Там высоко

Спустя пару месяцев жизнь Юнги и Чимина определëнно наладилась. Юнги, не без помощи Тэхёна с его тягой к творению чудес, смог закончить школу, перейдя на домашнее обучение. А потом, уже без чудес Тэхëна, Мин благополучно поступил в педагогический колледж. Чимин тоже не остался сидеть на шее у сына бога. Он смог устроиться на работу в кофейне, как раз рядом с колледжем Юнги. А спустя некоторое время парни смогли вместе накопить денег и купить себе небольшую, но очень уютную квартирку. А потом они завели себе маленького попугайчика, окончательно убив тишину в их квартире. Василëк, так Юнги назвал голубого попугайчика, ещё и говорить умел и потому очень быстро выучил Миново «Чим-ин~и!», когда в очередной раз, попытавшись приготовить нормальный обед, снова всë спалил. Но в этот раз готовка у Юнги удалась. Он сам удивился этому положительному результату его трудов. Разложив завтрак по тарелкам, Мин побежал в спальню, чтобы позвать Чимина. Сегодня у них обоих выходной, поэтому по времени завтрак выпадает на обед. — Чимин~и, — Юнги ложится рядом со спящим ангелом. Он всë ещё для него ангел, даже без крыльев. О них теперь напоминают только шрамы на спине… Они сами чем-то похожи на крылья. Мин осторожно проводит ладонью по этим шрамам и выпирающим лопаткам, которые тоже чем-то напоминают крылья… Только поменьше, — Чимин~и, вставай, — просит Мин, обняв Чимина за талию и притянув его к себе. Но Чимин никак не реагирует, если не считать того, как он пытается спрятаться под одеяло от Юнги и раздражающего солнечного света. Так они пролежали довольно долго, пока Чимин вдруг не зашевелился. Он переворачивается на другой бок, а потом… Вдруг оказывается нависающим над Юнги. Вот такого поворота событий Мин никак не ожидал… — Эй, ты чего? Проснулся что-ли? — смеëтся Юнги, всë так же обнимая тонкую талию ангела. — Да… Доброе утро, Юнги, — мягко улыбается Чимин, — сегодня… Я хочу погулять в парке. Погода будет хорошей…— мечтательно вздыхает он, рассматривая оказавшегося под ним Юнги, — ты похож на котëнка. — Ты мне это говоришь каждое утро, — смущëнно бормочет Мин. Он совсем не привык находиться под Чимином, ведь обычно происходит наоборот… Поэтому сейчас глаза Юнги горели живейшим интересом. Что же будет дальше? — Да… — Чимин же окидывает Юнги задумчивым взглядом, изучая его красивое бледное лицо, растрëпанные мятные волосы, глаза с хитрым лисьим прищуром… Футболка на Мине немного задралась, обнажая немного впалый животик. Чимин, внимательно посмотрев туда, медленно проводит ладонью по гладкой коже, поднимаясь выше, к груди Юнги. Тот, неловко покраснев, отводит взгляд в сторону, принявшись изучать руку Чимина, находящуюся рядом с головой Мина. Пак слишком смущает… — Котëнок, посмотри на меня, — ласково просит Чимин. Его голос, так похожий на журчание какого-то горного ручейка, сейчас звучит чуть ниже, чем обычно и, чëрт, это слишком сексуально. Ещё одно слово и Юнги точно возбудится. Послушно выполняя просьбу прекрасного голоса, Юнги робко смотрит на прекрасное лицо напротив. Его ангельского блеска на лице уже почти не видно, только внимательный любящий взгляд Мина может найти эти крохотные звëздочки. — Ты очень красивый сейчас… Смущëнный котëнок, — шепчет Чимин. Его рука теперь скользит вниз и… Натыкается на возбуждëнный пах Мина. Пак удивлëнно приподнимает