговорил Фриджидиэн, положив руку на спату. – Скоро придут посланники скараггов и нам нужно всем быть там, чтобы знать их требования и возможности. - Хорошо, - кивнул Геллон и присоединился к шествию в сторону верфей и с каждым шагом становилось всё меньше гражданских и всё больше военных. Тут и там рыцарь приметил воинов фон Дракенхофа, наёмников «Серафимов», которые с начищенными до блеска фламбергами, в цветастой одежде заняли несколько постов. Брошены судя всему для укрепления боевого духа обычного ополчения, которые могут дрогнуть при фокусах скараггских послов. - У вас новое украшение, - заговорил Геллон, указав на изумрудный клевер. – Интересно. - Фриджидиэн подарил, - тёплая улыбка украсила лицо девушки. - Что ж, какой он молодец. Ступая по дороге, поворачивая в сторону верфей и уже видя многочисленные мачты и целые паутины из сеток, Геллон видел, что эта часть квартала окончательно превратилась в военную зону. Кордоны и посты не пускают гражданских, а те немногие мужчины и женщины не ставшие частью ополчения, принудительно отправлялись за стены основного города. Теперь тут всюду военные и чем ближе к месту встречи, тем больше попадалось на глаза воинов гвардейской роты – единственного подразделения сверхтяжёлой пехоты неримской армии, которая существует ради одного – защищать высших офицеров на поле боя. Закованные в полный латный готический доспех, увенчанные чёрно-белыми перьями на шлемах и напоминая скорее мистические големы из стали, они стали грозными фигурами посреди обычных ополченцев в старых потёртых стёганках и табардах. - Вы нашли что-нибудь интересное в руинах, где могут быть обломки светоча? – вопросом развеял тишину Геллон, смотря себе под ноги. - Да, - с улыбкой ответил Штеппфан, перебирая серебряную монетку в пальцах. – Интересное механическое устройство гуманоидной конструкции. Подобие, которого нашёл «пророк», если верить согласно протоколу номер семьсот сорок один, составленному наряду стражи Арка под руководством сержанта Карруцо. Однако протокол составлен с нарушением процессуальных норм… - Единый, - тяжело вздохнул Фриджидиэн. – Штеппфан, я тоже люблю право, но не до таких же мелочей. Можно было бы и попроще… - Помилуйте, мессир, - официозно-наиграно возмутился Даль’Кир. – Если мы будем всё упрощать и упускать детали, то станем ничем не лучше дикарей. - Знаешь! - Господа, - уже громко воззвал Геллон, - будьте сдержаны, ибо гнев друг к другу в нынешнем положении это лазейка для губительных сил. Итак, Штеппфан, что именно за устройство? Я не был в Эндерале. - Это устройство имеет амниотический сосуд, который наполнен жизненными растворами, подключён к управлению устройством через сложную систему магических кристаллов, проводков металла и шестерней с рычагами, - вдохновлённо говорил инквизитор, осматриваясь по сторонам. – Этот сосуд позволяет содержать человека или аэтерна, чтобы он им управлял, некоторые детали… судя по всему подключаются прямо к самой плоти, - мужчина вынул из сумки пару свёрнутых пергаментов и протянул Геллону. – Всё заполнено и запротоколировано, если вам интересно, можете почитать. - Хорошо, - кожа стянула листы, - спасибо. Ознакомлюсь, как будет возможность. Портовые дали совершенно перестали быть похожими на город, ныне это военный лагерь, который ощетинился всем, чем только можно в сторону возможного прорыва и наступления. Тут уже нет суеты и суматохи, вместо этого выставлены подразделения в линии и шеренги, готовые ответить на любую выходку противника. Ряды застрельщиков и лучников, смешанные с копейщиками и мечниками полка стражи, вдохновлённые «Серафимами» и возглавляемые отважными лейтенантами ясно говорят, что любая попытка «поиграть» будет пресечена. А многочисленные арбалетчики и лучники со снайперскими талантами на вышках превращают порт в зону гибели. Маги и чародеи, предусмотрительно стянутые в порт и приставленные к каждой роте готовы ответить и на магический выпад противника. Нет ни единого клочка запылённой земли, который был бы свободен от солдат. - Кто будет вести переговоры? – спросил Геллон. - Командир южного военного округа с титулом – граф Остианский и Элтридорский Иоганн ван Баддербран, - ответил