Кажется, самое время

Голова у Итэра болела нещадно. Ему казалось, что его несчастный мозг распух и стал в пять раз тяжелее нормы. Тошнота накатывала постепенно, будто растягиваясь, как тени деревьев в закатном свете солнца. И когда золотой диск уходил за горизонт, одна большая тьма накрывала весь мир. Итэру не нужно было ждать заката, ему было достаточно просто открыть глаза, что в его состоянии уже казалось подвигом великим, потому что по ощущениям веки насильно кто-то склеил чем-то очень липким, и когда он всё таки оторвал их от лица, приглушённый свет от лампы, стоявшей на тумбочке у изголовья кровати, буквально ослепил путешественника. Ох, ещё и эта тошнота усиленная резостью в глазах. Рот непроизвольно скривился, что также отдалась неприятной пульсацией где-то в висках, а та в свою очередь равномерно раскатилась по всей голове. Но взгляд всё равно потихоньку прояснился, Итэр смог осмотреть комнату. Та в свою очередь оказалась вытянутой и достаточно маленькой: по длинной стороне где-то шагов пять, а по короткой четыре— на глаз прикинул Итэр. Следующее, что бросилось во внимание, после небольших габаритов помещения, было её ещё более скудное убранство; оно, и вовсе, представляло из себя стул, прикроватную тумбу и кровать, которая кстати была достаточно узкой для юноши, и тем более для взрослого человека, но сама постель, на удивление, была очень мягкой и чистой, что чувствовалось всем телом, если бы вы оказались на ней, то возможно утонули бы во всей мягкости перины и пухового одеала с подушкой, а уже через пару секунд погрузились в прекрасный мир грёз. Мысли в голове путались, и мягкость кровати с её заманчивастью и очаровательностью только что сошедшего сна приковали всё внимание к себе, и о дальнейшей визуальной экскурсии по опочивальне нашего героя не оставалось возможности и думать. Итэр снова прикрыл глаза. Воспоминания о недавних страданиях при открытии егошних, собственно, очей вернулись и разрослись в больном мозгу уже в полное осознание беспомощности, потому что остального тела он даже и не чувствовал, что уж можно говорить о желаниях поднять руку или ногу, а тем более хотя бы сесть. Но чувство реальности уже не покидало бренную тушку героя! Оно с каждой секундой становилось всё отчётливие и острее. И вот он уже ощущал слабое дуновение ветерка, слышал заниматьлую мелодию, скользившую над ухом и напоминающую сразу все народные песни Ли Юэ, даже запах прянной еды, но последнее было совсем тонким и более прозрачным, почти бесплотным. На фоне всех этих мягких ощущений особенно ярко читался аромат цветов цинсинь. Для Итэра, за его уже долгое время прибывания в Ли Юэ, этот аромат стал негласным отпечатком спокойствия и безопасности так же, как и его неизменный спутник на этой земле контрактов, денег и договорённостей. Сяо. Как же ему нравилось видеть рядом с собой этого строгого на первый взгляд адепта; немногословность, но бузеусловная преданность вере, обещаниям и клятвам поражала своей стойкостью и нерушимостью. Как огромная высочайшая крепость в центре вечно бушующего окена, многометровые волны которого так и норовят разбить вдребезки это вековой оплот надежды, ставший уже домом и опорой для Итэра. — Ммм, как приятно, — голос путешественника был наполнен сонной хрипотцой, — хочу увидеть Сяо... — Чтобы хоть что-то увидеть, нужно открыть глаза, — знакомый до приятных мурашек по всему телу голос разбил нависшую тишину, прирываемую лишь лёгким музыкальным мотивом и шумным сопением Итэра. Простое предложение вырвало из подступаюшего сна, и глаза резко открылись; казалось, что угнетающей тяжести не было и в помине. И вправду, на окне, которое располагалось прямо над кроватью, сидела небольшая и стройная фигура юноши, казавшегося очень молодым и даже умилительно наивным , но только до тех пор, пока зритель не проявит большего внимания в созерцании столь прекрасного создания. На улице уже было темно, но далёкий гул толпы, музыка и свет фонарей говорили о том, что поздняя жизнь города в самом разгаре. Этот красновато-оранжевый полумрак отражался рефлексами и бликами по всей поверхности его тела, заполняя сторону его фигуры, развёрнутую от света прикроватной лампы, миллионом оттенков и тонов, делая грань между светом и тенью практически невидимой. Природная холодность лица и идеально очерченые мышцы показывали его схожесть с греческой скульптурой — такой же идеальный, ослепительно прекрасный, но отталкивающе неживой. В самое это мгновение казалось, что в нём не было ни капли изъяна и ассиметрии, характеризующей всё живое и давая миру лёгкое напылением беспечности и индивидуальной красоты. Он был абсолютно красив, что временами пугало. От наглого разглядывания адепта Итэра отвлекло смущённое покашливание с другой стороны кровати. Итэр перевёл взгляд и увидел девушку: молодую и плещущую жизнью и энергией, но странная манера держать себя добавляла ей некую двусмысленность. Было видно, что она хотела казаться старше, но не совсем преуспевала в этом. Очки добавляли строгости, но лёгкий румянец на щеках выдавал смятение. И почему же? Остаётся только гадать. Черты лица были абсолютно неприметными, что можно было утверждать и про причёску. Просто симпатичная особа с чёрными волосами и очень люботными карамельными глазами. Наряд её был весьма прост, без каких-либо излишеств и преукрас, но материал так и светится качеством, кажется, лёгкий орнамент был выполнен из золотых нитей. В идеи