Добро? Зло? Или жизнь Великого Мага

      Грид, даже несмотря на слова Велсарагона, которые звучали почти как признание в готовности отвечать на все вопросы, всё равно не спешил безоговорочно ему верить. Старый дракон мог сдаться — а мог просто притворяться. Но выслушать в любом случае стоило.       Только волшебник решил поступить иначе: вместо того чтобы слушать одного, он хотел услышать обоих.       Поэтому для начала он обратился к Велсарагону: «Это ты и сам сможешь сделать. Я дам тебе возможность поговорить с ним по душам. У меня есть одно подходящее пространство, где вы оба сможете проявить себя в ваших настоящих обликах», — на это старый дракон лишь разочарованно фыркнул, но спорить не стал и тем более просить выполнить сказанное ранее. — «А теперь я вновь прошу: расскажи мне о рунах. И говорю сразу — если ваши ответы хоть немного будут расходиться…» «Хватит уже этих угроз. Я тебя и с первого раза прекрасно понял», — устало перебил тот, затем ненадолго замолчал и продолжил: — «Ты был прав. Мне неизвестны все руны». — голос его не звучал ни смиренно, ни спокойно — в нём чувствовалась тоска. Ему вновь приходилось касаться тех воспоминаний, от которых он предпочёл бы держаться подальше. — «Когда мы достигаем тридцатилетнего возраста, нас начинают обучать рунам. Но мой отец был одним из старейшин Зелёных Драконов, и ко мне отношение было особое. Пока другие только начинали изучать руны, я уже учился использовать их и творить чары. Мне были известны только самые базовые символы. Но даже при моём положении изучать более продвинутые руны мне было запрещено. Они требовали огромного магического запаса, крепкого тела и силы, чтобы защитить знания от чужого любопытства. Потому их преподают только зрелым драконам. Если по вашим меркам — примерно восьмой ранг. И то обучают не всех, а лишь самых достойных и заслуживающих доверия». — он тяжело вздохнул: — «Когда меня похитили, мне едва перевалило за второй десяток. В полной мере познать драконью магию и изучить все руны я не успел. В моих словах не было и слова лжи: своему ученику я рассказывал ту же историю, просто опустил момент с похищением… Тогда я ещё доверял им и не хотел, чтобы он ещё сильнее возненавидел их». — следом прозвучал короткий, горький смешок: — «Да… вот настолько в то время я был наивным дураком».       Ответ дракона не удивил Грида — он всё-таки ожидал подобного, однако, несмотря на это, испытал разочарование. Хоть волшебник особо на них и не рассчитывал, но применение им уж точно нашлось бы. Хотя бы для обучения Нагайны и Клеи, для которых такие знания были бы совершенно не лишними.       Но он всё же решил уточнить ещё один момент: «А руны, что использовал твой ученик, я так понимаю, ты создал?» «Верно. Мне нужно было заполнить пробелы и хоть как-то использовать более продвинутую магию, вот я и создал их. Но они не идут ни в какое сравнение с настоящими». «Хорошо. Твою версию я услышал. Теперь я спрошу твоего ученика…» — Грид поднял взгляд на храм, с которого на него смотрела другая пара глаз. «Валяй», — отозвался тот вяло и даже отправил образ своей равнодушной морды и хвоста, лениво махнув им в сторону.       Но едва Грид открыл рот, чтобы задать вопрос, как раздался возмущённый крик Луаргара, сквозивший нервозностью, скрытой за наигранной твёрдостью: — Король драконов тебя подери! Сколько ты ещё собираешься молчать?! Раз хочешь что-то спросить — спрашивай! Хватит нагнетать! Я тебе не какой-то слабохарактерный идиот, которого так просто запугать! — Вопрос тот же. Расскажи всё, что тебе известно о драконьих рунах, — Грид даже не отреагировал на его истеричное выступление, задав вопрос с прежним равнодушием. — Ты и так всё знаешь, я ничего нового не добавлю. Эти змеи специально выведены мною и обучены всему, чтобы суметь защитить меня от всяких сомнительных личностей, случайно нашедших это место. Хоть они и ослабли, но в то время, когда я их только сотворил, каждый из них был в разы сильнее того дракона, который пришёл с тобой в первый раз. И, конечно же, они способны использовать драконью магию. Может, они и ослабли, но что касается знаний — для них это священная вещь, которую они сохранили до этого момента. — Ты в этом уверен? — холодно уточнил Грид, взгляд его стал уже узким, а от фигуры снова начала исходить плотная, тяжёлая жажда крови. — А зачем мне врать?! Ты же сам учился у того старого хрыча, ты должен всё знать! Мне нечего скрывать! — Понятно… — губы Грида сжались в тонкую линию.       