Daŭrigo de la vojo

— Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков и кровавых битвах, — Ванда плавно ходила по кухне, следя сразу за несколькими кастрюлями, и слушая шум снаружи, — Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы. Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель. Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель.        Готовить по собранным Санджи рецептам оказалось очень просто. Их кок расписывал каждый шаг, каждый этап и мелочь, которую стоило учесть при создании того или иного блюда. Даже свои исследования и заметки Ванда вела менее педантично. Возможно, стоит намекнуть ему выпустить свои книги рецептов. Они на них озолотятся. И Нами довольна, и Санджи всемирное признание.       С палубы начали раздаваться откровенные крики, и девушке пришлось отвлечься от плиты. Как их кок умудрялся готовить при любых обстоятельствах, не ясно. Но шум и гам отвлекали. Так что Ванде пришлось выключить плиту, прикрыть все крышками, и выйти на свежий воздух. Конечно, сейчас на камбузе было не так сильно накурено, как обычно, но за работой, особо не замечаешь, сколько на самом деле успеваешь втянуть в себя сигарет. — Ванда! — капитан заметил блондинку, едва она открыла дверь на палубу, — Ты знала? — О чем? — блондинка быстро спустилась к остальным, и заглянула в газету через руку Педро, — О, это… Неожиданно. Можем им позвонить. Не знаю как насчет Сабо, он вроде собирался куда то смыться с Балтиго, но Коала должна взять трубку. — Давай! — общий крик немного оглушил, но делать было нечего.        Общая взволнованная толпа почти унесла девушку обратно на камбуз. Нами была передана обязанность разложить обед по тарелкам, и раздать голодающим, пока Ванда будет настраивать связь. Улитки у них были разные. И с приблудами от прослушки, и простые, для связи по кораблю. Хотя последними пользовались редко. У всех накама голоса были не самыми тихими. Так что слышно было и за пару морских миль.       К моменту настройки связи, все уже что-то жевали. Нами даже успела сделать кофе для тех, кто хотел. Народ нервно отсчитывал гудки, пока улитка медленно хлопала глазами, ожидая ответа с той стороны. И, на счастье всех, ответ поступил. — «Внимательно?» — голос Коалы звучал устало, и немного глухо. — Внимай, — отозвалась Ванда, — Вас приветствует королевская рать, и у нас прямое включение с борта корабля. Как слышно? — «Боже, Ванда!» — с той стороны послышались смешки, видимо их разговор слышала не только революционерка, — «Вы из-за статьи звоните? Нас с утра достают! Все живы, все целы, Сабо как только они вместе с Драгон-саном добили то, что припло, свинтил на миссию. А нам теперь целый остров отстраивать!» — Ну, во-первых, моряки ходят, а не плавают. Во-вторых, много народу с вами пытается связаться? — с интересом уточнила блондинка, смотря как остальные уже успокоившись, что все целы, полноценно приступают к обеду. — «Начиная с Эйса, которого на месте как по мне, только Феникс удержал, заканчивая звонком от какой-то Миледи, из-за которой теперь Ива-сама отпаивает Драгон-сана ромом с валерьянкой!» — по тону было ясно, что революционерке надо было выговориться, и уже не важно кому, а Ванда всегда была прекрасным и понимающим слушателем, — «Нас даже близнецы навестили! И это они еще клялись никогда больше не посещать Камабаки. Ну, Лена то всем довольна, а вот ее братец…»       Муши затихла, а потом с той стороны раздались крики, из разряда «Стой! Не лезь! Выплюнь!» Предполагать, кто там кого сожрал Ванда не стала. Иногда на некоторые вопросы, лучше не знать ответа. Связь прервалась, но самое важное все они услышали. Дальше можно было спокойно читать газеты, деля информацию в них на два, а то и на два десятка сразу. Доверия местным писакам не было от слова совсем. Особенно среди пиратов.        