Преломление света

      Первый подход к тренировкам был неудачным. Мы продолжали торчать в том же самом посёлке якобы из-за Исобу, новых заказов нам не спускали, и этот период должен был стать продуктивным. Напарник призывал своих кукол, направлял подопечных против меня и пытался добиться нормальных атак, но я не могла контролировать цепи как надо. Я просто крушила противников, они разлетались на части, ломались, Мастер ругался и призывал новых. И так до тех пор, пока я не падала с ног. Сколько бы я ни пыталась, снова и снова провал, никакого прогресса, каждый раз результат был один.       Пан или пропал, ничего или всё — таков мой подход, но так не работало. Что биджу, что куклы напарника — я била по ним одинаково сильно, что, очевидно, абсурдно, но просто не получалось иначе. Мастер мне высказал кучу "приятностей", я соглашалась и всё понимала, но мои цепи не соглашались со мной.       После очередной тренировки я вернулась в гостиницу, осознавая, что фигурально бьюсь лбом об стену. Тело прилично ныло, но боль была ни о чём по сравнению с тем, как жалко я себя ощущала. Медик и сенсор — эксперт по чакре не может управиться с собственной техникой. Чистый позор.       Я опустилась на пол в позу лотоса. Если не получается силой, значит, пора пораскинуть мозгами. В чем может быть корень проблемы, причина моих неудач?       На ум пришло только одно. Последнее время я находилась в раздрае: новая жизнь, опасные люди, убийства, непростые решения, стресс — с того самого дня, как я оказалась в Акацуки, напряжение стало константой. В результате, возможно, потеря контакта с собой?       Сняв очки, я закрыла глаза. Вдох полной грудью и медленный выдох, снова, ещё и ещё. За окном стрекотали сверчки, я прислушалась. Не к тому, что снаружи, а к своим ощущениям. Мысли плясали, как черти в аду — полилог в голове, ставший фоновым шумом, заткнуть оказалось совсем не легко. Я просчитала до тысячи прежде, чем те хоть немного затихли. «Жалкое зрелище», — всплыл в голове голос Мастера.       Я отмахнулась от этого эха, словно стряхнула с плеч пыль. До чего надоело терпеть его колкости. Где бы он сам сейчас был без меня?       Снова обида и злость, раздражение. Усилием воли прогнав их, я открыла Глаз Разума, но обратила его не вовне. Я направила Кагура Шинган вовнутрь, вспомнив, как когда-то давно в Скрытом Звуке работала над пробуждением этих цепей.       Самоосмотр. Чакра струилась, но не сказать, что стабильно. Поток постоянно сбивался, как будто течение горной реки, что беспощадно плескалась о камни. По беспокойной реке своей чакры я словно плыла на байдарке с веслом, стараясь не перевернуться. Как контролировать этот поток? Он сам меня нёс, а мой максимум был — как-нибудь удержать равновесие.       Попытаться создать тишину, вернуть себе ясность сознания, снова прочувствовать чакру. То, что мне раньше давалось почти без усилий, теперь стало сложной задачей. Как много внимания я уделяла другим, притом совершенно забыв о себе.       Пару-тройку часов провела в медитации. В каждый из этих "камней", сбивающих поток чакры, я поселила свои негативные мысли и чувства. Страхи, тревоги, сомнения, злоба, обида, вина — они меня так переполнили, что не позволили двигаться дальше. Я что-то пыталась и как-то барахталась, в душе пожирая себя и надеясь, что в трудный момент мне всё-таки кто-то подставит плечо. Но Мастер был прав: на опасном пути критически важно быть сильной и твёрдо стоять на ногах.       