К сожалению, всё сходилось. Он до сих пор слишком хорошо помнил битву с тем драконом: тот почти не использовал чары, что явно подтверждало слова Велсарагона. Не говоря уж о том, что когда он проник в логово драконов, те тоже не спешили применять их. Лишь поэтому ему тогда удалось сбежать. «Значит, придётся исключить их из своего плана», — упрощённые варианты его не особо интересовали. Чтобы научиться использовать их в достаточной мере и вплести в свой стиль боя, ему пришлось бы потратить приличное количество времени, чего, к сожалению, он не мог себе позволить. — «Паршиво… но зато избавляет от лишних отвлекающих факторов», — да, Велсарагон мог бы помочь, но и с ним переучивание заняло бы месяцы. Однако он всё же продолжил: — «Я хочу, чтобы ты обучил рунам Нагайну и Клею». «Я готов. Но только если ты приведёшь сюда ещё нескольких моих потомков, тех, что живут за барьером». «Идёт», — без тени спора согласился он. Требование было пустяковым. — «Что касается «Творцов» — спрашивать его бесполезно? Ты ведь пытался выставить их в лучшем свете». «Верно. Он о них почти ничего не знает». «Есть ли что-то, о чём ещё ты тогда решил умолчать?» «Даже если я отвечу «нет», ты всё равно мне больше не поверишь. Хотя я и не лгал — лишь слегка недоговорил», — спокойно ответил дракон. «Тогда сделай так, чтобы я вновь поверил тебе». «Хочешь, чтобы я открыл тебе своё сознание?» — усмехнулся тот, на что Грид в ответ просто пожал плечами, словно говоря, что он сам это предложил и решать ему. — Подожди… Может ли быть, что он не обучал тебя?.. Но как? Обычно руны мы изучаем ещё в раннем возрасте… — тот был явно озадачен. — Тогда получается, что… стоп! — глаза над храмом внезапно исчезли и появились прямо перед волшебником, горя волнением. — Ты ведь ничего не умеешь…       Нетрудно было догадаться, что он решил: Велсарагона, вероятно, убили, когда сам Грид был ещё совсем детёнышем. — Хочешь меня поучить? — флегматично бросил волшебник. — Ну, раз ты сам просишь… — Я не просил. — Не надо скромничать, — снисходительно протянул Луаргар, довольно сузив глаза. — Всё-таки ты мой младший. А долг старших — заботиться о младших. Даже если эти младшие… не самые приятные личности.       На это Грид приподнял обе брови. Резкая перемена в поведении Луаргара — от ярости к подозрительной любезности — выглядела настолько внезапно, что волшебник невольно задумался, не задумал ли он чего… ну или окончательно сошёл с ума, что тоже не исключено. «Как же проблемно, когда «Закон» не действует на столь сильных существ», — вздохнул про себя волшебник, качая головой. С помощью Закона магии он мог бы заставить его говорить только правду, но из-за его огромной силы, состояния, а также слабого магического фона это было просто невозможно. — «Радует, что он сам это предложил, поэтому обмануть или навредить кому-то из них им не удастся. Различия в информации и подходе сразу будут заметны. Да и я в жизни не позволю им приблизиться к ним».       Конечно, оставалась слабая надежда, что Велсарагон всё же откроет ему своё сознание, но этого точно не произойдёт. Это был бы слишком большой риск: в таком случае чтение воспоминаний стало бы меньшей проблемой по сравнению с полным подчинением. Поместить рабскую метку в чужое сознание после прямого доступа было легче лёгкого.       После недолгого размышления волшебник ответил: — Хорошо. Я согласен. — Прекрасно! Значит, теперь я могу рассчитывать на более радушное обращение к своей персоне? — А это будет зависеть от твоей отдачи во время обучения. Но до этого тебе надо ответить ещё на несколько вопросов. — Конечно! Задавай, — бодро ответил тот, вновь покивав глазами.       Луаргар, разумеется, не сошёл с ума и не оглупел в одночасье — наоборот, действовал холодно и расчётливо. Он уже знал, что его наставник мёртв, а значит, любая информация о нём не имела особой ценности и не могла быть использована против него. Смысл лгать? Тем более что Гриду не вернуться назад за барьер — и кто, как не Луаргар, знал это лучше всех?       «Творцов» он терпеть не мог ещё до встречи с «этим ненормальным детёнышем», а после того, что они сделали с его наставником, дракон возненавидел их до костей. Потому любую информацию о них он выдал бы даже без требования. К тому же в разговоре с Гридом Луаргар кое-что заметил: тот убийственный, почти ледяной взгляд, возникавший всякий раз при упоминании «Творцов».       