За общим шумом и гамом, были съедены две кастрюли пельменей, тазик легкого салата, и быстро сделанная Нами фруктовая нарезка. Куда это все поместилось, если кастрюли были размером с половину Ванды, а тазик буквально был тазиком в котором можно купать Чоппера, не ясно. Но на ближайшие пару тройку часов все сыты и довольны. А дальше на кухне будет Нами, потому что в одиночку готовить даже на сокращенный состав их команды сложно. Они это помнят, они это знают. Как и то, что Луффи можно пустить на кухню, только что бы он поел.       После всех новостей, и потраченных нервов, народ разбрелся по своим рабочим местам. Брук стоял у штурвала, следя за курсом, Нами ушла отдыхать, пока была такая возможность. Минки ходили по палубе, рассматривая все вокруг. А после того, как Морковка попыталась погрызть один ядовитый, но вкусно пахнущий цветочек, Ванде пришлось в который раз проводить инструктаж для гостей. — Так, слушаем, и запоминаем, — она стояла как полководец перед армией, — Растения не есть, потому что то, что растит Робин трогать опасно для жизни. То, что выращиваем мы с Санджи, можно только курить. И то не все. В трюм старайтесь без экипажа не лезть, у нас с Усоппом и Френки там мастерские и лаборатории. Говорю сразу, я мастер ядов, у Усоппа свои приблуды, которые могут сожрать, а у Френки рвануть. Библиотека, кают-кампания, камбуз и каюты в вашем распоряжении. Воронье гнездо тоже. Вопросы? — Почему в стене ложка? — Пекомс смотрел на указанное с суверенным ужасом, который было заметно даже через очки. — Это Нами в порыве гнева бросила. Можете попытаться достать, но у Кепа и Зоро это не вышло. Так что теперь это вешалка, — махнула рукой блондинка, — Еще вопросы? — Что это? — Педро ткнул пальцем в заросли, у корней мандаринов. — Конопля, — пожала плечами Ванда. — А… Ладно, — минк решил что лишних вопросов он задавать не будет. — Можно мандаринку? — подняла руку Морковка. — На камбузе лежат спелые, можешь брать. Если у матросов не вопросов, то я пошла работать.        И пока минки остались один на один с произведенным впечатлением, Ванда снова поднялась на канаты. Проверить крепление парусов, правильно ли закреплены бегущие части такелажа, осмотреть шкоты и ванты, что бы не пришлось экстренно переквалифицировать Брука из музыканта в плотники. Страшно сказать, большую часть названия снастей Ванда даже не знала. Знала как работает, но не знала как называется. Полностью все терминологию знал, пожалуй, только Френки. Потому что он это и строил.        Закончив проверку, она махнула рукой Бруку, и забралась в воронье гнездо. Без Зоро помещение казалось слишком огромным. Штанги и гантели сиротливо лежали в углу, собирая пыль. Бутылки с саке позвякивали в отдельном ящике. Плед был сброшен на дальнем от входа диване одни большим комом ткани. Возле пепельницы ютились две зажигалки, и две пиалы для выпивки. — Йо, Ванда, — Луффи запрыгнул в гнездо, тут же падая на один из диванов, — О… Без Зоро тут… — Пусто, — кивнула девушка, подсаживаясь рядом, — Санджи оставил мне записку, в которой запретил подпускать тебя к кухне. — Зоро стребовал, что бы я не спускал с тебя глаз, — поделился Монки, нахлобучивая свою шляпу на макушку накама, — Что будем делать? — Данте дала примерные ориентиры для Нами, — достав блокнот, Ванда погрузилась в свои записи, — Она же присмотрит за Санджи, пока мы идем к их территории. В остальном, надо лично общаться с Катакури. Потому что, он хоть и не самый старший по званию, но имеет свой вес в команде Линлин. Если честно, меня волнует семья Санджи. Пират с пиратом то еще договорится… Не важно, до или после драки, но договорится. А вот с этими… Биологическими отходами, будет сложно. — Тебе так не нравится семья Санджи? — Луффи уложил голову на колени Ванды, и прикрыл глаза. — Мне не нравится, как он отзывается о ней, — блондинка покачала головой, — Звучит слишком плохо, отчего похоже на правду. Знаешь, Кеп… Заставить Санджи рассказать о чем то, связанном с его семьей почти нереально. Но то, что я знаю… От этого бросает в дрожь. — Все будет хорошо, — сонно протянул Монки, погружаясь в легкую дрему, — Мы заберем его оттуда. - И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки. В тумане различит мой взор, лишь очи цвета горечавки, - тихо запела Ванда, засевшую в голове мелодию, - Ах, видеть бы мне глазами сокола, воздух бы мне на крылья сокола. В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где то около…