Я мысленно рушила камни, с каждым последующим вдохом обновляя энергию, а на выдохе вновь избавлялась от лишнего — той кучи дерьма, что меня тормозит. Боишься — не делай, делаешь — не сомневайся. Цель оправдает все средства, а в худшем из случаев мне умирать не впервой. Я находила слова для себя, стараясь принять ситуацию как она есть, без прикрас. Поток очищался и становился спокойнее, теперь оставалось направить течение в нужное русло.       Объем моей чакры ещё не восполнился от тренировки — тем лучше. Я сложила печати и вызвала цепи, усилием воли их удержала рядом с собой. Золотое сияние наполнило номер, так непривычно мне тускло и слабо, но я наконец ощутила контроль. Никуда не спешить и представить, будто они — часть меня, словно руки. Как странно: сразу же бросить их в бой мне было значительно легче, чем просто держать.       Я направила импульс в одну из цепей, оставив другие на месте. Активная цепь по моему указанию двинулась к ножке стола. В этот раз я свела силу удара на нет, сосредоточившись только на точности. Цепь обвила свою цель, как змея, а я убрала со лба капли пота. Огромных усилий мне стоило не превратить весь стол в щепки. Так, теперь больше контроля.       Я подключила вторую. Она двигалась медленно, зато вроде бы стала послушнее. Я заставила цепи работать совместно: одна обвивала стол, другая толкала его в центр комнаты.       Теперь третья цепь. Расход чакры вновь увеличился, от концентрации руки дрожали, но я заставляла себя продолжать. Цепь даже мерцала от низкого уровня чакры, но, сосредоточив остатки внимания, я направила её в сторону стула. Двумя же другими я параллельно медленно двигала стол.       Цепь осторожно скользнула по полу. Я сделала медленный вдох, стараясь их все удержать под контролем: я впервые направила технику в разные цели, и потому ощущалось всё это, как магия. Вроде бы получалось. Цепь обвилась вокруг ножки, затем я потянула.       — Давай, потихоньку.       Стул медленно тронулся с места. Я вложила чуть больше силы, и он поскользил ко мне. Напоминало игру на натянутых струнах: слишком сильно потянешь — порвётся. Слишком слабо — не сдвинется стул.       Когда тот оказался рядом настолько, что можно было коснуться рукой, я спрятала цепи на выдохе. Маленькая, но всё же победа.       Руки тряслись от усталости, но я ликовала. Впервые за долгое время мне наконец показалось, что технику контролирую я, а не наоборот. И стол, и стул уцелели, и для меня это стало триумфом. Казалось бы, мелочь, но точность и мера воздействия техники стали важнейшим чекпоинтом впротивовес разрушительной мощи. Дьявольски сложно, будто бы взять Самехаду и пробовать резать ей тофу. Мастер мне всё объяснял на словах, но только впервые я хоть немножечко справилась с практикой и была крайне довольна собой. Теперь предстояло внедрить это в бой.       Взяв паузу, я повторила маневр ещё пару раз, используя до трех цепей вместе. Одна тянет, другая толкает, третья держит, затем рокировка. Хоть я и устала безумно, управляться с цепями мне становилось всё легче.       К завершению ночи я была до предела измотана, но во весь рот улыбалась. Солнце всплывало из-за горизонта, озаряя собой гладь воды. В голове было ясно, решимость росла, а поток моей чакры стал явно спокойнее.       — Вы ошибаетесь, Мастер Сасори. Не такое уж жалкое зрелище, — прошептала я, глядя вдаль.