Фриджидиэн. - Феодализм? Титулы? – переспросил Штеппфан. - Просто почётный титул, - взбудоражено ответила Лишари. – Хватит с мой страны этих долбанных титулов, привилегий и феодализма. Клянусь жопой прорицателя, пусть все эти короли и графы окажутся на свалке истории, где им и место. - Иронично, - сухо начал Геллон, - но именно антицерковное и антифеодальное движение привело к тому, что Коарек стал правителем и довёл Нерим до состояния нищеты. - После подъёма, - настойчиво уточнила Пегаст. – После сильного экономического подъёма! - Ладно, сейчас не об этом, - Геллон сменил тему. – Он же был командиром четвёртой общевойсковой армии, - вспомнил «Страж Завета», перебирая песок и пыль под ногами, редко посматривая по сторонам и сосредоточившись на внутренней молитве. – А теперь официально возвысился над всеми войсками. - Вчера пришло официальное назначение на пустующую должность, - пояснил Фриджидиэн, утерев прохладный пот со лба. – Старый командир пропал пару месяцев тому назад при экспедиции в Треомар. Никто так и следа не нашёл от него. Но что интересно Иоганн, когда стал временно исполняющим обязанности, нашёл несколько странных приказов о переводе определённых солдат. И эти солдаты… пропали при самом переводе, судя по дальнейшим рапортам, и это не связано с боестолкновениями или дезертирством. Они просто... пропали. - Что ж, - помыслил «Страж Завета». – Надеюсь он не стал жертвой еретического культа… или что ещё хуже его сторонником, вместе с солдатами, которые внезапно «пропали». В любой другой ситуации Лишари бы возразила словам Геллона, указав на то, что безупречные в своей безрелигиозности слуги Неримского государства не могли бы стать членами культов или разделить сумбурные воззрения. Но вот события последних дней заставляют сомневаться в самой реальности бытия, которое трещит по швам, а за тонкой гранью материальности бушуют страшные шторма моря вероятностей, разгоняемого ветрами магии. Она чувствует, что чары наполняют это место подобно влаге тропические леса. Она видела мощь и могущество культистов, до её ушей доходили слухи и рассказы отца о том, как в бригадах рабочих, не ушедших в армию, зарождались странные воззрения, как они собирались по ночам и славили неких «древних архивладык», воздавали им молитвы и кровавые жертвоприношения. Ей говорила мать о том, как на рынке в центральном городе какой-то безумец с кинжалом и криком «за Амман-Аттиона и пророка его Иммрах’Аммархатепа» вместе с десятком других безумцев пытался убить командира обороны центрального Остиана, но телохранители и гоблины-лучники сорвали покушение. Сердце Лишари оплетал терновый пут тревоги страха, голова вскружилась от осознания того, что все её жизненные устои о совершенном атеизме, отрицании потустороннего и метафизических истин, сыплются подобно праху. Она помнит и ангела в старых эндеральских руинах, который явился как спаситель, как защитник и наставник, от коего исходила странная светлая аура. «Кто же этот посланник?» - спросила себя девушка, инстинктивно она потёрла себя за плечи, словно бы пытаясь стряхнуть холод. – «Кто же его Господин и Повелитель?». - Всё будет хорошо, - произнёс Фриджидиэн, положил ладонь на талию Лишари, почувствовавший, что ей сейчас нужно тепла и забота. – Мы сможем выстоять, а потом отдохнём так, как заслуживаем. - Вы ещё можете уйти, - произнёс Штеппфан. – Фриджидиэн, я тебе говорю – забирай Лишари и её родителей и уходите в Треомар, пока не начались бои. - Если хотят сражаться, то пусть сражаются, - тяжело обозначил Геллон. – Думаю, эти люди смогут уйти тогда, когда захотят. - Вы всегда столь холодны? - Штеппфан, - с большей тяжестью заговорил ван Монфор. – Вы видели их мощь, видели численность и магический потенциал. Любой маг на вес золота и если эта девушка и её муж хотят тут остаться, это ещё одно преимущество. В конце концов, есть Единый и если Ему будет угодно их увести, Он им поможет и внушит сию мысль. Хочешь помочь с этим всем? Вознеси молитву. Верфи… пройдя несколько постов, укутанных в пылевые облака, они оказались за стене вала, прям на насыпи, усиленной укреплениями – деревянной стеной и зубцами, ставшими преградой порта от корабельного дока. Впереди так же поставленные