Сказка о сером человеке: Падение

На город медленно опускался вечер. Он стоял на террасе и наблюдал, как тот оживал, начиная сиять разноцветными огнями. Легкий ветерок слегка играл с его длинными черными, как вороново крыло, волосами, собранными в хвост. Строгий деловой костюм тёмно-синего цвета идеально сидел на подтянутой пропорциональной фигуре. Стоящий напротив молодой мужчина о чем-то говорил: несколько выгодных предложений, расчет бюджета в связи с возможной покупкой предприятия, перепланирование расходов. — Да, конечно. Давайте завтра обсудим это в офисе, — наконец прервал он его тираду. Сейчас меньше всего хотелось думать о работе, какой бы то ни было, хотя такие мероприятия, как это, и устраивались для приобретения выгодных знакомств. С облегчением вздохнул, когда наконец-то остался один. Он снова окинул взглядом ночной город. Свежие потоки слегка влажноватого воздуха дарили легкую прохладу, которой так не хватало жарким летним днем. Где-то там зажигались огни в домах, где каждый жил своей жизнью, и мысли об этом, как ни странно, дарили умиротворение. Впрочем, его одиночество длилось недолго. На террасе появилась высокая стройная блондинка в элегантном голубом платье. Она прошла на террасу и поставила на один из прозрачных столиков бокалы с шампанским, которые принесла с собой. Подойдя к молодому мужчине сзади, положила красивые ладони на его широкие плечи. — Ты всё ещё злишься на меня? Неужели этот незначительный инцидент бросит тень на наши отношения? Ведь это не так, правда? — тихо, с надеждой сказала она. — Ты повела себя недостойно. Это подрывает мою репутацию, — ледяным тоном произнес он. — Хорошо, ты победил, я виновата. Что я должна сделать, чтобы ты был доволен моей ролью в твоей жизни? — спросила она, обойдя его, чтобы оказаться к нему лицом и заглянуть в самые, по её мнению, красивые глаза в мире. Он молчал, глядя на нее с немым равнодушием, и это было плохим знаком. Девушка заметно нервничала. — Я хочу быть только в твоей власти; хочу стать капелькой дождя, чтобы утолить жажду твоих желаний; снежинкой, чтобы растаять в твоих объятиях. Каждое утро я хочу быть солнечным зайчиком, чтобы будить тебя на работу. Хочу быть луной, чтобы освещать по вечерам твою дорогу домой. Хочу быть твоей персональной зависимостью, — жарким шепотом продолжала она, прижимаясь к нему стройным телом, и её ладони легли на лацкан его пиджака. — Ты даже не представляешь, насколько все это банально, — не уступал он, пугая своим безразличием. — Я готова на все, чтобы заслужить твоё прощение и вернуть доверие, — не сдавалась она, обвивая его шею руками, потянувшись к его губам. Однако он пресек эти действия, разорвав кольцо её объятий. — Ты ведёшь себя вызывающе. Мы находимся на людях, а не в спальне, — в его взгляде скользнуло пренебрежение. — Неужели её мнение так важно для тебя? Она не похожа на человека из того круга общения, с которым стоит считаться, — надменно произнесла она, испытующе глядя на него. Его слегка повеселило пренебрежительное отношение блондинки к ней. Она не ездила в лимузине с личным шофёром и не любила броско одеваться только потому, что предпочитала удобство роскоши. Он молчал, переведя свой взор на ночной город, затем отошёл от неё, подойдя вплотную к перилам. — Алексис, — окликнула она его. — Элена, у меня нет сейчас настроения выяснять с тобой отношения. Иди в зал, скажи, я скоро буду, — в его голосе скользила усталость. «Её мнение... Для него оно было всегда на первом месте, а для меня...» — скомканные мысли привели к воспоминаниям.