***

      На тренировочную площадку мы выдвинулись в обед.       — Я теряю терпение, — заявил Мастер, даже не поздоровавшись. — Повтор тех же самых ошибок в надежде на другой результат — это форма безумия, Карин.       — Таких же ошибок не будет.       — Я уже много раз это слышал.       — Я привела поток чакры в порядок, и всё получилось, как вы говорили. Не злитесь, Сасори-сенсей, — я попыталась разрядить обстановку.       — Тогда покажи, — скептично потребовал он. — Если прогресса сегодня не будет, дальше справляйся сама. Ты знаешь, я очень ценю свое время и не хочу его тратить зря.       Я только кивнула и вызвала цепи, напарник же мне подготовил противников.       — Начали, — скомандовал Мастер, марионетки рванули вперёд.       Первая устремилась ко мне. Я не ждала столкновения и направила цепь ей навстречу, но кукловод был быстрее: увёл её из-под удара, сменив траекторию, так что пришлось увернуться.       — Медленно, — прокомментировал он.       Вложив меньше силы, чтобы выиграть по скорости и не расходовать чакру, я направила цепь к ногам куклы. В этот раз получилось её подкосить.       Вторая марионетка напала с другой стороны с разницей в долю секунды. Оказалось быстрее вызвать ещё одну цепь и ударить ей в центр, отбросив врага назад.       — Уже лучше, — откликнулся Мастер Сасори.       Две куклы двинулись одновременно. Я попыталась скоординировать цепи, что оказалось весомо сложнее, когда твои цели шевелятся: одна промахнулась, и кукла меня задела, оставив порез на руке.       — Ты промахнулась не сильно, — бросил напарник. — Ещё раз!       Мы продолжали. Постепенно атаки становились точнее, цепи слушались лучше, но вместе с тем Мастер добавил противников, решив усложнить мне задачу. Я иногда пропускала удары, но в целом смогла управляться с тремя цепями, не позволяя сбить себя с ног.       — Ты можешь ещё, — оценил Мастер Сасори, призвав уже пятую куклу.       — Вы издеваетесь, — фыркнула я.       Атаки посыпались градом. Даже их всех удержать в поле зрения было достаточно сложно, тем более мой арсенал поражения мне поддавался с трудом. А с пятой марионеткой пришлось подключить и четвёртую цепь, чего я не сделала ночью, решив, что на первый раз слишком. И было действительно слишком: хоть бой шёл на лёгком уровне, я стала путаться, цепи мешали друг другу, сбивая одна другую. В результате враги прорывались и наносили удары, да так, что мне даже пришлось подлечиться. Это нарушило мой поток чакры, и хрупкий контроль разорвался.       — Достаточно, — вдруг сказал Мастер и отозвал кукол в свиток.       — Разочарованы?       — Нет. Ты действительно исправляешь ошибки. Я не хочу подрывать твой настрой, так что пока с тебя хватит.       — Спасибо вам, Мастер Сасори, — я искренне поклонилась.       — Пожалуйста. Ты не совсем безнадёжна, — видимо, сделал он комплимент, — только не расслабляйся. До завтра.

***

      Всю следующую неделю мы отрабатывали атаки. Днем тренировки, а по ночам медитации, чтобы поддерживать чакру в порядке. Боль, пот и слёзы — не всё получалось, а кукловод не особо щадил. Я от природы не гений, и результаты пришлось выгрызать. Падать, вставать, потом пробовать снова и постараться не ныть. Странно, но Мастер неплох как сенсей: палку не перегибал, стал меньше меня оскорблять и пару раз даже привел меня в чувства, когда так хотелось всё бросить. Наверно, сыграла ответственность. По итогам недели я смогла управляться со всеми цепями (их пять), и пришлось ухитриться лечить свои раны, не отпуская контроль. Получилось раскидывать максимум десять противников сразу, но со скидкой на то, что напарник сражался и близко не в полную скорость и мощь.       Однако упиться успехом не вышло. Как только я стала справляться с атакой, Мастер мне выкатил следующий челлендж:       — Блокируй удары, представь, что каждая цепь — это щит. И я запрещаю ломать моих кукол, — добавил напарник, наверно, устав их всё время чинить. — Если не можешь отбить, пропускай.       