укреплённые позиции, но таким образом, чтобы они не мешали погрузке кораблей или их разгрузки. Флотские звенья расступились, создавая дорожку, идущую прямо к выходу из бухты, словно бы приглашая к переговорам другую сторону. Внезапно подул ещё более прохладный и мёрзлый ветер, поднявший волосы Пегаст и заставивший знамёна шелестеть и трепыхаться с пущей силой. - Волнительно, - прошептала Лишари, прижавшись к Фриджидиэну. – Очень волнительно. Клянусь жопой прорицателя, я чувствую, как будто страх витает вкруг нас. - Доверь сердце Единому, открой дверь сердца ангелам Его и обретёшь покой, - тихо проговорил Геллон, но его речь продолжала набирать силу. – Отдай душу в руки Творца и будешь спокоен. - Ты хорошо усвоил проповеди, - раздался строгий басовитый глас позади; рыцарь обернулся и увидел высокого и крепко сложенного мужчину, облачённого в чёрное и алое, скрывшего лик за череполикой маской. - Отец Захариил, - прошептал Геллон. – Не ожидал вас здесь увидеть. - Сам граф вчера на тайной встрече попросил меня здесь быть, - тихо обозначил священник, вновь до ушей донёсся стук перебираемых чёток. – Ибо Господь открыл ему, что лишь взор истинно кающегося и верного может узреть все потуги архиврага. Так давай же воззрим на поле переговоров и оценим, чем сможем ответить на выпады слуг мрака. Лишари с Фриджидиэном отшагнули в сторону. Эндералец с осторожностью посматривал на ревнителя Творца, ибо имея перед глазами куда более мягкий пример Исаила и Первосвященника пламенного верующих, образ Захариила казался железно-суровым, а для Пегаст любые служители или пособники остианского культа это опасные люди, готовые во имя веры пойти на любое безумие. Но тем не менее все ощутили приятно чувство лёгкости и тепла в груди, будто бы неразрешимая проблема, терном связывающая грудь разом расселась, уступив место тишине и покою. Пришествие капеллана неожиданно развеяло тревогу. От него так и горел жар веры, неугасимое пламя преданности, которые буквально сжигали тревогу, вселяли в сердце светлое ощущение мира. Захариил встал в стороне, оказавшись между стрелков с ручницами. Впереди, почти у самого края верфей скараггов уже ждали представители Нерима, которые готовы во всеоружии встретить любые нападки врага. Сам новоиспечённой граф облачён в чудесной и искусной работы посеребрённые рифлёные латы с распахнувшим крылья одноглавым золотым орлом на груди. На шее сомкнут плащ чёрно-жёлтого цвета с багровым солнцем на щите – символом Остиана, а на одном из наплечников чудесная инкрустация трёх больших фиолетовых камней от которых исходило свечение… защитная аура, способная противостоять негативным проявлениям магического заражения. Возле него стиот не менее дюжины солдат гвардейской роты – все так же в полных латах, а алебарды потрескивают и вспыхивают путами молний от зачарований. На поясах висит второе оружие – короткий меч с навершием в виде головы орла. Так же можно увидеть и высокого статного мужчину, который облачён в длинное кожаное пальто, украшенное геральдическими орлами и жёлто-чёрными повязками, а на голове фуражка с пышными яркими перьями. - Кто это? – спросила Лишари. – В первый раз вижу этого человека. - Комиссар по делам атеизма и соблюдения доктрин государственной безопасности, - тихо сказал Геллон. – Смотрит, что бы переговоры не зашли слишком далеко и соответствовали законам государства. - Соглашения, - тяжело вздохнул Штеппфан. – Как будто с этими дикарями можно будет договориться. Это безумцы. Ветер внезапно утих, а вдали показался корабль под чёрно-серым парусом. На самой верхней мачте реяло знамя, флаг скараггской племенной империи – тёмно-зелёное полотно со странным сбивчивым костяным узором, похожим на пляшущее пламя. Судно сильно искажено и кажется, что оно словно бы сошло из адским верфей – борта, обклеены костяными наростами и осколками рёбер, на носу большая устрашающе разинутая пасть неизвестного монстра, усеянная острозаточенными зубами, а в пустых глазницах пляшет мертвенно-зелёный огонёк. Возле паруса устроена два костяных крыла с рваными кожистыми лоскутами, свисающими на костях. А сам корабль окутан мерзко-могильным ореолом зеленоватого цвета. - Посольство скараггов на пути! – раздались