Там высоко

Парой недель ранее — Пак Чимин, вы приговариваетесь к падению. Падение. Ужасное слово, ужасный приговор. Худшее, что может случиться с ангелом. Это значит, что Чимину оторвут крылья, низвергнут в ад и он станет демоном. Чимин ожидал, что так и будет. Он не выполнил приказа, сохранив жизнь тому человеку, который должен был умереть. К тому же он оставался слишком долгое время на Земле и скрывался он взора небес. Но самое страшное это то, что он завёл романтические отношения с человеком, которому сохранил жизнь. Все эти преступления и дали вкупе такой страшный приговор. Его всё-таки вычислили, когда он так легко взял и отправил в ад двух человек. И пропал он не потому, что Юнги его прогнал. Его местоположение вычислили и призвали Пака на небеса. И именно из-за этого суда Чимин не мог вернуться к Юнги, хотя так хотел… Время на небе течёт совсем по-другому, поэтому так и получилось, что, пока там прошла пара дней на земле прошёл почти месяц. Первый день ушёл на то, чтобы определить преступника в камеру до завтрашнего суда. В этот день не произошло ничего интересного, а вот во второй день Чимина уже повели на суд, решение которого Пак знал уже заранее. Но даже, если учитывать то, что приговор был ожидаемым, это не значило, что Паку не было страшно. Он не хотел лишаться крыльев. Он множество раз видел, как отрывают крылья другим ангелам. И Чимин никогда не забудет эти оглушительно громкие крики боли и отчаяния. И теперь он сам скоро так закричит. Чувства смешанные, на самом деле. Пак вообще всегда был максимально послушным ангелом.Он больше всего на свете боялся быть лишённым крыльев. Но… Он встретил этого суицидника с мятными волосами и понял, что ради него Чимин вполне готов остаться без крыльев, которые раньше были для него самым дорогим на свете. Теперь Юнги стал гораздо дороже крыльев. И, если Паку придётся лишиться крыльев, то ради того, чтобы остаться с Мином, он может перетерпеть эту адскую боль. Какова же была ирония, когда Чимин увидел, кто будет отрывать ему крылья. Чонгук. Его друг, если можно так сказать. — Как дела? — спросил Пак, мягко улыбнувшись. Звеня тяжёлыми цепями, Чимин даже махнул ему рукой в знак приветствия. Он сидит на коленях в самом центре просторного зала, находясь под прицелом глаз множества других ангелов. Все они смотрели на Пака с осуждением, презрением и даже отвращением. Неудивительно, старшие ангелы, не контактирующие с людьми напрямую, считают людей за каких-то грязных зверушек, поэтому Чимин, вступивший в романтические отношения с человеком, сам тоже воспринимался очень грязным. Но Чимину было всë равно. Главное — чтобы это побыстрее закончилось. — Мы видимся впервые после того, как ты сбежал и отказался возвращаться, и первое, что ты спрашиваешь — это как у меня дела? — удивлëнно спрашивает Чон. Глядя на пока ещё целые крылья Чимина, он старается сдержаться и не заплакать от того, что предстоит сделать именно ему. Только он сам не понимает почему он должен вырвать крылья Чимина, а не кто-то другой. — …За вопиющие нарушения небесного порядка, а именно: неисполнение долга жнеца, путём прерывания гибели человека, долгое нахождение среди людей и уклонение от небесного взора… Чимин не слушает повторную, хоть и сильно резюмированную речь судьи. Его мысли находятся где-то далеко, ему нужно довести до конца одну очень важную нить воспоминаний, которые были так запутанны в голове ангела. Пока весь вчерашний день Чимин был в заточении, у него было достаточно времени, чтобы хорошенько подумать и привести в порядок свои воспоминания. Его слишком сильно волновало то, как сильно он тянется к Юнги. Он чувствовал, будто что-то связывало их души, что-то из далëкого прошлого ангела, из прошлого, когда он был ещё человеком. Медленно пробираясь среди своих запылившихся воспоминаний, Чимин наконец нашëл то, что искал. Это действительно было очень давно…