При первой попытке я просто закрылась цепями, как в кокон, с трудом удержав их статично надолго. Однако в контексте ведения боя трюк оказался невыгоден и подходил лишь для дальних атак. Лёгким движением пальцев кукловод на меня разом обрушил толпу, и я оказалась в ловушке. Хотя и держала удары, я быстро смекнула, что нахожусь в западне: выбраться и отступить невозможно, а расход чаркы был очень приличный. Впрочем, на случай масштабных стихийных атак подойдёт.       На следующий день мы продолжили.       — Защита — это не просто стена, — нудно рассказывал Мастер. — Забыли про щит. Представь, что ты держишь катану, и адаптируй свой блок под атаку. Блок, Узумаки, а не ответный удар.       Блокировать, не атакуя, мне оказалось намного сложнее. Теперь я могла регулировать мощность удара, но вот защитный потенциал пришлось раскрывать с нуля.       — Ты должна осознать, — сказал Мастер Сасори, когда я опять сбила куклу, — что сейчас твоя цель — обезвредить атаку, а не ударить в ответ. Вложи силу в статику вместо движения.       Мастер направил куклу вперёд, я же направила цепь в ее руку, стремясь обездвижить. Ошибка. Переборщила, сломав пополам.       — Черт, извините.       — Опять атакуешь.       — Нет, просто не рассчитала.       — Карин, ты сенсор, — напомнил напарник. — Как можно не рассчитать, если ты чувствуешь чакру противника?       — Точно, — сказала я больше себе, чем ему.       И правда, Глаз Разума мог мне помочь, ведь в каждом творении Мастера есть циркуляция чакры. Увлекшись цепями, забыла про свой второй козырь, способный переломить ситуацию. Я закрыла глаза и сделала вдох, активируя Кагура Шинган. Теперь я могла видеть больше: потоки чакры противников ощущались вполне себе чётко и ясно, хотя не так ярко, как у живых.       Куклы пошли в атаку. Первая — с фронта, и её чакра сосредоточилась в правой руке, готовящейся к удару. Я вызвала цепь и направила в цель, та вновь обвила кисть марионетки, но в этот раз я вложила лишь чуть больше чакры, чем Мастер направил в удар. Получилось. Я перехватила движение, рука же осталась цела.       Пока я радовалась успеху, вторая кукла уже двигалась сзади. Я заметила, как её чакра сконцентрировалась в ноге. Сгусток плотнее, чем у предыдущей, а значит, и я должна вложить больше в защиту. Успех! Во мне стал гореть энтузиазм: с Кагура Шинган всё выходило несложно. Казалось, что мне наконец удалось поймать ритм.       Тем временем Мастер вернул в строй первую куклу, направив её ко мне сбоку. Я сразу заметила, как чакра сгустилась в левой руке. Цепь выстрелила вперёд, привычно обвив её кисть, и я с радостью думала, что наконец начинаю справляться.       Но вдруг ощутила резкий всплеск чакры в ногах. Ловушка. Я осознала, но поздно.       Внезапный и сильный удар ногой сбоку пришёлся по рёбрам. Боль пронзила, как нож, выбив воздух из лёгких. Я упала в траву и закашлялась.       — Как глупо попалась, — признала я, отдышавшись.       — В реальном бою никто играть честно не будет, — ответил напарник, смотря на меня сверху вниз. — Тебя сбил с толку простейший ход.       — Я и не спорю.       — Значит, вставай, исправляй.       Я поднялась, кукла двинулась снова, на первый взгляд атакуя прямым ударом в лицо. Я знала, что это обман, но нужно было прочувствовать. Действительно, чакра стала смещаться в её левую ногу ещё до того, как проявилось движение.       — Не в этот раз, — буркнула я, вызвав сразу две цепи и зафиксировав руку и ногу врага.       — Неплохо, — сказал тогда Мастер Сасори. — Видеть картину в целом — так и должно быть всегда.       — Давайте ещё раз.       И мы продолжали. Усвоив урок, я действовала точнее. Каждая цепь совершала маневр с учётом уровня чакры противника: я не тратила лишние силы, направляя в блок столько, сколько необходимо в конкретный момент. При этом старалась следить и за тем, где кукловод концентрирует чакру, готовя удар.       — Ты даже справляешься лучше, чем я от тебя ожидал, — похвалил (!) Мастер, пряча своих подопечных. — Как я и думал, твой Кагура Шинган — это не только разведка. Приспособь его к бою и будешь на шаг впереди.       Я лишь кивнула в ответ, боясь сглазить.       — Продолжим завтра, — добавил он. — До совершенства ещё далеко.