крики дозорных. Граф кратко кивнул. - Ротные, всем готовить бойцов! – раздались приказы от высших офицеров. Солдаты приготовились – стрелки готовы в случае любого фокуса смести всё живое с верфи, а бойцы ближнего боя изготовились, взяв оружие по крепче, к тяжёлому противостоянию, если оно начнётся. Геллон чувствовал, как напряжение растёт всё сильнее и сильнее, тревога пыталась закрасться в сердце с приближением корабля. Что-то внутри груди сжалось, страх пытался стянуть сердце, но усилием воли мужчина отогнал едкое чувство, словно бы «схватив его за жабры». «Единый, помоги мне. Исцели от треволнений и направь рассудок мой к очищению от всякой скверны», – взмолился Геллон чувствуя, как волнение отступает. Спустя пару мгновений они ступили на неримскую землю, одним своим видом отравив землю скверной «высших», которую распространяют эти нечестивые слуги архипредателей. По дереву разнёсся гулкий и сухой стук тяжёлых сапог. Десять воителей, каждый из которых облачён в броню, сложенную из крепких рёбер животных и костяных пластин. Горшкоподобные шлема устрашают окровавленными рогами, за спиной двое устрашающих нароста, которое торочат подобно взведённым хвоста скорпиона. В руках у каждого массивный молот или секира, так же сложенные из костей каких-то тварей и сверкающие мерзким гадким багрянцем. На поясах же покачиваются головы лошадей, сверкающие черепа или окровавленные части тел животных. Многочисленные амулеты из зубов, черепков или когтей опутывают шеи. Геллон заглянул в глаза каждого скарагга, но не нашёл там ничего, кроме зла в зелёном огне, захватившего их плоть, душу и дух. Тела на открытых участках бугрились неестественно разросшимися мышцами, татуировками и ритуальными порезами, кровь от которых застыла противной бурой коркой. Впереди царственно шагал высокий мужчина, лукаво взирающий на мир карими прищуренными глазами. Чёрный шелковистый волос ложился на белоснежный подпоясанный халат, а на затылке заплетена шишка, проткнутая двумя спицами. Руки сложены в рукава, но когда он махнул, чтобы остановить группу все узрели пятерню пальцев, увенчанных когтистыми золотыми насадками. Граф и посол взирали друг на друга – холодный суровый взор неримлянина против лукавого взгляда скарагга. Всего пару мгновений, но они изучали друг друга, ища в «зеркалах души» слабости, хрупкость и словно бы вынуждая первым заговорить… было слышно только сопение могучих бронекостяных воителей, скрип кораблей вместе с шелестом знамён и волнением моря. Однако хозяина сих земель не так просто сломить и посол решился начать переговоры, голос зазвучал с толикой мелодичности и обманчивой вкрадчивости: - Мы приветствуем тебя, десять племён приветствуют тебя, распорядитель войск неримских, - на хорошем ясном инале заговорил скарагг. – Лорд Эзекиль шлёт вам своё приветствие и требования, которые помогут вам спасти свои души. - Говори, - проскрипел Иоганн. – Говори и выметайся, дикарь. - Сколь вы грубы при приёме посла, - когти расчесали волос. – Мы пришли с тем, что может вам избежать кровопролитие, а также даст сохранить тепло ваших жизней и вкусить всю полноту удовольствий бытия. - Вы вырезали гарнизон в Арктвенде, - сдерживая злобу, едва ли не сквозь зубы говорил Иоганн, сложив руки на груди. – Вы пришли к порогу нашего дома с оружием. - Нас ведёт воля «великого духа», направляет его посланник Эзекиль, - вдохновенно и подняв когти к небу, заголосил посол. – Нашим шаманам в ухо шепчут боги – слуги «великого духа», направляющие каждое наше движение. Их приказ – божественный приказ, непреложный и славный и мы не способны ослушаться сего. Мы пришли с оружием, ибо так приказал Эзекиль. К тому же именно на нашу землю пришли сыновья восточной страны. - Так шли бы в Эндерал, - фыркнул граф. – Мы тут причём? Во всяком случае, если вам есть, что предложить – говорите. - Итак, - посланник убрал ладони в рукава, очень вкрадчиво и с мягкостью, дурманящей рассудок и ласкающей слух, заиграл речью посол. – Эзекиль по указанию «Великого духа» милостиво желает сохранить ваши жизни и жаждет, что вы разделите блаженства, которые мы предлагаем. Мы можем не выпускать сокрушающую мощь наших армий, мы предлагаем вам сохранить свои