одну бровь и наклоняется ближе к лицу Юнги. — Это из-за… Из-за твоего голоса… Он… Он… Слишком возбуждает! — сбивчиво оправдывается Юнги. Он начинает очаровательно мелко дрожать от постепенно усиливающегося возбуждения, — в любом случае… Раз ты уже начал… Тебе придëтся довести дело до конца, иначе оставишь меня обиженным и неудовлетворëнным на весь день, — фыркнул Юнги, с лëгким вызовом глядя на Чимина. Его изящная тонкая нога аккуратно обвивает бедро Пака, притягивая ангела к себе поближе. — Это первый раз… Когда я в таком положении… — неуверенно бормочет Чимин. — Я знаю. Я… Помогу тебе, не бойся, — тепло улыбается Юнги, взяв Пака за его мягкие щëчки и потянув его на себя. Чимин, сразу поняв значение этого жеста, охотно целует тонкие губы парня, положив подрагивающие от неуверенности руки на бëдра Мина. Он медленно стягивает с него домашние шорты, однако из-за переживаний вышло немного неаккуратно, так что Юнги остался ещё и без белья. — Куда же ты так торопишься? — хихикнул Мин, от лëгкой неловкости попытавшись прикрыться рукой. — Я случайно… Я просто… Волнуюсь очень, — оправдывается Чимин. — Не бойся… Просто делай так, как делаю обычно я, — мягко улыбается Юнги. Он поглаживает Чимина по растрëпанным от сна волосам, влюблëнно разглядывая его лицо. Да и Чимин делал абсолютно то же самое, однако казалось, что в его взгляде будто бы ещё больше любви. И это правда имеет место быть… Невольно мысли Пака всë равно уносились куда-то далеко, в глубину прошедших веков. Всë равно чувство сильной вины перед одинокой душой Юнги так просто не искоренить, хоть Чимин и честно пытается, говоря себе о том, что теперь всë хорошо, они оба счастливы и снова вместе!.. И Тэхён так же говорит ему. Но Чимин всë равно чувствует себя виноватым. За то, что не уследил за своим принцем тогда, а ещё больше за свою слабость, за поспешное решение умереть. Нельзя было так поступать. Он просто хотел воссоединиться с любимым, но оказался на многие годы ещё более одиноким. Обидно. Больно. И стыдно. — Чимин, ты вообще здесь? — несколько обиженным голосом спрашивает Юнги, понимая, что Чимин как будто бы отключается посреди процесса. Всë-таки немного неприятно, когда Пак внезапно замедляется, а потом и вовсе останавливается. Мин отрывает лицо от намокшей из-за слюны подушки и обращает недовольный взор на Чимина. Но выражение лица Пака заставляет его быстро смягчиться. — Тебя что-то беспокоит?.. Мы можем остановиться, если тебе всë-таки не нравится быть в такой позиции… — Нет, всë в порядке, — в подтверждение своих слов Пак делает медленный глубокий толчок, после которого расплывшегося по всей постели Мина снова приходится собирать, крепко обняв за талию, — я никогда ещё не видел тебя настолько сильно наслаждающимся процессом… Немного смущает. — Ты… Ты думал не об этом, — проговорил Юнги, закатывая глаза от удовольствия. Удивительно, как он может, испытывая настолько сильное наслаждение, продолжать говорить о довольно серьëзных вещах. — Ну да, есть такое… Но Чимин никогда не сможет рассказать. Это просто звучит глупо. Слишком непонятно и невозможно, чтобы быть действительно правдой. Поэтому оправдания в стиле «меня беспокоит то, что меня могут искать» — единственные возможные. Хоть и являются ложью, ведь Чимин знает, что о нëм уже давно забыли, как о страшном непослушном жнеце.