***

— Молодой господин Мин, вам тут нельзя находиться! — обеспокоенно пищит Чимин, спотыкаясь в погоне за убегающим парнем. Он опять убегает от учителей! И только Чимин знает, где Юнги прячется. Но ему нельзя там быть, это опасно! Юнги постоянно убегает вглубь леса, где было множество красивых загадочных пещер и водопадов с кристально сверкающей водой. Красиво, но опасно. Во-первых, лес располагается на горе, где реки ужасно быстрые, а дно каменистое. Упасть туда равносильно смерти. К тому же высота тут большая, можно упасть как с обрыва, так и в какую-нибудь пещеру. Опасно, но красиво. Здесь Юнги всегда прятался, чтобы успокоиться, когда его сильно доставали учителя, слуги и другое окружение… И отец, который так сильно хотел, чтобы Юнги постоянно учился и в будущем стал замечательным правителем. Благие намерения, но как же Мину надоедает торчать в четырёх стенах и учить историю их династии и географию, выводить каллиграфические иероглифы, сидеть на скучных встречах отца с послами откуда-то издалека… — Юнги, ты испачкаешься! — кричит Чимин забредая в лес следом за Юнги. Раз уж аккуратный Пак уже чувствует, как подол его ханбока пачкается, то уж неряшливый принц наверняка уже весь измазался! А Чимину потом стирать… Юнги уже не бежал. Он остановился на краю обрыва. Рядом шумел водопад. Именно тут, рядом с бурным потоком воды, Мин сел, тоскливо глядя на горную реку, шумящую под ним. — Ты! Не сиди попой на камнях! — Чимин подойти ближе не решается, боясь высоты, — а то проморозишь! И я из вредности месяц не позволю тебе сближаться со мной! — хмурится Пак. Юнги, только услышав угрозы об отмене секса, соизволил встать. И случайно поскальзывается на мокрых камнях, из-за чего чуть не доводит Чимина до сердечного приступа. — Дурак! — Пак, переборов свой страх высоты, хватает Юнги за руку и тащит его вглубь леса. Юнги такой тихий… Он всегда был таким. И в прошлой жизни и в настоящей… Тихая и безумно одинокая душа. В разные времена Мин был одинок по разным причинам. Юнги из настоящего времени одинок из-за глупого общества, не принимающего его любовь, Юнги из прошлого одинок из-за всей той ответственности, которая возложена на него, как на старшего принца. А вот об остальных Юнги, которые наверняка были между этими двумя, Чимин ничего не знает. Но сейчас, копаясь в своих воспоминаниях, он начинает кое-что понимать… Ему нельзя было делать того, что он сделал потом. Он должен был остаться обычным человеком, обычной человеческой душой, просто чтобы снова и снова встречать Юнги. Но так уж вышло, что их новая встреча произошла так нескоро… — Уверен, что сможешь вытерпеть месяц без меня? — ухмыляется Юнги. Он заводит Чимина в самую глушь, зная, что всегда сможет вывести любимого слугу отсюда. Но сам он выйти не сможет, ведь только принц знает этот лес как свои пять пальцев. В этом ощущении того, что из этой глуши тебя может вытащить только твой любимый человек, определëнно есть что-то особенное. Пак так преданно смотрит в любимые глаза, понимая, что под таким пристальным взглядом точно не сможет вытерпеть месяц. Да о каком месяце вообще может идти речь, когда Чимин готов прямо сейчас отдаться Мину? — Теперь… Не уверен… — слегка задрожав, прошептал Чимин и прижался к Юнги. Мин делает пару шагов навстречу Паку и тот оказывается прижатым к дереву. Дыхание сбивается от такой