* * *

После её ухода он подошел к нему в гостиной и довольно грубо повернул к себе лицом, спросил: — И какого это, Алекс? Обнимать, целовать её? — Я не понимаю, к чему ты клонишь. Ты сам настоял на этой глупой фотосессии. Какие теперь ко мне могут быть претензии? — резонно возмутился Алексис. — Я всего лишь хотел вывести тебя на чистую воду, — со злостью в голосе произнес Лукас. Никогда до этого он не видел в глазах брата столько ненависти. Они и раньше ссорились, но не так, сейчас всё было по-другому. Внезапно он принял боевую стойку, и Алексису пришлось блокировать согнутыми в локтях руками двусторонние спаренные удары Лукаса. Он попытался ответить правым хуком, но Лукас, уходя в сторону, легко перехватил его руку и, перекинув через бедро, заставил распластаться на полу, удерживая его за шею. Хотя боль от падения и смягчила ворса огромного ковра, лежащего на полу гостиной, от шума в голове это не спасло. Он навалился на него всем телом, не давая пошевелиться, зафиксировав руку над головой. Физически Лукас был сильнее своего старшего брата, но в квантопространстве было всё с точностью до наоборот. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — немного взволнованно произнес наконец Алексис. Лукас запустил сильные пальцы в его длинные волосы, заставляя запрокинуть голову, наклонился к нему так низко, чтобы тот мог его слышать. — Это было приятно, ты испытывал от этого удовольствие? Что ты чувствовал при этом? Алексис затравленно взглянул на брата. Он же буквально заставил сделать это, а теперь за это же и мстит. Алексис не боялся, что Лукас может причинить ему вред. Но он явно не ожидал от него подобного проявления ревности. — Что-то мне подсказывает, что любой мой ответ тебя не устроит, — ответил Алексис. — Не юли, Алекс. Тебе придется ответить. Maintenant, tu vas jouer selon mes règles, — решительно сказал он, довольно грубо дернув Алексиса за волосы. — Ты боишься, что между нами может что-то быть. Это не так. Я же обещал, что между нами ничего не будет, — произнес Алексис, догадавшись о его опасениях. — Не стоит рассматривать ваши отношения как договор аренды. Игра в любой момент может перестать быть таковой. И ты это знаешь. Я видел, с каким трудом ты сохранял хладнокровие. Ты к ней уже неравнодушен, не так ли? — не унимался Лукас. — Ты ошибаешься, тебе показалось, — отпирался Алексис. — Я так и не услышал ответа. Что ты чувствовал? — требовательным тоном произнес он. — Ничего не чувствовал. Мне было все равно, — с вызовом ответил Алексис. — Лжешь. Я видел, как ты смотрел на неё. Я слишком хорошо тебя знаю, братец, — сказал Лукас, наклоняясь к нему ещё ближе. Он понял, что хотел сделать его брат, и постарался оттолкнуть его. — Лукас, не надо, — Алексис вцепился в его одежду, пытаясь оторвать его от себя. Но