Из этого вытекало следующее: Грид вряд ли отдаст ему тело, да и силы, чтобы отобрать его, у Луаргара больше не было. У них один общий враг — и если дракон всё равно бессилен перед ними, значит, единственное, что он может сделать, — хоть немного подпортить их планы. А что лучше, чем помочь их врагу стать сильнее и раскрыть всё, что знаешь, чтобы, если не убить, то хотя бы доставить им как можно больше проблем?       Поэтому он и подавил свою гордость, и злость. Желание мести перевешивало всё. Ради этого даже унижаться казалось терпимее, чем осознавать, что «Творцы» всё ещё живы, где-то там, а его наставника давно нет.       Сам Грид, хоть и понимал, что вряд ли услышит что-то по-настоящему новое, всё же задал этот вопрос. И Луаргар без колебаний начал рассказывать. Говорил уверенно, без пауз, с откровенной враждебностью, даже не пытаясь её скрывать. Каждую минуту дракон приправлял свою речь новой порцией ругательств в адрес «Творцов»…

***

      Разговор продлился около часа. В его словах действительно встретилось пару новых деталей, которые сквозь слепую веру увидеть было бы невозможно, — но ничего по-настоящему значимого среди них не оказалось.       То же касалось и остальных вопросов, связанных с самим Велсарагоном. Конечно, было забавно слушать о том, как тот однажды заставил зельевара сварить ему особое вино и, напившись, пытался устроить брачные игры с деревом, приняв его за другого дракона… но сейчас Грида подобное интересовало мало, как и остальные неловкие случаи.       Хотя рассказ о том, как он создавал себе сородичей — не без помощи «Творцов», — волшебник всё же выслушал с определённым интересом. Метод не слишком отличался от того, который использовал сам Грид, однако «Творцы» вдобавок проводили какой-то ритуал, позволявший в разы лучше усвоить кровь Велсарагона. И, по словам старика, те, кого создал сам Грид, вроде Дрейка, были провальными результатами с ограниченным потенциалом. Но вот Нагайна, наоборот, получилась идеальной. Именно поэтому, несмотря на то, что с самого начала она не являлась драконом, он всё равно считал её своим потомком.       Мужчина также выслушал рассказ о том, как Луаргар сбежал из барьера, воспользовавшись созданной им самим уязвимостью: на несколько секунд отключив один из кристаллов, подпитывающих защиту. С остальными он поступил так же и выбрался наружу. Вот только спустя пару сотен лет, когда он решил навестить наставника, проникнуть внутрь уже не смог. Несколько десятилетий он искал способ попасть обратно, перепробовав всё, что только мог. Именно это и стало его ошибкой — он слишком долго находился на одном месте.       Волшебники того времени превосходили нынешних многократно — пусть и не дотягивали до самого Луаргара. Но и на него нашлась управа: артефакт в форме копья, который неизвестным образом пробил даже его чешую и тяжело ранил.       Причина нападения была до ужаса банальна — волшебники того времени хотели разобрать его на компоненты. Но им не удалось: он сбежал и спрятался. Однако копьё оказалось куда страшнее, чем казалось. Его невозможно было вытащить, а сам артефакт постепенно иссушал тело, пожирая жизненную силу. Чтобы хоть как-то выжить, он создал это место, людо-змей и настроил барьер так, чтобы тот раз в год выпускал магический импульс, ощущаемый лишь драконами, — в надежде привлечь кого-нибудь, чтобы занять его тело. К тому моменту он уже извлёк своё ядро и душу, а тело погибло.       Но, к сожалению, за все эти тысячелетия это место нашли только двое. Первый не выдержал его силы и умер — тогда Луаргар был слишком взволнован и совершил глупую ошибку. Второй оказался слишком слаб: его душа просто не смогла занять тело, и он тоже умер. А Грид стал третьим, но к этому времени Луаргар уже слишком ослаб и ничего не мог сделать.       История была любопытной, но по-настоящему Грида заинтересовало лишь одно — копьё. То, что способно ранить такое создание, нужно либо заполучить, либо уничтожить, пока оно не попало не в те руки.       И к счастью, артефакт всё ещё находился в теле дракона — а тело было совсем недалеко, глубоко под храмом. Грид собирался изучить эти руины позже, но теперь откладывать больше не собирался…