Добро? Зло? Или жизнь Великого Мага

      Как только Грид переместил куклу за дверь, перед ним тут же возникли несколько экранов. С серьёзным выражением он принялся изучать их содержимое. — Не припомню такого эффекта после пробуждения этого пламени, — хмуро размышлял волшебник, вспоминая белые глаза девушки. — Что-то не так… — он придирчиво просматривал свежие результаты анализа, но ничего странного или выходящего за рамки нормы не видел. Всё казалось в порядке. — Ненавижу неизвестность… — процедил он. — И как назло, именно сейчас печать в её теле была стёрта, а моя магия — всё равно что яд для обычного человека, — Грид ощутил мерзкое чувство бессилия, которое сейчас уж точно не было его союзником.       Он делал всё это не только ради них, но и ради себя. Во время трансформации, чтобы не проиграть зверю, ему нужно было оставаться абсолютно спокойным — не дать ни единого шанса на то, чтобы тот зацепился хоть за что-то и попытался использовать это. Требовалась полная концентрация на процессе: поглощения, усвоения, превращения. Малейшее колебание могло привести к трагичному для него исходу.       Да и зелья, подавляющие эмоции, с его нынешним уровнем силы, типом магии и драконьим иммунитетом просто не действовали. То же касалось и заклинаний — их эффект был лишь кратковременным. А артефакты давали слабую отдачу из-за врождённой устойчивости, присущей даже не чистокровным драконам. Поэтому Гриду нужно было заранее уладить все дела, чтобы пройти трансформацию спокойно и не позволить звериной сущности захватить контроль, воспользовавшись малейшей трещиной в его разуме.       А то, что борьба будет — он знал точно. Драконья кровь слишком сильна, слишком доминантна. Подавить её — особенно в тех объёмах, которые он собирался использовать — невероятно сложно.       Может, у него ещё был бы шанс до обращения, когда в нём не было дьявольской энергии. Но теперь… оставшаяся воля древнего дракона вряд ли станет союзником, как в прошлый раз. Скорее всего, она сразу попытается уничтожить его. Это будет тяжёлое противостояние.       Спустя несколько секунд волшебник шумно выдохнул, плотно сжал губы и покачал головой: — Пламя Жизни и Смерти никогда не нарушает договора. Не говоря уже о том, что через Лаки я оставил страховку в её теле… — он прикрыл глаза, наблюдая, как Эйлин и Белла обнимаются. На губах заиграла едва заметная, мягкая улыбка. — Я стал слишком сентиментальным. И слишком вспыльчивым. Это уже чересчур не похоже на моё обычное поведение… чёртова трансформация…       Раньше, в любой ситуации, он всегда думал, прежде чем действовать. Но в последние дни эмоции стали куда ярче — и порой брали верх над разумом. Хотя здесь нельзя было забывать и про драконью природу — жадность, острое чувство собственничества и болезненное неприятие потерь. Даже мысль о том, что кто-то может навредить или, не дай Мерлин, прикоснуться к тому, что принадлежит ему, вызывала гнев.       Это была ещё одна причина, по которой он не хотел доводить трансформацию до конца — не хотел терять свою человечность. Драконы — могущественные существа, равных которым почти не существует. Людям, чтобы победить хотя бы одного дракона равного ранга, приходилось объединяться в целые группы. И даже тогда шансы были невелики.       В его мире почти никто не прибегал к такому способу усиления — в основном из страха навлечь на себя ярость драконов. Здесь такого страха не было, но возникала другая проблема: ресурсы и время. Драконы развиваются в разы медленнее других магических существ и нуждаются в особых материалах. Конечно, можно обойтись без них, но тогда продвижение займёт в разы больше времени. А самых важных ресурсов, увы, в этом мире не было. Поэтому, если в человеческом облике он мог бы достичь пика ранга Великого Архимага за пару тысяч лет, то в форме дракона на это ушли бы десятки, если не сотни тысяч.       Но даже не это его останавливало. Он просто не хотел терять себя. Хотел сохранить человечность. Сдержать обещание, данное наставнику, и не стать чудовищем. Увы, выбора ему больше не оставили.       С горькой усмешкой он поднял покрытую чешуёй руку на уровень лица. — Хотя… я уже нарушил своё обещание. Дважды, — в памяти всплыло хмурое лицо Ихироса. — Интересно, как он сейчас поживает?.. Уверен, после того, что я сделал, он был в бешенстве, — Грид усмехнулся и, ощущая, как разум немного проясняется, вновь закрыл глаза. — Похоже, они закончили… А теперь, на всякий случай, стоит провести дополнительную проверку…