тот только издевательски улыбнулся, наклонившись к его незащищённой шее. Дыхание Алексиса заметно участилось, в его взгляде он прочитал мольбу, к которой остался глух. Лукас приблизился настолько, чтобы брат чувствовал его дыхание на своей коже. Алексис ощутил прикосновение его жёстких ресниц к шее. Отчаянная попытка освободиться от захвата ни к чему не привела. В глазах Алексиса потемнело, он стал задыхаться. — Прошу тебя, хватит, — тихо попросил он. Лукас не торопился отстраняться, продолжая свои действия, пока брат не начал панически отбиваться, тяжело и часто дыша. Лукас с удивлением посмотрел на Марсана-старшего. Ужас застыл в его персиковых глазах. Он никак не мог унять бешеное сердцебиение. — Неужели до сих пор помнишь. Пора бы уже забыть об этом, — скептически заметил Лукас, догадавшись о причине его состояния, и отпустил его. Алексис отвёл взгляд. Ему было стыдно признать, что детские страхи до сих пор преследовали его. Младший брат знал, что он боялся прикосновения к этому месту на его теле до судорог, но, видимо, только сейчас понял, почему, и Алексису стало не по себе от этого. Он прекрасно сознавал, что того расстроила ссора с девушкой, а на нём он просто отыгрался. Лукас помог ему подняться. — Действительно глупо получилось. Страшно от мысли, что она теперь обо мне подумает, — вздохнул Лукас, растрепав свои волосы, переосмысливая свои действия в её отношении. — Об этом надо было раньше думать, — строго произнес Алексис, поправляя одежду. — Злишься? — поинтересовался Лукас, внимательно глядя на брата. — А разве тебя это волнует, — холодно ответил Алексис. Следующие три дня Лукас ходил за ним тенью и доставал его фразой: «Давай мириться». Алексис упорно игнорировал присутствие брата, считая, что он перешёл все границы дозволенного. Сидя в гостиной, Марсан-старший почувствовал его руки на своих плечах. Лукас привычно обнял его и притянул к себе, стоя за спинкой кресла. — Алекс, ну хватит дуться. Давай мириться. Я был неправ, признаю. Ну давай мириться, — жалобно протянул он. — Оставь меня в покое, — сказал Алексис, разрывая круг его объятий, вставая с кресла. — Давай мириться. А то я на тебя бабуле Эрин пожалуюсь, — сказал Лукас за обедом. Алексис, услышав имя самой строгой из своих близких родственниц, поперхнулся и раздраженно отложил столовые приборы. Мысль о том, что Лукас мог ей наплести, приводила в ужас. — Твоя нелепая попытка манипулировать мной выводит из себя, — с нескрываемой злобой ответил он.  — Ты просто не оставил мне выбора, — скорбно вздохнул Лукас. Алексис встал из-за стола и покинул кухню.  Буквально через пару часов, сидя в своем кабинете, Алексис услышал под дверью гитарные переливы и пение Лукаса и буквально схватился за голову.  — Боже, дай мне сил и терпения, — взмолился он.