***

      Пять дней на отработку, а потом Мастер Сасори задал новый вектор.       — Ты с трудом, но освоила блокировку атак, — начал он. — Теперь подавление чакры противника и поглощение техник.       — Подавление чакры противника — это как сковать биджу, но в меньшем масштабе, — сразу поняла я. — Проблем не возникнет: вложить меньше чакры и всё. Но поглощение техник — это совсем что-то новое.       — Карин, каждая техника — чакра, которой шиноби придаёт форму. Биджу по сути своей — сгустки чакры, принявшие облик зверей. Раз ты способна сковать их — чистую чакру в огромном количестве, техники тоже должны поддаваться.       — Вы в этом уверены?       — Да. Нужно лишь действовать точечно. Пробуем.       — Ну хорошо.       Мастер Сасори начал с простого, выбрав куклу с природной стихией огня. Он применил поток огненной чакры, слабый, почти безобидный.       — Мастер, постойте, пожалуйста. Не понимаю, как действовать, — честно озвучила я, опасаясь очередного провала. — Могу сковать куклу, но это не то, о чём вы говорите, ведь так?       — Так, — подтвердил кукловод. — Ты не блокируешь, не атакуешь, а изолируешь технику.       — Как?       — Как будто создать микроклимат в пространстве, в пределах которого чакра угаснет. Лиши эту технику потенциала воздействия на окружающий мир.       — Запечатать пространство? Вроде барьера?       — Представь, что возводишь клетку, которая сдержит всё то, что внутри.       Я вспомнила, как при первой попытке построила кокон, спрятав себя от ударов. Снаружи пробить его не удалось, однако покров цепей изнутри тоже не пропускал мою чакру. Нужно было теперь воссоздать этот трюк в сторону марионетки. Точнее сказать, только в сторону техники, чтобы оставить возможность ударить врага.       Напарник опять активировал пламень. Я направила цепи вперёд, попыталась обвить огонь и заточить. Мне показалось, что вышло, но Мастер прибавил мощность, и пламя прорвало барьер, а я обожглась, не успев увернуться.       — Ай-ай...       — Клетка дырявая вышла, — пояснил Мастер Сасори. — Цепи должны охватить технику полностью, перекрывая возможность усилить её. Малейшая брешь, и провал.       Дав мне минуту себя подлечить, кукловод вновь активировал пламень. А я подключила Глаз Разума, наконец приняв факт, что без него я слаба. Лишь Кагура Шинган мог мне помочь отследить цельность и плотность барьера. Но как без него управляются все остальные? Я осеклась, с грустью напомнив себе, что вне моих сил достичь ранга товарищей. В сущности я не боец, и потому для сражения нужно задействовать весь арсенал.       Сосредоточилась. Замкнутое пространство. Поток огня сгинул в пределах светящейся сферы, оторванный от хозяина техники.       — Вот так, — одобрил Мастер Сасори. — Теперь я удвою ударную мощь, сделай барьер в два раза прочнее.       Тренировка тянулась до вечера, а на следующий день повторилась. Я научилась делать барьеры прочнее, удерживать их и сохранять контроль. Было непросто, но каждый успешный маневр вселял в меня веру в себя. В итоге добившись хорошей динамики, мы с кукловодом вернулись к началу и стали пытаться всё скомбинировать: атаку, защиту и поглощение техник. Мастер Сасори внедрил новый метод: он прикреплял к цепям свои нити, чтобы мне показать подходящую точность и скорость. Я в это время должна была думать о мощности и параллельно ловить темп сражения, чтобы потом повторить.       Так прошёл месяц. Мастер возился со мной, Дейдара — со своей глиной, но иногда возникал и показывал с гордостью новые формы искусства. Хвастался, словно ребёнок, а я не жалела ему похвалы. Я думала, странное дело, что мы предоставлены сами себе, однако напарники мне объяснили, что это нормальная практика. Заказы спускают не постоянно, а в свободное время мы вольны быть, где хотим. Тем более в этом посёлке мы как бы следили за озером с биджу, и по этой причине даже меня оставили с этой командой, не дёрнув на помощь другим. Я была бы не против ещё здесь побыть, но на тридцатые сутки нас внезапно почтил появлением Зецу, объявив неприятную новость, что всех собирают в Дожде.       — Странно, — отметил потом кукловод. Как оказалось, физический сбор был объявлен впервые за несколько лет.        «Хорошо, что хотя бы не срочно, — наивно подумала я. — Всем нужно добраться, а мы долетим на Дейдаре за день».       Лучше бы срочно. Из-за форы во времени Мастер решил оценить результат тренировок, устроив итоговый бой.