***

— Стань моей душою птица, дай на время ветер в крылья, — Санджи полностью игнорировал и завывание чужих муши, и жужжание непонятного мужика над ухом, — Каждую ночь полет мне снится, холодные фьорды, миля за милей…        Он листал свежую газету, отмечая в голове, что нужно будет потом у своих уточнить по поводу ситуации с революцией. А заодно и извиниться, что так смылся без разрешения капитана. Хорошо еще, что хоть записку оставил. Иначе было бы совсем плохо. Не для команды, а для тех, кто его забрал. Сейчас то есть шанс на мирное решение проблем. Ну, или на полное уничтожение одного из йонко, и его кровных родственников.        Вокруг продолжали кружить подчиненные мамочки. Даже в своих мыслях он не мог назвать этих людей накама друг друга. Слишком явная иерархия, слишком заметно положение. Не пираты, нет. Организация. И та не очень сплоченная. После их команды, после команд их союзников, после Ревармии и Ковена, все остальное казалось фальшью. Так что блондин предпочитал просто читать свежую газету, и курить стоя на борту. — Барон Томаго! — новый голос прозвучал слишком громко и фальшиво восхищенно, — С Пирожного острова прислали портрет Леди Пуддинг! Я посчитал что… — Что вы все проебались, и я уже состою в отношениях? — Санджи протянул руку, требуя портрет той, которой он вынужденно разобьет сердце, — О, действительно похожа на пуддинг… Милая девочка, но педофилией не страдаю.       Пока все поднимали челюсть с пола, кок предпочел вернуться к своему чтиву. Всемирный Вестник конечно был ужасно скучной газетой, но за неимением выбора, и крысы пойдут как мясо. Становилось хуже, от мысли, что из-за целей семьи под него хотят подложить почти что ребенка. Как бы красива не была девушка на портрете, было ясно что ей едва исполнилось пятнадцать. Если не меньше. И сколько бы не ходили слухи, которые сам блондин поддерживал своим отношением к дамам, Санджи все же предпочитал одного конкретного человека. Да, он оказался однолюбом. Ванда назвала это странным словом: демисексуальность. Слово понравилось, и запомнилось.       Портрет остался лежать на маленьком столике, специально придавленный чашкой, что бы чужие старания не прошли в пустую. Но больше он вниманием удостоин не был. Зато, пока все думали, что блондин поглощен историями со страниц газеты, можно было смело слушать болтовню остальных. — Информация вроде была верной, — Томаго нервно грыз нижнюю губу, отстукивая тростью странный рваный ритм по палубе, — Он любит женщин, и очень падок на них, так? Так. Почему же одна из самых красивых дочерей Мамочки его не привлекла? — Может, не в его вкусе? — слабым голосом произнес кто то из его подчиненных. — Ага, у всех мужиков она во вкусе, а у этого гурмана нет! — взмахнул руками тот, кто принес портрет, — Может он того… Ну… Этого? — Думаешь? — Санджи старался не ржать, слушая начинающееся шоу. — А хуле нет то? Может он вообще не? — Санджи честно старался не ржать над их рассуждениями. — И что тогда? Мамочке нужны наследники Джермы… — Ну так… У него вроде братья есть… А может кто еще приглянется? — Да гей я! — не выдержал блондин, начиная откровенно смеяться над происходящим, — Идиоты… Вокруг одни идиоты… Ну вас всех, до самого Гондураса… — Что такое Гондураса? — слабо переспросил Томаго, не понимая как отчитываться перед мамочкой за происходящее.        Под шокированную тишину, Санджи гордо удалился в отведенную ему каюту. Всех, кто решил последовать за ним, вынесло за пределы помещения пусть и слабой, но волной воли. Так что захлопнувшаяся дверь была просто дверью. И в помещении не было не одной одушевленной вещи. Терпеть лишних наблюдателей блондин не собирался. Цезарь, сидящий здесь же в клетке, заскулил на одной ноте, нервируя посторонними звуками. Хотелось добить, что бы он уже не мучался, но это была не его добыча.