So please, forgive me

For I know not what I do

So please, let me save the hands

I've been falling through on my way back to you

On my way back to you...

Высоким голосом пел тот. Алексис с посеревшим от злости лицом, уже созревший для убийства, резко распахнул дверь. Стихийное бедствие сидело прямо за дверью на полу, скрестив ноги, и бренчало на гитаре. — Ты что здесь делаешь? — выпалил Алексис. — Репетирую, — как ни в чём не бывало ответил Лукас, обернувшись к нему. — Почему под дверью моего кабинета? — закипая от злобы, спросил Алексис. — Ты знаешь, я тут внезапно понял, что именно здесь самая хорошая акустика во всём доме, — серьезно ответил Лукас. — Чего ты в конце концов добиваешься? — не на шутку разозлился Алекс. — Чтобы ты простил меня. Ты же меня любишь, — привел он последний аргумент. Алексис со злостью захлопнул дверь. На следующий день к вечеру он вернулся домой немного уставшим. Пришлось ехать на вызов, но всё прошло относительно гладко. С Лукасом они не общались, трудно было сохранять дистанцию, находясь в одной группе. Алексис не знал, вернулся ли тот домой или где-нибудь завис с приятелями. После того как он принял душ и поужинал в одиночестве, решил почитать что-нибудь, лёжа в постели. Однако его уединение было грубо нарушено. Дверь его комнаты распахнулась, и на пороге появился Лукас. Он плюхнулся на кровать рядом с братом. Парень выхватил у него из рук книгу и, схватив его в охапку, прижался к его спине. — Лукас, убирайся из моей постели и из моей комнаты, — с негодованием заявил он, пытаясь безрезультатно выбраться из его объятий. — Ещё чего. Помнишь, как в детстве. Я частенько приходил к тебе ночью, — произнес Лукас, зарываясь лицом в его всё ещё влажные волосы. — Лукас, я не собираюсь предаваться с тобой воспоминаниям, — упрямо произнес Марсан-старший. — Брось, Алекс. Мы же всегда и во всем помогали друг другу. Ты защищаешь меня там, я защищаю тебя здесь. Неужели до сих пор не простил меня? — продолжал Лукас. Алексис раздраженно оттолкнул брата и сел на постели. — Ты всегда был безответственным. Тебе всегда потакали, как младшему. Но это не значит, что я тоже должен прощать все твои выходки. Когда ты повзрослеешь, — резко отозвался Алексис. Лукас лег рядом с ним, положив голову ему на колени. — Тогда почему мне тебя в пример постоянно ставили? Я всегда любил тебя, Алекс, и сейчас люблю. Мы же как одно целое. Ты — часть меня, а я — часть тебя. Нам нельзя ссориться, — говорил Лукас, улыбаясь. Алексис посмотрел в его озорные персиковые глаза. — Я никогда не видел в твоих глазах столько ненависти, — тихо произнес он, но тон его голоса изменился, в нем слышалась печаль. Лукас встревоженно посмотрел на него. — И ты думаешь, я стану реально тебя ненавидеть? Брось, Алекс, ты же меня знаешь как облупленного. Да, я, возможно, был зол, раздосадован, мне, в конце концов, обидно. Я рядом с ней и очень часто её вижу, я могу даже прикоснуться к ней, обнять, но она ведет себя со мной, как девушка моего брата, несмотря на то, что это всего лишь притворство. И я всё дальше ухожу во френдзону. Я в тот момент подумал, если бы мы оба предложили ей переспать, то она с большей вероятностью не отказала бы именно тебе. Не знаю, почему я так решил. Естественно, я вспылил, ну, с кем не бывает, — оправдывался Лукас. — С большей вероятностью она бы послала нас обоих. А теперь прошу, покинь мою комнату, — тихо произнес Алексис с самым непроницаемым выражением лица. — Ты на меня больше не сердишься? — спросил Лукас, испытующе глядя на брата. — Нет, а теперь уходи. Я устал и хочу спать, — заявил Алексис, спихивая его со своих колен и демонстративно отвернувшись, улёгся на подушку. — Может быть, расчесать тебе волосы на ночь? — словно надоедливая муха, не унимался Лукас. — Нет. — Подоткнуть одеялко. — Лукас, уходи. — Спеть колыбельную... — Да уйдешь ты наконец, — вспылил Алексис, запустив в него подушкой. Лукас, смеясь, опрокинулся на кровать, чем вызвал ответную улыбку у Алексиса. — Спокойной ночи, Алекс, — сказал он перед уходом. — Спокойной ночи.

* * *

Он и понятия не имел, почему именно этот эпизод всплыл в его памяти. Всё чаще его воспоминания так или иначе касались её. Может быть, действительно именно в те моменты он был счастлив. Впрочем, потеряв самое дорогое, он предпочёл разрушить то немногое, что у него осталось, сжечь за собой все мосты, чтобы не было соблазна вернуться. Она одним своим взглядом и звуком голоса напоминала о той боли утраты, которая не отпускала его до сих пор, живя где-то в уголках его памяти. «Одиночество — это когда люди, которые тебе дороги, счастливы без тебя», — подумал он, вспомнив ясные чёрные глаза своего палача и, возможно, своего спасения.