***

      Следующие два дня Беллатрис провела в комнате с Нагайной, сразу после почти двухчасового осмотра. Однако просто сидеть без дела она не могла — и, несмотря на протесты Эйлин, в итоге именно последняя и сдалась под её напором. Всё же, от постельного режима Беллу никто не освободил, так что разбираться со всем ей приходилось прямо в кровати. Но даже так она была вполне довольна.       Что касается внешнего мира — вчера город Новолуния и все его магазины в Косом переулке вновь открылись, возвращаясь к привычному ритму жизни. Гриду пришлось потратить немало времени на восстановление города — не только зданий, но и линий рун, защитных чар, и даже артефакторную с нуля.       Город был закрыт не только из-за восстановления. Все эти дни там царил траур. Несмотря на все предпринятые им меры безопасности, в той ужасной битве погибли многие: не считая «Теней», семь волшебников из числа персонала, трое домовиков и сорок два оборотня, решивших сражаться вместе с остальными.       Почти половина боевых кукол были уничтожены, а остальные требовали серьёзного ремонта — и пригодных к восстановлению было не больше пяти.       Всё это время Грид, управляя куклой на расстоянии, не только координировал работы, но и вместе с другими принимал участие в похоронах — он лично провожал каждого павшего, склоняя голову в молчаливом уважении.       Восстановление города заняло шесть дней — намного дольше, чем обычно, когда на это уходило всего несколько часов. Дьявольская энергия сильно замедлила процесс. Но Грид не торопил остальных. Он, как никто другой, понимал боль утраты близких и дал людям время — оплакать, осознать, прийти в себя. Конечно, была и практичная причина, но преобладала всё же первая.       Все письма, запросы и просьбы складывались в отдельные ящики, с которыми разбиралась городская администрация — по сути, куклы с разумами волшебников, наделённые знаниями в области управления и дисциплин вроде зельеварения, рунологии, артефакторики и прочих.       Беллатрис же, разбирала корреспонденцию рода Принц. К сожалению, сколько бы она ни работала, писем становилось только больше. Особенно большой поток пошёл после открытия города.       И чем больше она вчитывалась в их содержание, тем сильнее дёргался у неё глаз. В глубине души девушка даже начинала жалеть, что сама попросила себе работу. Но сдаваться она не умела. Вот только, если раньше та могла подпитываться энергетическими зельями, то под строгим надзором Грида ей пришлось перейти на правильное питание и регулярный сон. Можно сказать, именно это мешало ей справляться в полном объёме, но волшебник был непоколебим.       К этому моменту, Белла уже сидела не в кровати, а за столом, в очках скорочтения, быстро пролистывая письма и изредка комментируя вслух: — …не удивлена, что Люци устроил этот цирк. Им даже тебе не стыдно угрожать… — …этот закон о регистрации волшебников приходит уже в девятнадцатый раз — и каждый раз с незначительными изменениями… — …дядя, и ты туда же?! Зачем тебе это нужно?! — …ну что за тупоголовые кретины?! Как можно в официальном документе допускать такие грамматические ошибки?! — …сначала мило интересуются делами, приглашают как уважаемого гостя, а теперь угрожают санкциями, если не явишься лично… — Белла резко бросила взгляд в сторону куклы. — Грид, почему бы просто не сжечь их? Ну подумаешь, на одного министра больше, на одного меньше… — но, не получив никакой реакции, недовольно фыркнула. И уже собиралась отвернуться, как вдруг заметила, что кукла дрогнула, подняла лицо и посмотрела на неё. — Неужели идём их жечь?! — с восторженной полу-шуткой выдохнула она.       