дома, богатства и души. - К сути, - требовательно сказал Иоганн, нахмурив брови, перебив скарагга. - Мы хотим, чтобы Остиан вышел из состава Нерима, образовав союз восьми княжеств. Каждое княжество позволит размещаться ограниченным контингентам Скарагга и переселенцам на своей территории. Так же народы и власти не будут препятствовать распространению наших верований и культов, строительству капищ и проведению жертвоприношений. Мы же предоставим восьми княжествам полную независимость, свободу их религиозной и экономической жизни, а также волю во всём, чем пожелаете. Наши народы могут друг друга обогатить. - Это соглашение противоречит… - Заткнись, - оборвал речь комиссара граф. – Интересное предложение, дай порассуждать. Вновь наступила напряжённая тяжёлая тишина. Геллон посматривал на свирепых и могучих воинов, слышал, как они втягивают воздух, его ухо ловило трепет ткани стягов и знамён. Рыцарь понимал, что это очень щедрое предложение. Они ждали уловок и тактических ходов, выходки или даже опасной провокации, но если будет заключен договор, войны удастся избежать. Но какова цена сего? Мир, залитый скверной и хаосом? Вновь оскатинивание и падение в яму жестокости и гедонизма? Поклонение мерзким и капризным хтоническим и астральным божествам, для которых смертные не более чем игрушка, а за их обликами стоят «высшие», которые поведут мир к новому «очищению». - Хм-м-м, мир — это хорошо. Тут тысячи добрых людей и аэтерна, которые не заслуживают смерти. - Господин, ты же понимаешь, что, - открыл рот посол и исторг мягкую едкую речь. - Заткнись. Геллон слышал речь посла и явственно понимал, что это страшнейшая ловушка, ибо пустив сюда проповедников племенной империи, они получат оплот скверны, тление и разложение, весь юг Нерима превратится в одно большое поле кошмаров, ужасов, жестокости, содомии и болезни, где демоны будут ходить среди смертных. «Но зачем им мирный путь решения вопросов?» - спросил себя Геллон. Цель скараггов туманна, ибо согласно сообщениям Штеппфана и Андреса Гринхарта они желают устроить «очищение» при котором все души станут пищей для адской мельницы. С другой же стороны его собственная разведка на ряду с источниками из самих племён говорили о том, что они идут с целью завоевания и покорения всех неримских земель вплоть до «северного моря» и построения великой империи, которая простоит тысячелетия. «Во всяком случае ими правит воплотившийся демон», - помыслил Геллон. – «Любое решение в пользу скараггов приблизит кончину мира, приблизит очищение, которое произойдёт от проклятого ритуала или же из-за того, что миллионы душ сольются в порыве гнева или порочного экстаза, чем вызовут коллапс. Неважно, ибо за сотнями тысяч клинков скрывается жестокий враг, коварный и бессмертный архивраг, который уже сгубил мириады цивилизаций. - Ты говоришь, что наши воины и гражданские не пострадают, - с тяжестью и медленно заговорил мужчина. – Говоришь, что не будет никаких проблем с нашими… правами? - Всё верно, - кивнул посол. – Наш договор не рушим, наши клинки не тронут вас. Только разве наши жрецы и заклинатели будут свободно среди вас ходить, вы позволите скараггам строить наши капища нашим богам и не смеете запрещать распространение нашей веры. Так же ваши власти обязуются предоставлять на нужды шаманов и капищ сотню девиц красивых и мужчин крепких в год, а также тысячу мер зерна, птицы и вина для постоя наших гарнизонов. - Вот это хорошее предложение, не спорю! – указал пальцем на посла Иоганн, скривив губы от наигранной улыбки. – Вы хотите прийти сюда и делать, что вам понравиться. Вы желаете, чтобы в неримских городах проводились кровавые и безумные ритуалы, чтобы ваши заклинатели и шаманы приносили в жертву наших мужчин и женщин, чтобы скверна лилась из ваших капищ. - Господин… - Я не договорил, дикарь, - рявкнул граф, его речь только распалялась. – Хороший договор при котором мы будем отдавать еду и вино вам, должны расчленить свою страну и смотреть на то, как демоны ходят среди нас и пожирают наши души, - граф резко обернулся к воинам, размахнул плащом. – Неримляне, вы хотите, чтобы среди вас ходили демоны и совращали ваших сыновей и дочерей? - Нет! Никогда! – хором ответили