* * *

Боль, которая убивает, и боль, которая дает понять, что ты все-таки жив. Он почувствовал свет, упорно проникающий сквозь просвет между сомкнутых ресниц. Он не был ярким, но был не менее раздражающим. Парень с трудом открыл тяжелые веки. Свет что-то над ним рассеивал. И боль, невыносимая боль во всем теле. «Я умер...» — пронеслась мысль. Он попытался пошевелиться. Эта попытка дорого ему обошлась, отдаваясь еще большей болью. Что-то сжимало указательный палец правой руки. Парень попытался поднять ее и посмотреть. Ладонь поднялась на пару сантиметров и безвольно упала на кровать. Боль. «Как же все болит...» — больно было даже думать. Послышался стук, затем торопливые шаги, слабый шорох, и свет как будто стал ярче. Затем его заслонила чья-то тень. — Артур, ну слава богу. Ты меня слышишь? — произнесла тень. Постепенно приобретя четкие очертания, превратилась в женское лицо. Девушка почему-то плакала. «Артур, моё имя», — сквозь полузабытье вспоминал он. «Почему она плачет, может быть я действительно умер. Тогда почему все так болит», — все еще думал он и тяжелые веки невольно смыкались. Не хотелось ни на что смотреть, ни о чем думать, ни шевелиться. Снова послышались шаги, тихие приглушенные голоса. Но он уже их не слышал, провалившись в глубокий сон.

* * *

Мара встала пораньше. Настроение впервые за эти дни не было подавленным. Видимо, благодаря влиянию Акиры. Она посмотрела в окно на зимний пейзаж. Всё так же мела позёмка, срывая с крыши мелкий ворох снежинок. Кое-что никогда не меняется. «Интересно, как демиурги создают миры внутри миров и что на это влияет: их настроение, желание или чётко продуманный план», — размышляла Мара, глядя на сугробы, занесённые снегом деревья, ледяной рисунок на окне. — Всем доброе утро, — привычно поздоровалась она, появившись в комнате вечеринок. Парни, присутствующие в зале, обернулись к ней, настороженно глядя на неё. Маре стало немного не по себе. — Что-то не так? — заволновалась она. — Ты что сделала с Эрикой? — насмешливо поинтересовался Рю. — Что она ещё натворила? — с тяжёлым вздохом поинтересовалась она, чувствуя, что такими темпами у неё разовьётся комплекс вины. Ведь Эрика явилась сюда из-за неё. — Пока ничего. Пришла утром, извинилась за своё вчерашнее поведение и ушла, — ответил Виктор. Мара прошла в зал и села в кресло. — Так разве это плохо, — сделала вывод она. У нее внезапно появилось ощущение спокойствия и безмятежности. «Крис была права, волнениями делу не поможешь. Надо просто набраться терпения и ждать», — подумала она. — Всего вам злого, — поздоровался Винсент, как всегда явившись в зал вечеринок с Касселем. — Мы с Тамарой ходим парой, — насмешливо отозвался Родион. — Заткнись, упырь, — не изменяя себе, резко ответил Винсент. Родион не растерялся и показал язык обидчику. День обещал быть занятным. У Мары зазвонил телефон. На экране высветилось лицо Крис. Девушка некоторое время не решалась взять трубку, боясь плохих новостей. Она встала с дивана и вышла в коридор. На звонок все-таки пришлось ответить. — Мара, ты только не волнуйся... Даже не знаю, как сказать... Артур очнулся. И знаешь, что странно, на нем ни царапины, только послеоперационные шрамы остались, а так ничего... представляешь. Мара, ты меня слышишь? — взволнованно говорила Кристалия. — Да-да, слушаю, — стараясь унять волнение, ответила Аржент. — К нему сейчас нельзя, но когда можно будет, маякну, — продолжала Крис. — Хорошо, — сказала Мара и положила трубку. Девушка вздохнула с облегчением. В коридор вышел Себастьян и с тревогой посмотрел на нее. Мара улыбнулась, не удержавшись, заплакала. Парень подошёл и обнял ее. Девушка уткнулась лицом в его плечо. — Я жизнью тебе обязана, Себастьян. Мне и тысячи лет не хватит, чтобы расплатиться с тобой, — тихо произнесла она. Он чуть отстранился, с нежностью глядя на неё, провел длинными пальцами по её залитым слезами щекам. — Вкусняшку приготовишь? — как-то совсем по-детски попросил он, тепло улыбаясь, чем вызвал невольный смешок у девушки. Она обняла его в ответ. — Сколько захочешь, — прошептала она.