Но вдруг раздался ворчливый голос: — Да замолчи ты уже! Дай поспать! — а следом ей в голову прилетела подушка. Причём с такой силой, что потрясённая Белла едва не ударилась лбом об стол. Среагировать она не успела. Но затем последовало немного взволнованное: — Ах! Прости!       Беллатрис, готовая было испепелить взглядом, посмотрела на Нагайну, виновато опустившую глаза. И гнев мгновенно растаял: в глубине души вспыхнули облегчение и радость. Внешне Беллатрис сдержалась, ограничившись лёгкой улыбкой: — И как мне после этого на тебя злиться?.. После стольких лет, проведённых вместе, Нагайна стала для неё словно младшая сестра — наивная, глупая, но очень дорогая. Беллатрис могла уйти из комнаты раньше, но всё это время упорно оставалась рядом приглядывая за ней, дожидаясь её пробуждения.       Драконесса сжалась ещё сильнее, словно хотела провалиться сквозь землю. Но вдруг её дыхание сбилось, зрачки дрогнули — и в её сознании будто взорвалась «бомба» воспоминаний.       Взгляд Нагайны мгновенно изменился. Исчезли страх и смущение, уступив место холодному, чужому блеску — убийственному и пугающему. Беллатрис никогда не видела её такой. От этого взгляда по спине побежали мурашки, словно перед ней был совсем другой существо. — Битва… Его нужно… — Всё закончилось, — мягко прервал её Грид, уже стоя рядом. Он опустился и обнял её. — Ты справилась. Я даже не успел вмешаться — твой яд прикончил того мерзавца. — его слова и тёплые объятия постепенно расслабили напряжённое тело Нагайны. Грид добавил с лёгкой усмешкой: — Но кое-кто всё равно получит по своему мягкому месту. Надеюсь, не нужно объяснять, за что?       Но едва девушка пришла в себя, как тут же вновь напряглась. — Но я ведь жива… значит, смогла побороть яд, — попыталась она хоть как-то смягчить своё наказание. — Не считая того, что мне пришлось тебя откачивать, а потом полторы недели заниматься развитием иммунитета к яду… — задумчиво протянул Грид, слегка сжав её в объятиях, от чего по спине Нагайны пробежал лёгкий озноб. — В каком-то смысле — да, это твоя заслуга. Но не надейся, что наказание станет мягче. — Кстати… а почему ты используешь куклу, чтобы говорить со мной? Обычно ты всегда приходишь сам в такие моменты, — быстро перевела тему девушка, даже не осознав, что этим самым коснулась вопроса, который давно крутился где-то на заднем плане у Беллатрис, но всё время терялся в потоке работы, сваленной на неё Гридом. — Грид, прошло уже два дня, но ты так ни разу и не появился лично… — она опасливо прищурилась, сверля его взглядом. — Даже для тебя это ненормально. Скажи мне прямо — что произошло?       Такой напор волшебник встретил с лёгкой улыбкой. Примерно этого он и ожидал. Да и в любом случае, рано или поздно ему пришлось бы всё рассказать. Он лишь хотел дождаться, пока обе восстановятся — физически и ментально. Вот только кто же знал, что Нагайна затронет эту тему первой?       Теперь и сама драконесса пыталась прощупать его через связь фамильяра, но с другой стороны, словно стояла стена — холодная и непреодолимая. — Грид, почему ты не даёшь мне осмотреть тебя? — напряжённо спросила она, вцепившись в край его рубашки. В её глазах плескалось беспокойство, а в глубине — страх. — Через четыре часа. В саду, — мягко провёл он рукой по её голове, потом — по ладони, заставив ослабить хватку. — Я ждал, пока вы обе очнётесь. Хотел поговорить сразу с вами обеими. — Чтобы у тебя было время привести себя в порядок и спрятать всё? — холодно сощурилась Беллатрис. — Нет уж. Я хочу видеть тебя сейчас. — Думаешь, если бы я что-то хотел скрыть, то не сделал бы этого за те дни, пока вы лежали без сознания? — усмехнулся Грид.       Беллатрис застыла, словно статуя, а затем с лёгким смущением пробормотала: — И правда… Видимо, я совсем заработалась. — Бывает, — мягко кивнул он. — На самом деле, я и сам очень ждал нашей встречи. Мне многое надо вам высказать, и не только словами…       Улыбка, с которой он это сказал, была такой «тёплой» и «ласковой», что обеих девушек пробрало до мурашек…