солдаты. - Неримляне, вы хотите поить и кормить чужаков? Вы хотите, чтобы спустя пару ждесятилетей наша страна стала рассадником скверны? Вы хотите принять воинов, которые ещё вчера резали ваших товарищей в Арктвенде? - Нет! – ещё сильнее заорали бойцы. – Никогда! - Ты слышал, посол, - Иоганн указал в сторону моря. – Иди и готовься, сообщи своему демону, что неримляне не променяют единства и независимости на безумие. - В таком случае, наши клинки обагрят ваши земли, вашей кровью, - отстранённо и холодно произнёс скарагг. – У вас есть время одуматься. Подумайте, граф, вы готовы заплатить кровью своих солдат, кровью женщин и детей за независимость, которую не достигните? Скараггская Империя готова выставить сотни тысяч, мы можем нести потери месяцами, что не скажешь про вас. На одного вашего мага приходится сотня шаманов наших племён. Вожди десяти племён одни из самых искусных воителей, которые стоит двадцати ваших рыцарей, а племенные союзы Нешкель, Варрготт, Иккитца, Катткет, Морошш, Морррцук, Нерегг, Тротт, Ушшо и Эшш. Наши шаманки и наставницы мудрее и искуснее любого вашего повелителя морей вероятностей. - Лучше смерть, нежели скверны рабство. - Ты уверен? – отстранённо спросил скарагг. – Может тогда хочешь увидеть? Нуждаешься в доказательстве, что наши боги и «великий дух» действительно могуч? - Нет никаких богов, - резко и даже с истерическим надрывом обозначил комиссар, грозно взирая старыми глазами. – Вы все ошибаетесь и вам ещё предстоит понять, что мы – всего лишь материя, нашими жизнями никто не управляет, и боги это всего лишь психоэмоциональная конструкция, созданная нашим мозгом для нас же! На этот раз не звучали ласково-лисьи речи скарагга, не было предложений. Только демонстрация проклятой духовной силы и могущества, чей источник – чёрные и осквернённые места метафизического мира. - Ну смотри, - он поднял руку к небесам и буквально завопил, белки глаз стали неестественно красными: - Хашшара акхаан арматтх! Хашшран! Хашшран! Хашшран! Веррухо! Пред неримлянами вспыхнуло зелёное пламя, выросшее прямо из ниоткуда – оно горело прямо из досок под ногами, не имея источника или топлива. Изумрудный пожар взвился на два-три метра, от него исходило странное мистическое свечение от которого исходил невообразимый хтонический ужас, по коже побежало жжение, а в голове водворилось лёгкое головокружение. Стрелки могли одним залпом смести всю делегацию скараггов в море, не спасут даже доспехи. Один только выстрел – враг кубарем улетит в море, но что-то не давало зародиться этой мысли, что-то глушило её в самом зачатке. - Люди… аэтерна… арпы, - мерзкий липкий голос донёсся из огня, он резонировал внутри черепной коробки, каждый вздох отдавался неприятной колкой болью в затылке, колени едва ли не подкашивались от каждой буквы. – К вам молвит совет богов великих, тех, кто взирает за вами и смотрит на дела ваши! Мы видели, как вы ссоритесь и проклинаете друг друга, как вы лжёте и желаете смерти, с улыбкой взирая в лица знакомых. Мы смотрим, как вы грешите и предаёте ближнего, как вы замышляете злое и насколько вы погрязли в похоти и ненависти к соседям! Мы знаем, какой муж изменил жене, и какая жена принимала друзей мужа. Мы знаем, кто подсыпал отраву в кубок друга, чтобы тот умер и была возможность занять его место. Мы знаем, какой торговец подбросил другому незаконный товар, чтобы занять его торговое место. Мы знаем, насколько вы ничтожны, мы знаем, что вами правят глубинные эмоции и страсти, - речь на мгновение прекратилась, но лишь за тем, чтобы вновь вспыхнуть с пущей силой. – «Дух великий» есть наш повелитель, Эзекиль, наш посланник и карающая длань, скарагги – бич в его руках! Склонитесь пред нами! Склонитесь и подчинитесь! Склонитесь и подчинитесь! Склонитесь и подчинитесь! Граф дотронулся до висков. По искривлённым губам можно было различить боль, пронзившую голову генерала Иоганна. В это же время комиссар стал тереть морщинистую шею, ощущая, что её нечто сдавливает. - Прекрати, - прохрипел комиссар, взявшись за свою фуражку и стянув её на грудь, к сердцу и сжав. Речь посла оказалась невообразимо взбудоражена и пресыщена эмоциями, с широко распахнутыми глазами он сказал: - Я… я не