12.16 Endgame

Уже минуло шесть утра, когда Тони посчитал, что можно отпустить от себя спящую Пеппер. Он прекрасно понимал, что она сильно устала из-за всего, что вчера произошло, из-за всех многочисленных эмоций. Поэтому он очень осторожно вытащил свою руку и переложил её голову на подушку, аккуратно поддерживая ладонью щёку. Пеппер что-то неразборчиво пробормотала и сразу же повернулась к его подушке. Тони тепло улыбнулся и погладил её лицо костяшками пальцев. Он будет скучать. Тони говорил с женой и рассказывал ей их историю до тех пор, пока его голос не охрип, а рот не пересох. Она уснула примерно в пять, но он на всякий случай продолжал говорить, поскольку хотел сделать всё, чтобы успокоить её, а ещё чтобы самому эгоистично наслаждаться этим моментом. Не только Пеппер нервничала. Просто он должен был думать о другом. Он должен был сосредоточиться на всех сценариях, различных возможных исходах путешествия во времени, поиска камней, на перспективе вернуть домой Хэппи и Питера. Самый большой риск заключался в человеческом факторе, а в технике он был совершенно уверен. Он тихо прокрался в в гардероб и взял тёмные джинсы и синюю кофту. Потом методично занялся приведением себя в порядок: нанёс дезодорант и одеколон, почистил зубы, причесался, подстриг бороду. Тони старался занять руки и голову этими будничными задачами, убеждая себя, что это обычный выезд в город, каких за эти годы было множество, и что эта поездка совершенно не отличается от сотен или даже тысяч тех, что он совершал, будучи генеральным директором компании. Потом он вновь прошёл в гардероб, бросив по дороге взгляд на Пеппер, желая убедиться, что она продолжает спокойно спать. В глубине гардероба под десятками пар обуви (для разнообразия его собственной) была погребена маленькая сумка, которую он использовал для коротких поездок. Тони покидал в неё какие-то вещи, не сильно задумываясь, ведь, по идее, он не должен ни в чём нуждаться в лагере, хоть и не был там вот уже пять лет. Когда собирать стало уже нечего, он вышел из гардероба и погасил в нём свет. Комната вновь погрузилась в темноту. Он ведь поступает правильно? За последние восемь часов эта мысль неоднократно всплывала в его голове. И теперь, стоя с чемоданом в руках и готовясь уйти из дома на рассвете, Тони волновался, что совершает самую большую ошибку в своей жизни. Пеппер пережила достаточно. Морган пережила достаточно. Его родители пережили достаточно. Тони смог справиться с трагедией распыления, причём он не просто выживал, но и по-настоящему жил. Конечно, мысли о том, как Питер рассыпался в пепел у него на руках, или о том, как лучший друг в последние минуты жизни пытался защитить его семью, всё ещё очень больно ранили, особенно если он слишком долго смотрел на их фотографии. Хотя, они бы хотели, чтобы он продолжал жить. Они бы не хотели, чтобы он слишком сильно убивался, стал бесплотной тенью, ходячим мертвецом. Он очень часто видел подобное, когда глаза Наташи стекленели, если он спрашивал её о Клинте, или когда Роуди приезжал к ним погостить после долгих миссий. Они не смогли пережить то, что произошло, и это уничтожало их. У Тони же это получилось. Но тогда почему он не может всё бросить? Почему не может передать эстафету Брюсу? Остаться в постели с женой и проводить день за днём, играя с дочкой? Почему не может подумать о себе, хотя имеет полное право это сделать? Ты прекрасно знаешь ответ. Нужда многих перевешивает желания отдельных людей. Тони со вздохом чертыхнулся, отложил сумку и прошёл к прикроватной тумбочке Пеппер. У неё там царил идеальный порядок (а не бардак, как у него самого), достал листок бумаги и ручку. Потом осмелился включить свой ночник и щёлкнул ручкой. Звук получился излишне громким и эхом разнёсся по комнате. Тони посмотрел на спину Пеппер. Та не шелохнулась. Что он может сказать в такой момент из того, что они ещё не сказали друг другу? Пеппер обязательно разозлится, что он её не разбудил, чтобы попрощаться, но ей нужно было отдохнуть, а ещё он боялся, что сломается, если она ещё хоть раз заплачет. Он долго в задумчивости крутил ручку в руках и потом, наконец, решил, что писать. Я люблю тебя