***

      Мы вновь собрались на тренировочном поле. Мастер Сасори был как обычно спокоен, чего не сказать обо мне. Я тряслась как осиновый лист, хотя затруднялась сказать почему. Хотелось надеяться, что напарник не причинит мне вреда. Я очень боялась провала, боялась ему показать, что слаба. Такому, как Мастер, слабый союзник не нужен. Если не справлюсь, останусь лишь пешкой, как все остальные, в чьих головах спит Железный Песок.       — Сегодня докажешь, что моё время не потрачено зря, — сказал кукловод, смотря мне в глаза. — Я уделил тебе целый месяц. Это беспрецедентная роскошь.       — Я понимаю, Мастер Сасори, и очень ценю ваш вклад. — Поклонилась. — Расскажете, что меня ждёт?       Напарник призвал своих кукол, и у меня разбежались глаза.       — Двадцать? — опешила я, сосчитав их. — Мастер, но это едва ли возможно. Это же будто бы двадцать шиноби, я же не справлюсь ни в жизнь.       — Ты сдаёшься?       — Нет, — ответила я, испугавшись, что напарник опять обзовёт жалким зрелищем. Сдаваться заранее, не попытавшись, значительно хуже, чем потерпеть неудачу в бою. — Инструкции будут?       — Задействуй всё то, чему научилась. Ты можешь также использовать тайдзюцу, стихийные и медицинские техники. Всё, что угодно, правил здесь нет. Зато есть условия. Я напряглась.       — Если сломаешь мне куклу цепями, вместо неё я добавлю двух новых. Всех покрушить ты не сможешь, рассчитывай чакру и действуй с умом.       — Тогда какова моя цель?       — Продержаться.       — Как долго?       — Пока не услышишь отбой. И ещё. Среди этих кукол есть пять ядовитых, так что не дай им порезать себя до крови. Если отравишься... Будет печально, — вдруг ухмыльнулся напарник.       — Вы хотите убить меня? — вопрос был без шуток.       — Хотел бы — давно бы убил. Здесь нет ничего невозможного. Ты либо выстоишь, либо погибнешь в реальном бою.       Усилием воли я выгнала панику. Двадцать противников, меньше не станет. Есть ядовитые. Даже ломать их нельзя. Да как я вообще могу выстоять?       — Я буду пытаться, но знайте, что всё это слишком.       — Потом ты мне скажешь спасибо. Давай, превзойди свой предел!       В голосе Мастера я уловила азарт, а меня обуял только страх. «Не бояться», — я вновь повторила, как мантру, чтобы не потерять концентрацию.       Тем временем куклы, будто ожив, резко рванули в атаку. Спасибо, что хоть не все сразу: первая метила прямо в лицо, другая — мне в ноги, а третья пыталась нанести удар сбоку. Я сложила печати и вызвала цепи, но медленно. Одна кукла чуть не задела меня, я едва увернулась в последний момент, видя, как лезвие пронеслось в сантиметре. С него капал яд.       Я нервно сглотнула. Наивно надеялась, что с ядом был блеф, чтобы держать меня в тонусе. Страшно.       Там временем кукла с когтями метнулась ко мне со спины. Я поспешила блокировать, но совершила всю ту же ошибку, не успев оценить её чакру. Треск, щепки — и вот на арену выходят две новые вместо неё.       — Отлично! — воскликнул напарник с сарказмом. — Будешь теперь осторожна вдвойне.       Мастер пошёл в нападение, мне стало тесно на поле. Марионетки меня окружили со всех четырёх сторон света. Одни нападали в лоб, другие двигались с флангов. Я сбивалась и путалась, стараясь отбить их удары, рассчитывать чакру и как-то следить за движением всех. Приоритет отдавала противникам с лезвиями и шипами, решив, что именно те могут быть ядовитыми. Но их было больше, чем пять, другие же тоже не ждали, а Мастер использовал каждый мой миг замешательства. Чтобы за всем уследить, нужно было иметь пару глаз на спине. Я делала что-то не так.       — Ты смотришь, однако не видишь, — бросил подсказку напарник.       Я очень боялась лишить себя органа чувств, но рискнула. Сняв очки, я закрыла глаза. В Звуке мы так развивали Глаз Разума: полностью выключив зрение и оставляя его одного. Повторим.       