Scrappy fragments: постЭГ

Сначала Стив думал, что сходит с ума, и это даже не вызывало удивления: в конце концов, после определенного количества потрясений разум может помутиться у кого угодно, он не исключение. Просто его сумасшествие выбрало довольно странную форму. Такую, что приходилось искать ответы в интернете, а потом чистить браузер, потому что даже с Баки делиться не хотелось. Во сне Стив видел себя. Но только как будто со стороны. И делал с собой такие вещи, что утром становилось ужасно неловко. И эти сны – влажные и яркие – наполненные образами и ощущениями, подолгу не давали ему покоя по утрам. * Поселиться с Баки стало одним из самых правильных и приятных решений, принятых им за долгое-долгое время: как будто в жизнь вернулось что-то светлое и до боли привычное, но все еще создающее ощущение небольшого ежедневного чуда. Пожалуй, для них обоих. Вот только Баки – осознанно или неосознанно – все еще настолько хорошо чувствовал Стива, что их утренние встречи после таких вот снов превращались в манифест неловкости. «Доброеутро», брошенное наспех, взгляды, устремленные на дно чашки кофе, как будто Баки подсознательно догадывался, что именно снилось Стиву. Но потом все неизменно приходило в норму. * В своем сне он сидел на узком подоконнике. Было жестко, неудобно, и как-то очень-очень хорошо под чужим взглядом – его же собственным взглядом – заинтересованным, изучающим, устремленным только на него. – Не вертись, пожалуйста, – просил его двойник. И Стив старался замереть, да только ничего не получалось, потому что очень хотелось спрыгнуть с подоконника, подойти к собственному отражению, забрать у него альбом для рисования и запустить под футболку руки, замерзшие на сквозняке. И так он и вертелся, пока его двойник сам не откладывал альбом. И подходил к нему, и целовал – долго и горячо. * – Знаешь, как нас легко можно вычислить? – спросил Стив уже утром, наблюдая, как Баки стоит у тостера в ожидании поджаренного хлеба. – Ну, что мы с тобой немного устаревшие? – Немного устаревшей может быть техника, – Баки кинул горячий тост на тарелку, пытаясь не обжечься. – А мы скорее проверенные временем. – Вот в технике и дело. Мы не сидим в телефоне по утрам. А ты теперь даже телевизор не включаешь. – Телевизор был нужен, чтобы казалось, что рядом кто-то есть, – Баки подсел к Стиву, поставил тарелку с тостами на стол и потянулся за джемом. – Но мы ведь и газеты не читаем. Совсем уже ни туда, ни сюда. – Да что там читать? – Стив пожал плечами. – Все важные новости все равно узнаем первыми. А что еще узнавать из газет? Гороскоп, что ли? – Может, как раз на гороскоп и стоило бы ориентироваться. Но вот уж ради него я точно газету покупать бы не стал. Хотя мысль, конечно, интересная, – Баки, наконец, потянулся к телефону и начал что-то сосредоточенно набирать. – Значит, слушай, что советуют звезды. Тебе сегодня нужно обязательно научиться говорить «нет». Сколько бы тебе ни было лет, овладеть этим навыком никогда не поздно. – Это я и без гороскопа прекрасно умею! – Стив покачал головой. – Слишком общая идея. Мне не нравится, поищи какой-нибудь еще. Баки снова принялся колдовать над телефоном. – Вот этот получше! Посвятите себя творчеству и отдыху, не конфликтуйте с окружающими и займитесь здоровьем. – Да, этот мне подходит! – Стив присвоил себе тост с джемом, который Баки явно делал не для него, и отпил кофе. – А что там у тебя? – Вам нужно обратить внимание на свое окружение, – выразительно прочел Баки, – оценить вклад близких в вашу жизнь и найти время выразить им свою благодарность. И это учитывая, что мое ближайшее окружение только что меня бессовестно обокрало. – Да! Аж на целый тост, – Стив с удовольствием откусил от него кусок. – Ворованная еда – самая вкусная, тебе ли не знать. Ладно, ты пока пиши всем, как ты им благодарен, а я займусь творчеством. Давно хотел вернуться к рисованию. Стив не до конца понимал, зачем сказал это. Сон все никак не выпускал его из цепких рук, хоть и остался в воспоминаниях только расплывчатыми образами. И тут теперь еще и Баки со своими гороскопами. Может быть, его сны и были сумасшедшими. А может, подсознание так пыталось спасти его от слишком опасных мыслей о Баки: пусть и очень странными методами. На мгновение между ними повисло молчание. Стив раньше нередко рисовал Баки, да только дело было в прошлом столетии, а теперь от старых привычек их отделяло слишком много времени и событий. Утреннее солнце лилось в помещение через окно, кидало мягкие тени на лицо Баки, подсвечивало удивительные, серо-синие глаза. Прошлые привычки остались в прошлом. Стиву хотелось рисовать его таким, каким он был сейчас: именно в этом мгновении. – Что ты смотришь? – Баки улыбнулся, и солнечные лучи запутались у него в ресницах. Стив никогда не думал, что однажды дойдет до таких