Не скучай. Нет. Так нельзя. Он действительно был уверен, что это не конец, и они не прощаются. Он не допустит этого. Я люблю тебя три тысячи раз. Не скучай. Я скоро вернусь, обещаю — Тони. «Прости меня, Пеп», — мысленно прошептал он. Он сложил записку и пристроил под заряжающийся телефон Пеппер, чтобы она её точно заметила. Потом склонился и поцеловал жену в макушку, вдыхая дурманящий запах её шампуня и наслаждалась уютным теплом, исходящим от неё. Значительно раньше, чем ему бы хотелось, он отошёл, взял сумку, в последний раз осмотрелся и вышел в коридор. Нервно вздохнув, Тони пошёл по коридору, стремясь в комнату Морган. Он не мог уйти, не попрощавшись с ней. Он не делал так ни разу за всю её жизнь, и начинать сейчас не собирался. Он вошёл в детскую, оставив сумку в дверях, и прошёл к кровати дочери. У Тони не укладывалось в голове, насколько она уже выросла, он слишком хорошо помнил дни, когда она была беспомощным ребёнком и всё время нуждалась в нём. И ещё, пусть внешне она была его копией, по характеру она была очень сильно похожа на мать, и Тони этим гордился значительно больше, чем мог кому-либо признаться. Он очень надеялся, что, если всё закончится плохо, когда-нибудь она поймёт, почему он принял такое решение. — Эй, Магуна, — прошептал Тони, убирая волосы с лица девочки и гладя её по спине, стараясь разбудить как можно осторожнее. Сонные карие глаза медленно открылись и сфокусировались на нём. Тони тут же вспомнил, как первый раз взял её на руки, и она просто молча смотрела на него и завороженно слушала, что он говорит. Морган зевнула и потёрла глаза. — Папочка? Что такое? — спросила она таким же шёпотом. — Всё в порядке, зайка, прости, что разбудил. Просто… Оказалось, что папе нужно уехать на несколько дней, и я хотел тебя предупредить. Не мог же я не поцеловать тебя на прощание, — он изо всех сил старался говорить бодро и как ни в чём не бывало. Морган заговорщически улыбнулась, склонилась к отцу и проговорила, прикрыв рот ладонью: — Это из-за той важной чертовщины, которой ты занимался вчера вечером, да? Тебе поэтому надо уехать? — Морган Старк, — возмутился он без малейшего намёка на злость. Девочка хихикнула и положила голову обратно на подушку. На её счастье, она была слишком умна. — Ну да, я открыл кое-что важное, так что мне надо поехать и немного помочь Мстителям. — Как помогал раньше тёте Нат и дяде Роуди? — Именно. Это очень важный проект, и мне нужно самому приглядеть за всем, понимаешь? — спросил Тони, и в его голосе проскочили умоляющие нотки. — Ага, — серьёзно ответила Морган и покивала головой. Тони немного пощекотал девочку, и она вновь захихикала. — Я и не сомневался, ты ведь умница. Но, слушай, у меня к тебе есть серьёзная просьба. Пока меня не будет, не обижай маму, ладно? Не спорь, когда надо идти купаться, или ложиться спать, или ещё что-то в этом духе, и я обещаю: когда вернусь, привезу тебе две огромные коробки вишнёвых леденцов. Что скажешь? — Правда? — Правда. Клянусь, — отозвался он, протягивая ей мизинец. Морган зацепилась за него своим намного более миниатюрным пальчиком, и Тони вдруг окатила тёплая волна осознания, что он делает это и ради неё тоже. Он не должен об этом забывать. Его дочь должна была узнать Питера и дядю Хэппи не только по рассказам. — И ещё, пожалуйста, побольше обнимай и целуй её. — Ну, это я и за просто так могу, — согласилась Морган и опять зевнула. Тони улыбнулся во весь рот. — Спасибо, малыш. А теперь засыпай обратно, ладно? — Ладно. Я люблю тебя. — Всего-то, просто любишь? Вчера вроде любила меня три тысячи раз. Морган засмеялась, уткнувшись в подушку, а Тони накрыл её маленькую фигурку одеялом. — Ты меня разбудил, — объяснила она. Тони усмехнулся. — А я-то думал, что твоя любовь безусловна, маленький чертёнок, — он быстро склонился и поцеловал лицо дочери, из-за чего она засмеялась ещё сильнее и попыталась спрятаться под одеялом. — Ладно, ладно, — он отстранился и дал ей устроиться поудобнее. — А я всё равно люблю тебя три тысячи раз. Я буду скучать и ждать, когда смогу вернуться домой и увидеть тебя. — Хорошо, папочка, — легко согласилась Морган, и Тони какое-то время наблюдал, как