Темнота испугала. Шум боя, механический скрежет, свист лезвий... Но после того, как Кагура Шинган объял поле боя, тьма уступила место картинке, сотканной из энергий. Потоки чакры привычно светились как внутри кукол, так и снаружи, обозначая их связи с хозяином. Стало действительно лучше. Глаз Разума дал мне полнейший обзор, и я наконец успокоилась, оказавшись в понятной концепции. Мир чакры тёмный, но ясный, и в нём я как рыба в воде, чего не сказать о пожарах сражений. Динамика боя лишь визуально сбивала меня.       Каждый шаг кукол наполнился смыслом, каждый манёвр стал виден, словно те двигались в медленной съёмке. Я перестала вертеться в пространстве в попытках за всем уследить, сосредоточившись только на техниках. А чисто технически я поспевала за боем. Мощность, маневренность, скорость — над этим работали месяц, не зря же. Проблему составил обзор и мой страх, повергнув меня в истерию. Как только помехи ушли, всё начало получаться, хотя не сказать, что легко.       — Теперь это стало похоже на бой, — послышался голос напарника. — Пора поднять ставки.       Его пальцы дёрнулись, чакра у одного из противников стала скапливаться в руках. Я уловила стихию ветра, успела закрыться цепями, но то было только начало. Часть кукол так и кидалась ко мне в ближний бой, другие метали водяные шары, потоки огня или вихри. Поле боя будто бы стало живым, масштабным и очень опасным. Цепи метались туда-сюда, а я ощущала, что заперта в хаосе. Пока пара цепей поглощала стихийный поток, другие пытались сковать куклу с лезвием. Яд всё ещё оставался угрозой.       Огненный шар со спины. Свободная цепь не смогла бы его запечатать, и я подключила стихию земли, построив барьер. Слишком слабый. Пламень прорвался, обдав меня жаром.       — Да почему я всегда обжигаюсь?! — то был крик души.       — Быстро лечись, ждать не буду.       Пока я лечила ожог, пришлось отбиваться от кукол ногами. Закончив, сложила печати, меняя вариант цепей на атакующий, чтоб раскидать ближний бой. Оставшись без обороны, построила Земляной щит, чтобы хоть как-то закрыться от техник. Но вдруг ощутила стихию молнии, которой земля уступает. Я снова сменила вариант, успев чудом, но параллельно меня полоснуло в плечо. Мне повезло: лезвие было без яда.       «Так больше нельзя рисковать! — мысленно рявкнула я на себя. — Думай, Карин!»       От страха за жизнь меня вдруг осенило. Цепи я разделяла на две разновидности: запечатывающие и атакующие, но это ведь было не более, чем просто моё восприятие. Природа Несокрушимых цепей неизменна, у Конго Фуса в сущности нет разновидностей. Разница только в намерении, в том, чего от них хочет носитель в конкретный момент. И по этой причине совершенно нет смысла прерывать технику, меняя один вариант на другой. И по той же причине все функции можно использовать вместе, отдавая каждой отдельной цепи свой приказ. Поглотить, запечатать, разрушить, сковать — цель воздействия только в моей голове, а не в них. Я создала себе сложность своими руками и пожинала плоды.       Вывод стал для меня переломным. Первая цепь отбивалась от множества лезвий, вторая ловила волну до того, как та обретет свою форму, ещё две закрылись от шквала, а пятая не пропускала врагов в ближний бой. Пара кукол ко мне пробралась: с одной я расправилась с помощью тайдзюцу, вторую поймала в Земляной купол — ловушку. Глаз Разума мне позволял всё держать под контролем.       Комбинация техник впечатлила напарника:       — Ты наконец понимаешь.       Мастер стал отдаляться назад. Куклы на поле вдруг замерли, затем перестроились, образуя кольцо, в центре которого я оказалась.       — Теперь кульминация. Все одновременно.       — Как одновременно?       Я потеряла дар речи. До этого Мастер Сасори задействовал кукол подходами. У меня ведь всего пять цепей, две руки. А вокруг — целых двадцать противников, каждый с наобором атак, и Мастер обрушит их все на меня прямо разом.       