***

А погода сегодня действительно прекрасна. Яркое солнце завораживающе играло, отражаясь в журчащем ручейке, пробегающему по всему парку. Юнги, удовлетворëнный и довольный, весело носился вокруг Чимина, держа в руках корндог на палочке. Он действительно очень доволен сегодняшним днëм. И даже близкая сессия не пугала его сегодня. А Чимин и рад наблюдать за таким, немного по-детски счастливым Юнги, которому и для счастья не особо много сейчас нужно: только хорошая погода, вкусные корндоги и Чимин рядышком. У обоих парней в головах всë ещё крутились события сегодняшнего утра. И неудивительно, ведь это было… Действительно волшебно. Юнги впервые оказался снизу и не разочаровался в ощущениях. Хотелось получше обсудить это, когда смущение от произошедшего спало, но… Сейчас, на улице, это всë-таки немного неуместно. Юнги доев последний корндог, оглядывается по сторонам. Заметив довольно живописное место впереди, он, естественно, берёт Чимина за руку и ведëт туда. — Смотри, здесь карпики! — Юнги, продолжая сжимать руку ангела, наклоняется к воде, чтобы лучше рассмотреть рыбок. А Чимин, мягко улыбнувшись, ненадолго задумывается о том, что эти длинные тонкие пальцы ещё недавно царапали ногтями его шрамы на спине… В задумчивости он чуть было не упустил момент, когда Юнги чуть было не падает в воду. — Эй, Юнги! Будь осторожнее… — обеспокоенно произносит Чимин, обняв Юнги, — Тебе что, так карпов не видно? Юнги в ответ мило, немного виновато улыбается, одаривает мягкую щëку Чимина поцелуем и, выбравшись из его объятий, отходит немного в сторону, решив продолжить следить за движением карпиков. — Прости! Я буду осторожнее, ангелочек! — улыбаясь, произносит он. В такие моменты Чимин чувствует себя действительно его ангелом-хранителем. Очаровательно… Это именно том ради чего Пак существует и будет существовать. Защита Юнги. Он — его смысл жизни, тот кого он обязан защитить и сделать каждую новую его жизнь счастливее. Чимин сам выдал себе это обязательство и готов его исполнять. Лëгкий привкус ностальгии чувствуется, когда Мин садится на камни, желая таким образом всех равно приблизиться к рыбкам. — Юнги, дурачок! Не сиди на камнях! А в ответ звонкий смех парня с мятными волосами. А потом Чимин и сам садится рядом. Вроде бы это тот же Юнги, но этому Мину нотаций читать не хотелось, с ним хотелось быть таким же по-детски немного инфантильным. Именно таким Юнги становится, когда всë хорошо. Когда ничего его не мучает, никто не ограничивает и не уничтожает его личность. — Юнги… — М? — спрашивает Мин, заправляя в тëмные волосы Чимина небольшой цветочек. — Я люблю тебя… То, о чëм я тогда задумался… Я подумал о том, что считаю должным для себя всегда тебя защищать. Не знаю как это объяснить… Просто люблю тебя и вот… Поэтому, — смущëнно улыбнувшись, Чимин прячет лицо в груди Юнги, — я… Прожил столько лет в одиночестве… Я думал, что сделал правильно, когда-то давным-давно покончив с собой, но нет… Небеса ещё более холодные. — Так вот оно что… — вздохнув, сказал Юнги и без лишних слов обнял Чимина, позволяя ему спокойно выговориться и, если будет необходимо, то и выплакаться, — поэтому ты спас меня?.. — Да, но не совсем. Увидев тебя, я понял… Что твоя душа та самая… Я не знаю как объяснить, — действительно, это невозможно объяснить. Как бы Чимину не хотелось, Юнги просто не поймëт, как бы ему не хотелось понять это. — Ты что, веришь в родство душ? — умилëнно протянул Юнги, — ты ангелом был, тебе виднее, наверное… Но не могу не сказать о том, что чувствую, будто ты для меня гораздо роднее всех остальных, кого я когда-либо видел. И я тоже тебя люблю. И этого Чимину достаточно. Ему достаточно чувствовать, что его тоже любят и так же считают за самую родную душу на свете. — И всë же… Не сиди на камнях, котëнок, — улыбается Пак, утирая слëзы и вставая с холодных камней.

Всё хорошо.