её глаза потихоньку закрываются. Потом постоял ещё немного и повернулся к двери. Стоило ему потянуться за сумкой, как девочка заговорила вновь. — Папочка? — Да, зайка? — Если соскучишься, попроси Пятницу включить тебе «Тайну Коко». Там есть песня, которая может поднять тебе настроение, — сонно пробормотала она. У Тони внутри всё завязалось в тугой узел. Он видел этот мультик приблизительно двести пятьдесят раз, поэтому прекрасно знал, о какой песне идёт речь. — Ты тоже, Морган. Спокойной ночи. — Спок’ой н’чи. Тони схватил сумку и вылетел из комнаты, стараясь передвигаться как можно осторожнее. Он чувствовал, что к нему вновь стал возвращаться страх. Он делал всё правильно. С ним всё будет хорошо. Он вернётся домой так быстро, что никто глазом моргнуть не успеет. Обязательно. И всё равно за дверью комнаты Морган его накрыла паническая атака. Немного придя в себя, он накинул коричневую куртку, висящую при входе. Перед тем, как уйти, он ещё раз оглядел свой дом, место, подарившее ему уют, любовь и безопасность. Он очень надеялся, что все его поймут. *** — Ты нашёл решение? Тони замер, не успев положить сумку в багажник Ауди. Он не ожидал, что кто-то проснётся так рано, именно поэтому и решил уехать на рассвете. Но его отец, конечно же, нарушил все планы. Тони глубоко вздохнул, расправил плечи, а затем поставил сумку обратно на дорожку, мысленно порадовавшись, что успел, хотя бы, спрятать щит Кэпа, иначе вопросов было бы ещё больше. Потом повернулся и встретился со взглядом Говарда, который шёл к нему, одетый в халат. В руке у него дымилась кружка с кофе. Тони кофе сейчас не помешал бы. — Да, — признался Тони. — И решил просто сбежать, ни с кем не попрощавшись? — Я не думал, что кто-то не будет спать так рано. Дай угадаю, Клак Норрис? — Ежедневно будит меня с первыми лучами, — ответил Говард, поставил кружку на плоское ограждение крыльца и подошёл ближе. — Могу дать тебе беруши. Я делаю такие… Делал такие Питеру. Наверняка они ещё где-то остались. Говард лишь отмахнулся, наконец приблизившись и вставая прямо перед Тони. Прошли годы с тех пор, как фигура отца казалась ему угрожающей, но сейчас, оказавшись с ним лицом к лицу, он вновь почувствовал себя так, словно был ребёнком, его застукали за игрой с изобретениями Говарда и будут отчитывать. — И что же это за решение? Тони криво улыбнулся и поднял кулак, демонстрируя Говарду недавно созданный хрононавигатор. Он даже ещё не остыл, Пятница всю ночь печатала его в гараже и закончила буквально только что. — Перевёрнутая лента Мёбиуса. — Шутишь? — поразился Говард, внимательно изучая устройство. — Неа. Напало вдохновение, Пятница добавила кое-что к программе, над которой мы работали в самом начале, и… заработало. — Вот чёрт. Мы все эти годы были так близки к решению и даже не знали об этом. Что же тебя так вдохновило? В памяти всплыла его фотография с Питером, где они держат перевёрнутый фейковый сертификат о стажировке, а также чувство вины и отвращения к себе, которые он изо всех сил пытался подавить, но потерпел неудачу, когда вновь задумался о гибели мальчика. Он вспомнил, как Питер рассыпался в пепел у него на руках, и насколько беспомощным он себя тогда чувствовал. Теперь добавилась злость и новое чувство вины, ведь Тони понял, что решение было очень простым, буквально смотрело на него, но он забросил проект и попытался обо всём забыть. Если бы он не сдался, он бы смог сделать это много лет назад. — Да просто повезло, на самом деле, — пожал плечами Тони. Он не хотел обсуждать эту тему, так как боялся проболтаться о чём-то слишком личном. — А Пеппер знает? Да чтоб тебя, Говард. — Я вчера всё ей рассказал. — И они с Морган не буду возражать, что ты уезжаешь, не попрощавшись? Тони почувствовал, как адреналин, который ещё не до конца улёгся после панической атаки, трансформировался в возмущение из-за бесцеремонности отца. То, что Тони делал, его совершенно не касалось, он не должен был ему ничего объяснять, не должен был говорить, что попрощался… по-всякому. — Они поймут. Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее вернусь домой. Будто ты сам так не делал, — огрызнулся Тони, не удержавшись. Но Говард, казалось, совершенно не разозлился на него. Вместо этого он виновато хмыкнул и посмотрел на него затуманенным взглядом. — Что ж, я это заслужил, — тихо проговорил старик и убрал руки в карманы халата. — Но всё же я никогда не путешествовал во времени. — А разве тебе угрожала меньшая опасность, когда вы с тётей Пегги занимались делами Щита? Когда ты согласился перевозить сыворотку суперсолдата? — Ты прав. Но именно поэтому так важно попрощаться со своими близкими. Тони поёжился, схватил сумку и закинул в багажник. Она звякнула, столкнувшись со щитом Стива. — Пеппер знает. Мы всю ночь об этом говорили. — И она знает, что ты вот так сбежишь? — Говард, я не знаю, зачем ты ко мне прицепился, но ты никак не можешь повлиять на то, как я решил всё сделать, это просто не в твоей власти. Я уже не маленький, понимаешь? — Сынок, это не простой день, не просто ещё одна миссия. Это путешествие во времени. Оно может стать чудом, о котором мы все мечтали и на которое надеялись, но может и нет. Риск полной катастрофы просто астрономический. Ты собирался сказать хоть что-то мне и твоей матери? — Я собирался сделать это, когда вернусь, — Тони пожал плечами, захлопнул багажник и скрестил руки на груди. Он чувствовал, как кровь стынет в жилах и всё сильнее подступает тревожное состояние. На лице Говарда отразилась борьба нескольких противоречивых эмоций. Он опасался произнести следующие слова, словно вместе с ними оживёт самый главный страх его жизни: — А если не вернёшься? — Если не вернусь… — Тони печально улыбнулся. — Я к этому подготовился. Я оставил… кое-какие послания для всех в гараже. Пятница знает, что делать… Но я не собираюсь доводить до этого. — Кто же собирается? Вопрос повис в прохладном утреннем воздухе. На горизонте наконец показалось солнце. — Позволь хотя бы пойти с тобой, — попросил Говард, но Тони уверенно помотал головой. — Здесь ты мне нужнее. В лагере меня встретят Роуди и Брюс, и мы попытаемся собрать всю старую команду. Если что-то пойдёт не так… — он запнулся. Ему совершенно не нравилось думать об этом, но, как учёный, он должен был продумать все исходы, особенно самые плохие. Если они опять не справятся, если всё опять пойдёт плохо, Тони должен был быть уверен, что кто-то сможет присмотреть за его семьёй. Говард не пытался говорить, что всё будет хорошо. Они оба были достаточно взрослыми и повидали в своей жизни достаточно, чтобы не верить в сказки, но Тони надеялся, что отец понял, о чём он его просит. Что отец понимает, сколь важную вещь он доверяет ему. Тони увидел момент, когда просьба окончательно дошла до него. Плечи Говарда словно опустились от тяжести возложенного бремени, но, тем не менее, он излучал решимость. — Я позабочусь о том, чтобы с ними было всё в порядке, — искренне отозвался он. — А ты смотри: лезь только в то, что действительно нужно, и сразу возвращайся. Не шути со временем, а то оно может пошутить в ответ, — мрачно добавил старик. — Да, да, — ответил Тони, отводя глаза и стараясь не забыть то, что хотел сказать. — Слушай… спасибо… за всё. Я рад, что у нас был второй шанс. — Я тоже… Но мы не прощаемся, — твёрдо проговорил Говард и порывисто заключил сына в крепкие объятья. Тони обнял его в ответ, стараясь запечатлеть в памяти этот момент на случай, если он последний, стараясь запомнить силу отца. Они старательно делали вид, что не замечают, как у обоих глаза наполнились слезами. — Я люблю тебя, пап, — прошептал Тони, всхлипнул и почесал переносицу. — И я люблю тебя, сынок. Я знаю, что ты будешь идти до конца любой ценой, и поэтому… Я очень тобой горжусь. Много лет назад прошлый Говард никогда бы не смог такое сказать, но сейчас, после столь обширной практики, он гордился, что может выразить то, что он чувствует и всегда чувствовал к своему сыну. Теперь он недоумевал, почему не мог так делать с самого начала. — Я вернусь, — повторил Тони. Говард продолжил стоять на дорожке, даже когда Тони загрузил свои вещи и завёл машину. Он помахал Говарду рукой и поехал, наблюдая, как отец и их дом медленно уменьшаются в зеркале заднего вида. Лишь когда они совсем исчезли, он наконец дал волю слезам. Всё будет хорошо…