Кагура Шинган сканировал поле. Чакра кипела в каждой из кукол, концентрируясь в разных частях. Удары стихий, атаки шипами, движения лезвий. Всё сразу. Мастер сказал, что не хочет меня убивать, но от этой картины закрались большие сомнения. Паника стала душить. Что мне делать? По отдельности с каждой не справиться, как их сгруппировать?       Глаз Разума ясно показывал нити, тянущиеся от кукол. Это был строгий порядок, часть большой схемы, сплетённой руками напарника. «Видеть картину в целом», — он учил так, но тогда... Моим настоящим противником были не куклы, а сам кукловод.       Я не могла победить. Единственный шанс — уничтожить контроль на какое-то время, предовратив массовую атаку. Но как?       Время подумать не оставалось. Куклы стояли на старте, от смертносных бросков меня отделяла лишь пара секунд. Что я могу?       Барьер. Тот самый кокон, которым на тренировке я загнала себя в угол. Тот самый, ставший основой для поглощения техник. Что, если в нем запереть не только себя, но и кукол, и так оградить нас от Мастера? Идея казалась безумной, но выбора не оставалось. Правил здесь нет — напарник мне сам так сказал.       Я сложила печати, вызывая все пять цепей разом. Тотчас они взмыли в воздух, озарив поля боя свечением, стали переплетаться. Кагура Шинган подсвечивал бреши, я добавляла чакру цепям, сжимая их, удлинняя и укрывая себя и противников в купол. Я поставила цель прервать связь подопечных с хозяином, лишив кукловода контроля, и это работало: нити напарника гасли. Одновременно гасли и куклы, застывая одна за другой.       Я вложила в барьер почти всю свою чакру, что осталась со мной после боя, и потому продержалась недолго. По мере того, как мои силы кончались, светящийся купол начал дрожать и мерцать, пока не исчез совсем.       Упав на траву, я смотрела на небо. Мастер ведь так и не дал мне отбой. Добивать побежденного не в его стиле, но каков результат нашей битвы? Фиаско?       — Мастер Сасори, я провалила сражение? — задала я вопрос, ощутив, что напарник стоит надо мной.       — Нет, я так не считаю. Ты научилась себя защищать и даже усвоила главный урок.       — Видеть картину в целом?       — Именно так, — подтвердил кукловод, протягивая мне руку и помогая встать на ноги. — Теперь с тобой можно вести дела.

***

      После успеха я стала себя ощущать по-другому. Во-первых, союзник признал меня, а во-вторых, я признала себя. Я больше не беззащитна, не стану обузой в сражении, не буду ползти с поля боя, прячась за спины товарищей. Мне предстояло пройти сложный путь, но я наконец перестала бояться и ощутила опору в себе. Мастер опять угадал: моя благодарность не знала границ.       Мы провели ещё сутки в гостинице, следующий день — в пути. Скрытый Дождь мне так и не нравился: мрак, беспросветные ливни, унылые люди и жуткие здания — даже разглядывать нечего. Рождает желание только сбежать и держаться подальше. Но впрочем, для логова криминала вполне подходящее место.       Когда все добрались, нас вызвали в резиденцию лидера. Я бросила взгляд Глаза Разума в сторону Итачи-сана: здоровье лучше не стало, но и откат не случился, а значит, он всё-таки пил ту микстуру от Мастера. Я улыбнулась от радости, что заработала шрамы не зря.       Мы ожидали чего-то в молчании. Воздух был поражён напряжением: все понимали, что личный сбор — дело странное. Все... Ну почти.       — А вы хули все как на поминках?! — воскликнул Хидан, нарушая молчание. — И вообще, нахуя нас собрали? Я б тыщу лет вас не видел.       — Взаимно, — прошипел Мастер Сасори в ответ.       — Ой, блять, посмотрите, кто подал голос. Сасори, а пока мы тут ждём, расскажи, как вы проебали Трёххвостого.       Я ощутила, как Мастер вскипел. От драки спасло лишь одно:       — Приветствую, дорогие друзья.       Вместе с Конан и Пейном перед нами внезапно предстал человек, чьё лицо было скрыто оранжевой маской.