близости чужого тела, а в особенности губ, к которым Чимин осторожно касается своими губами. Обвивая руками шею Юнги, он приближает его как можно ближе к себе. Чужие широкие ладони, скользящие по талии Пака, заставляли его дышать едва слышно, через раз, и вообще не двигаться, словно одним лишним движением можно было уничтожить этот хрупкий прекрасный момент. Мягко улыбаясь в поцелуй, Чимин распускает прекрасные длинные волосы Юнги. Это был знак, значение которого знают только эти двое. — Аах!.. — Пак так неприлично громко стонет, просто почувствовав руку Мина, так бессовестно скользнувшую между ног Чимина. — Скажи это вслух, — жарко прошептал Юнги на ушко Чимину, заставляя его ещё сильнее краснеть. Он перехватывает шаловливые ручки Пака, не давая ему закончить развязывать пояс принца. Пусть сначала скажет те самые слова. — Ты же знаешь… Это слишком смущает… — пищит Чимин, отводя смущëнный взгляд. — Да, знаю, — ухмыляется Мин. — Хо… Хочу тебя… — едва слышно пробормотал Пак. Да, они занимались этим в лесу. Тихий, прекрасный лес был единственным местом, где они могли побыть вдвоëм, наедине. Только в лесу за ними не следовали предрассудки общества. Ведь нельзя принцу заводить отношения со слугой, к тому же с парнем. Но для этих двоих их запретная любовь имела свою эстетику. Постоянная беготня от лишних глаз, осторожные, но полные любви взгляды друг на друга. Они оба понимали, что как минимум Юнги придëтся вскоре жениться, обзавестись наследниками… Но сейчас это будущее казалось не таким уж и близким, а потому не особо пугающим. По крайней мере когда парни были были наедине. Только находясь в одиночестве каждый чувствовал на себе тяжесть их положения. Да, теперь Чимин помнит. Помнит эти обжигающие поцелуи по всему телу. Испачканные в земле и траве ханбоки и волосы, вполне работающим оправданием которым было то, что Юнги снова завëл их в какую-то глушь… И конечно же их стоны, тяжëлое дыхание, затуманенные любовью и желанием взгляды… Как Чимин вообще мог забыть это всё? Как посмел? Но что случилось потом?.. Почему несчастная душа Юнги продолжила из раза в раз скитаться по земле в полном одиночестве, а Чимин стал ангелом? А случилось страшное несчастье. Старший сын короля погиб. Он просто опять сбежал в лес. Только этого Чимин не видел, не знал, а потому не последовал за ним, не догнал его… Недоглядел за своим принцем… Он упал. С того самого обрыва, где так любил сидеть, заставляя Чимина ужасно беспокоиться за него. Только никто не знал, сам ли Юнги спрыгнул оттуда, или это был несчастный случай. В любом случае Чимин чувствовал ужасную вину. Это было просто невыносимо. Ужасно больно. Слов не хватает, чтобы описать боль Пака. Ещё больше ранило то, что замену непослушному наследнику нашли сразу. Просто новым наследником стал средний сын. Вот и всё. Вскоре все будто бы забыли Юнги. Но только не Чимин. Ему было невыносимо тошно продолжать прислуживать семье, которая так легко забыла того, кто был смыслом жизни Чимина. Никто больше не убегал в лес. Никто не поскальзывался на камнях. Никто не целовал Чимина где-то в глубине леса, откуда только Юнги знал выход… Но Чимин тоже долго живым оставаться не смог. Теперь он убежал в лес и не вернулся оттуда, спрыгнув с того обрыва, которого так боялся. И вот сейчас Пак понимает, ведь теперь он знает, что ангелами становятся после самоубийства. Значит Юнги не сам спрыгнул с этого обрыва, в отличие от Чимина. Насколько же эгоистичен был поступок Пака. Как же он теперь ненавидит себя. Самостоятельно закончив свою жизнь, Чимин обрëк одинокую душу Юнги на вечные скитания по Земле. В одиночестве. Пак