могу остановить речи самих богов! На валу же Геллон наблюдал за тем, как воины еле как держаться на ногах. Как кто-то опёрся на алебарду, чтобы не упасть, иные же вцепились пальцами в ближайшую опору, чтобы не начать глотать песок. Он воззрел направо и увидел, как Фриджидиэн аккуратно и нежно поддерживает Лишари не обращая внимания на ручеёк крови из носа и ушей. - Отец Захариил, - воззвал Геллон, ощущая неприятную мокроту в горле и то, как воздух наполняет запах могильной гнилости. – Думаю, пора показать, что их боги не более чем переполненные скверной духи. - Да, Геллон, покажем, что есть истинная вера, - уверенно кивнул Захариил. Они быстро спустились к проходу, который охраняли воины гвардейской роты, воткнувшие большие мечи в землю и сжавшие их рукояти, еле держа себя пред ногами. - Стой! – поднял латную перчатку воитель. – Нельзя! - Посмотри туда, - спокойно и вкрадчиво произнёс Захариил. – Им нужна помощь. - Пропустите их, - крикнул капитан Брюгге. – Пустите, пусть они пройдут! Гвардейцы отступили, сняли с низких ворот запирающую балку и отворили со скрипом петлей их. Два «Стража Завета» вышли на расчищенное поле и пошли уверенно, держа себя. Стрелки на башнях и укреплениях с трясущимися руками следили за тем, как рыцарь и капеллан подобрались к полыхающему огню. - Склонитесь пред нами! Склонитесь и подчинитесь! Склонитесь и подчинитесь! Склонитесь и подчинитесь! – продолжали вопить «боги» и их голос словно бы скребся изнури головы, мозг дрожал при звучании каждой буквы, он словно бы высасывал жизнь. Захариил быстрым движением вынул небольшую чашу и вознеся дрожащие руки к небесам, крепко и уверенно взмолился: - Единый, славный Боже, Отец всех, прошу Тебя – покажи свою благость и окажи милость к нам. Вот пламя нечестивое, и глас нечестивый. Погаси его светом святого света Своего! Случилось невообразимое. На одно мгновение серая плотная завесь над головой разошлась, словно бы её смахнули рукой и дали путь солнечному лучу. Яркий поток света протянулся от неба к земле словно бы благословенная рука помощи. - Покл… покар.. проклят, - голос ложных богов сбился и стал резко жёванным, невнятным. Зелёный огонь сначала заплясал, как бешенный, стал дёргаться словно буйнопомешанный и спустя пару секунд пал ниц и совершенно потух. Все неримские войска моментально пришли в себя, морок с болью спали… это было похоже на принятие лекарства после долгой боли, на глоток свежей холодной воды после духоты и марева. - Что это было? – очнулись солдаты, стрелки на башнях моментально направили луки и арбалеты в сторону противников. - Стоять! – приказали офицеры. – Не стрелять без приказа! Скарагг опешил. Видно, что он не ожидал полного разворота событий и с лицом, полным изумления смотрел за тем, как к нему подходит человек с пылающей чашей. Огонь, небольшое, но насыщенное пламя из сосуда одним своим видом дарило проникающую боль. Могучие воины, облачённые в кость, сами стали шататься и качаться. Кто-то хватанулся за рога на шлеме, иной опёрся на плечо товарища, а третий еле-еле держался на ногах, качаясь, словно пьяный. - Кто ты? – речь посла была пронизана дрожью, сам он скрыл лицо за сеткой когтей. Граф с комиссаром отошли назад, встав рядом с Геллоном и наблюдая за концами переговоров. - Магистр святости, капеллан Ордена, который наблюдал за вами и тем, как вы из просто кровавых дикарей превращаетесь в опьянённых безумием и одержимостью дикарей, - пламенно говорил Захариил, огонь в чаше пылал, исторгая невообразимый свет. - Что это… за… магия, - пятился назад посол, прикрывая лицо, отчего оно казалось разлиновано золотыми когтями. - Это не магия, я лишён сего дара, - пламенно молвил Захриил. – Это чудо и чем сильнее вера, тем сильнее чудо верующего. - Ваше… будущее… предрешено, - выдавливал из себя слова посол. - Вы ничего не знаете о грядущем! – глаза капеллана вспыхнули ясным солнечным светом, само тело засияло, а исходивший свет доставлял мучения скараггам, теми не могли смотреть на него, могучие воины скрывали лица, опирались на секиры и молоты подобно слепым на палки; голос Захариила продолжал буквально гореть от внутренней силы и святой убеждённости. – Мы будем молвить с вами языком светлой