этого наряда, безусловно, была грациозность и статность, но с неодназначным образом гостьи наряд преобретал такую же скомканность. В руках она держала тетрадь и карандаш. — Прошу прощение за беспокойство. Меня зовут Цзинь Яо, — традиционно поклонилася девушка. — Дочь господина Цзинь Си, известного лекаря в Ли Юэ и за его пределами, — прозвучало крайне бойко и гордо. Сразу видно, что она гордилась предком и его делом. — Ох, очень приятно познакомиться. Я Итэр — путешественник,— он тоже хотел сделать поклон, как его учил Сяо, но слабость всё ещё сковывала движения, и в итоге получилось крайне неловко. — Я уже знаю! Ваши подвиги давно обогнули наш город. Для меня огромная честь встретить Вас лично. — Что Вы... Я просто сделал то, что должен был, — Итэр почувствовал, как его лицо начинает алеть. Когда-нибуль он точно привыкнет к тому, что он стал некой знаменитостью местного разлива, да и не только. — Это очень занимательно! — воскликнула Цзинь Яо и сразу что-то начала строчить в своей тетрадке, чему-то радостно улыбаясь. — На самом деле я хотела бы обсудить ещё парочку вопросов, — предложение быстро протароторили, не давая возможность понять смысл и как-то отреагировать.— Ну для начала, меня очень интересует, как именно Вы...- — Цзинь Яо, — резко отрезал Сяо. — Я пригласил тебя не для этого. Займись, пожалуйста, своими прямыми обязанностями. После этих слов лицо девушки моментально потеряло нотки зарождающегося азарта, и вернулись изначальное напускное спокойствие и капля умудрённости. Выглядело забавно, в хорошем смысле. — Ха-ха, точно, — попытка предать всему лёгкий окрас шутки не удался. —Спасибо, господин Сяо. Я же здесь не за светской беседой. Прошу меня простить. — Ох, ничего страшного. Не переживайте, — Итэр старался сгладить неловкость. — Как я уже успела сказать, что родом я из семьи лекаря. С самого детства меня учили искусству врачевания, и к этому у меня оказался врождённый талант, — гордо поправив очки указательным пальцем, слегка хмыкнула. Видно, что в этой теме уверенности ей не занимать. — Поэтому, во время отцовских отьездов из города, место главы семейной больницы достаётся мне, — она выжидающе стала смотреть на Итэра. — Ну... я очень восхищён Вами. Должно быть это говорит о том, что Вы замечатьный врач, — путешественник не совсем понимал,что от него хотят, поэтому решил пойти по тропе наименьшей опасности — сделать комплимент. — Конечно это так! И я рада Вас обрадовать, что этот замечательный врач, — она показала на себя рукой, а лицо у неё так и светилось, — будет заниматься Вашим оздоровлением. — Я очень польщён этой привилегей, но не думаю, что в этом есть острая необходимость, — Итэр был немного удивлён такой активности со стороны девушки. — Как бы и не так! Ваше состояние требует серьёзного ухода. — Нет, что Вы. Мне просто нужно отлежаться один день, и всё придёт в норму. Думаю, что я просто переутомился немного. — Нет-нет. Послушайте же меня, — её лицо нахмурилось так, что казалось, будто она может отвесить подзатыльник больному.— Ваше тело и дух явно не в лучшем расположении. Этот недуг я уже встречала года три назад, и прошлый пациент чуть не лишился жизни! Поэтому под моим надзором Вам следовало бы провести не менее месяца! После истории про пациента из практики Цзинь Яо, Итэру стало очень не по себе, а активность девушки при столь серьёзных разговорах доставляла ещё большего беспокойства. — Прекрати пугать Итэра. Он не обычный человек, поэтому смерть ему точно не грозит, — а вот о судьбе несчастной врачевательницы, после столь злой интонации от Сяо, можно было и задуматься. — Дай уже ему лекарство и иди по своим делам, — тут не могло быть и капли возражений. — Но господин Сяо! Уж простите меня, при всём моём уважении к Вам, но Вы не можете столь бесстыдно опровергать мои навыки как врача. Если я говорю, что проблема серьёзна, это значит, что она действительно серьёзна. Просто так свои слова я на ветер не пускаю. Лицо Сяо отдавало пробирающим холодом, от которого в эту секунду можно было почувствовать неподдельный страх, его тонкие брови съехали к переносице, образуя чёткую морщину между ними, а глаза злобно поблёскивали золотом. Адепт был не далёк от взрыва. Лицо девушки же пылало жаром, она вся покраснела, и вот-вот из ушей её пойдёт пар. Она определённо была зла. Итэр немного смутился от эмоций человека и адепта. Они находились по две стороны от него, поэтому ему казалось, что он был в самом эпицентре военных действий. Ещё немного и от напряжения между его другом и врачом можно будет получить ожог. А главное, что не мог понять Итэр, так это то, почему вообще они так ярко реагируют друг на друга. Про Цзинь Яо отвечать он не мог, так как познакомился с ней всего минут 10 назад, а вот про Сяо очень даже мог. Сяо далеко не был вспылчивым и любящим споры, он разговаривал резко, но это никогда не было призывом к конфликту, это скорее просто манера речи. А то, как он реагировал на эту девушку, вызывало у путешественника беспокойство, ну и немного забавляло его. — Ну же, успокойтесь, ребята, — Итэр всё-таки решил выступить в качестве посланца мира между этими двумя. — Давайте не будем впадать в крайности. Сяо, думаю, тебе стоит отойти ненадолго, а мы пока поговорим с доктором. Позже я с тобой всё обсужу, — нужно как модно поскорее спровадить девушку, а уже потом спокойно насладиться обществом адепта, обсуждая все проблемы и события, произошедшие за последнее время.