не знает и знать не хочет, сколько раз Мин проживал свою несчастнейшую жизнь. Слишком больно было бы знать это число. А Чимин думал, что на том свете их одиночество закончится. И что они будут вместе там… Но оказывается, там так же одиноко, как и на Земле. Так же невыносимо, к тому же даже собственные воспоминания пропадаю, ведь от них работать жнецу тяжелее. Никакого Юнги на небесах не было. Там был лишь выбор рода деятельности в качестве ангела. Чимин не помнит почему решил стать жнецом. Это и не важно. Важно то, что Чимин понял своë главное предназначение. — Я должен защищать тебя… — тихо прошептал Пак. Вместе с ярким чувством осознания его так же накрыла ужасная боль. Хороший тайминг Чонгук поймал, чтобы вырвать Чимину крылья. И это действительно ужасная боль. Былое равнодушие к своей судьбе тут же пропало с лица Чимина, сменившись выражением боли. Он кричал настолько громко, что даже не слышал собственного крика. Ему вырвали не просто крылья, Пак лишился самой сущности ангела. Ему словно вырвали не просто конечности, а ещё и кусок души. А потом, когда пульсирующая боль притупилась, Чимину открылось ощущение мерзко липкой крови, бесконечно хлещущей из открытых ран. Зато теперь всë будет по-другому. Но как именно Пак пришëл к этому «по-другому» Чимин помнит смутно. Его куда-то везли, наверное, в ад, где его должны были посвятить в демоны. Сам идти Пак не мог, боль сковала его тело. Но в аду Чимину не довелось оказаться. Этого не допустил Тэхён. Воспользовавшись полномочиями сына Бога, он вызвался самостоятельно проводить Чимина к Дьяволу. Но не сделал этого, а отправил Пака в свой дом на Земле. Тэхёну хватило пары часов, чтобы привести Пака в порядок. Потому что он знал, что прямо сейчас происходит с Юнги. И Тэхён знал, что, как только Чимин придëт в себя, он тут же побежит спасать Мина. Значит Киму нужно совершить небольшое чудо и вылечить бывшего ангела. — Иди спасай своего принца, — это было первое, что услышал Чимин, когда наконец-то пришëл в себя. Боли от потери крыльев больше не было, однако, как сказал Тэхён, бинты пока снимать не стоит, а страшные шрамы так и останутся на спине Чимина.

***

— То есть… У тебя больше нет крыльев?.. Как так вышло? Это из-за меня, да?.. — виновато бормочет Юнги, не веря в то, что это всë-таки произошло. — Да… Но ты не виноват. Можно сказать, что я добровольно сдался, — мягко улыбается Чимин, — мне вырвали крылья, так что теперь… Я обычный человек. Такой же, как и ты. И я больше никогда не позволю чему-то плохому случиться с нами, — последнее слово Пак выделяет. Потому что они должны быть вместе. Всегда. И никаких самоубийств. Чимину был дан второй шанс прожить жизнь с Юнги и, желательно, не одну эту жизнь. Количество счастливо прожитых вместе жизней должно превзойти количество несчастных и полных боли жизней Юнги. Если Чимин — рецепт счастья жизни Юнги, значит в каждой из его жизней Пак обязательно в итоге встретит его и сделает счастливым. — Я люблю тебя. Полезай в ванну уже, — улыбается Чимин. А Юнги мягко улыбается ему в ответ. Он тянется к лицу своего ангела (даже без крыльев Пак всë равно останется ангелом для Юнги), берëт его за щëки и нежно целует его пухлые, немного обветренные губы. А отстранившись, рассматривает лицо Чимина, наблюдая за переливающимися звëздочками… — И я тебя люблю… — тихо шепчет Юнги, крепко обняв Пака. Сам того не заметив, Мин начинает плакать, ещё крепче обнимая Чимина. Он не знает всей картины и, наверное, никогда не поймëт своей тяги к Паку, но каждой своей клеточной он понимает, что Чимин — определëнно его родная душа. И он будет с ним всегда.