веры, говорить свами языком стали и сразимся с вами пока вы не увидите славу Единого Бога и не поймёте, что ваши боги – ложные боги, не более чем тёмные духовные твари, которые питаются вашими страстями и которые поработят ваши души после смерти. - Лжёшь! – фыркнул посол. – Они… истинн…! - Так почему же святой огнь чаши пересилил скверное пламя? – вдохновлённо вопросил Захариил, вознеся чашу над головой. – Почему моя короткая молитва к Единому, заглушила мерзкие вопли инфернальных монстров, которых вы зовёте богами? – он сделал шаг к скараггу, но тот попятился. – Так почему же ты отступаешь от меня и едва ли не на коленях?! – капеллан опустил сосуд и движением руки потушил пляшущий огонёк, его речь потекла подобно спокойному и мирному ручью, а распахнутая ладонь была протянута скараггу. – Потому что есть лишь один Творец, один Бог и ты видел его силу. - Хм, - шмыгнул пришелец с юга, зацепившись за руку неримлянина и потирая голову. – Я всё равно не поверю. - Твоё право, - сказал Геллон. – Но знай, тут никто без боя не сдастся. Мы готовы пролить кровь во имя Единого. Ради Нерима. - Хорошо, - фыркнул посол, тяжело поворачивая головой и пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха, приходя в себя. – Завтра… завтра мы вас раздавим, как гнилой плод. Можете напоследок возлечь с жёнами, молиться, пить или ныть – неважно, ибо завтра вам всем придёт конец. - Иди прочь, скарагг и передай своим мрачным и тёмным повелителям, что их тут ждут. «Великий дух» вас не спасёт, ибо никогда ещё демоны и слуги зла не спасали! – предостергнул Зариил. Скарагги покидали место переговоров, которое принесло важный результат – силы Нерима получили день подготовки. Принимая во внимание, что противников – орды, это невообразимый жест щедрости, который даст защитникам столь ценное время. С другой стороны, пред такой мощью, пред лавиной из демонопоклонников мало что устоит – готовься ты или нет, мощь Империи Скараггов огромна и остаётся лишь одно – отчаянно обороняться до тех пор, пока не придёт помощь с севера или попросту продать жизни по дороже, упростив дело Коареку и Альме, которая уже наверняка выдвинулась на помощь с армиями Нерима, как думают большинство южан. Граф же не стал медлить и быстро взяв себя в руки, стал грозно молвить: - Подготовьте серебряные зеркала, - распорядился Иоганн, резко обернувшись к высшим офицерам. – Мне нужно связаться с командирами дивизий и бригады морской пехоты. Так же доведите до всех подразделений, что с этого момента мы в осадном положении. Воины гвардейской роты развернулись вместе со своим командиром, направившись к выходу. Геллон взглянул в сторону моря, в самую даль, где отступил туман и его сердце содрогнулось. От края до края горизонта водная гладь полнилась кораблями – их искажённые носы, рваные парусины, мачты, походившие на исполинские леса… и им не было числа. Туман сбросил свою завесь, явив по истине устрашающую картину – всё кишит суднами, вызывая дрожь в сердце. Всё это походило на один колоссальный плавучий мегаполис, где есть и низкие дома, есть и высотные крепости, ставшие оплотом для тысяч бойцов. - Сколько же их? – тяжело вздохнула Лишари, подошедшая вместе с Фриджидиэном к краю верфи. – Клянусь жопой прорицателя, нам кабздец! Десятки кораблей. Казалось, что если они все единой волной двинуться вперёд, то станут неостановимой лавиной, которую невозможно остановить и она в буквальном смысле – смоет всё пред собой… ничего не сможет остановить это. - Вы испугались, госпожа Пегаст? – с вызовом спросил Захариил. – Пришло время внять словам Единого! Внять тем словам, которые Его посланник вам вложил в уши в древних пирийских руинах. - Откуда? – опешила девушка. - Он, - Захариил поднял руку к небесам, – всё знает! - Так может тогда Он пошлёт воинов нам? – спокойно, без привычной дерзости спросила Пегаст. – Тысяч сто. - Он никогда не оставит возможность самим справиться и проявить упорство и силу. Господь не оставит нас в этой войне. Геллон? Магистр Ордена оторвал взгляд от мириад кораблей. Тихим и спокойным голосом, полным сосредоточения, он обозначил: - Как говорил один охотник за монстрами – можно найти героев древности. Что ж, этим я, пожалуй, и займусь.