поэтичных сравнений. Будь он героем романа, обязательно сказал бы, что становится сентиментальным. * Он не собирался сообщать о своем триумфальном возвращении никому, кроме единственного человека, который мог заменить ему весь мир. Не сейчас, и точно не в ближайшие несколько месяцев. Порой Стив задумывался о том, чтобы увеличить этот cрок до нескольких лет, но он знал себя и знал, что это просто самообман. Пожалуй, это было не совсем честно по отношению к окружающему миру, но окружающий мир не всегда был честен по отношению к нему, так что в данном вопросе они были квиты. Тем удивительнее было однажды столкнуться со Стивеном Стренджем посреди оживленной улицы Нью-Йорка. – Я рад вас видеть, – Стрендж выглядел так, будто эта фраза даже не была обычной формальностью. Он действительно был рад видеть Стива, но вот только скорее всего – в качестве потенциального союзника, если что-то вдруг пойдет не так. – И не волнуйтесь, вашу тайну я сохраню. – Как вы узнали? – толпа текла вокруг них, как будто человек в красной мантии не разговаривал с вылитым пропавшим Капитаном Америкой прямо посреди улицы. Может быть, сейчас такие вещи уже совсем никого не удивляют? Волшебники вышли в свет, а предыдущий Капитан Америка слишком уж уступал крутостью новому, умеющему летать? Мысль показалась Стиву забавной, надо было обязательно поделиться ей с Баки, когда он вернется домой. – У меня есть свои методы. И не переживайте, окружающие нас сейчас не видят. – Что-то случилось? – Нет. Просто хотел узнать, все ли с вами в порядке? – Почему что-то должно быть не в порядке? Стрендж посмотрел на Стива так, будто сильно разочаровался в его способностях мыслить здраво. – Вы контактировали со всеми Камнями Бесконечности. Вас долго носило где-то во времени и пространстве. Я уже молчу, что незадолго до этого вы в срочном порядке учились метать гром и молнии. Говорю вам как медик, это опасный коктейль, от него могут возникнуть побочные эффекты. Стив убрал руки в карманы. Стрендж, конечно, был прав, вот только побочные эффекты, которые его беспокоили, были только его делом. – И вы лично пришли узнать, нормально ли я себя чувствую? – Считайте, что у вас появилась очень хорошая супергеройская страховка, и я даю вам шанс ей воспользоваться. Делиться подробностями своих проблем со сном Стив не собирался. Тем не менее, спросить в целом стоило. Всегда оставался шанс, что это могло быть опасно. Для него или для окружающих. – Что, если мне снятся странные сны? Вопрос Стренджа, судя по всему, не удивил. Внешне он был похож на человека, который мысленно листает медицинский справочник. – Странности какого рода? – Может быть, прозвучит глупо, но такие сны мне раньше никогда не снились. Странные образы, странные сюжеты, – Стив очень надеялся, что, произнося это, не краснеет. – И я почти всегда помню их, когда просыпаюсь. Стрендж задумчиво кивнул. Возможно, смущение Стива было настолько очевидным, что он решил подробнее не расспрашивать. – Это все? Или еще что-то? – Все. Не думаю, что это так уж опасно. – Хорошо, я разберусь. Еще увидимся. Он исчез в портале так стремительно, что не было никаких шансов хотя бы на кофе его позвать. Стив не сомневался, что у Верховного мага гора дел, но послушать, что вообще происходит в мире с его точки зрения, было бы интересно. Видимо, придется ждать другого раза. * – У меня сегодня была очень неожиданная встреча, – Стив набрасывал образ улицы по памяти. Руки как будто отвыкли рисовать, но это было неудивительно. Рисовать Баки он пока не был готов. Это же все равно, что сразу начать с десерта. – Я думал, это встреча с тобой сейчас должна быть неожиданностью для кого угодно, – Баки отложил в сторону книгу, явно не без некоторого удовольствия. Название у нее было на кириллице, и, видимо, продирался он через текст не без некоторого труда. – Кого ты встретил? – Стренджа. Он хотел узнать, все ли у меня в порядке. – А как он узнал, где ты? – Этого он мне не сказал. Видимо, какие-то магические штуки. Баки фыркнул при упоминании магических штук и тут же нахмурился, недовольный тем, как легко кто-то мог найти Стива, который этого бы не хотел. – Интересно, колдунам можно как-то запретить вот так выслеживать людей? – иногда Стив удивлялся тому, как легко было понять, о чем Баки думает. – И почему он спрашивал, все ли с тобой в порядке? – Просто беспокоился. Не переживай, это формальность. Он перевернул альбомный лист, карандаш как будто сам заскользил по бумаге. Просто контур – темный силуэт в свете ночника. – Колдунам попробуй что-то запрети. Будут делать все то же самое, только никому не сообщая. – Ты прямо эксперт по колдунам. Стив поднял вверх указательный палец. – Просто я знаю жизнь. На лице Баки мелькнула улыбка. Они замолчали на какое-то время, погруженные в собственные мысли. Дождь стучал по стеклу, за окном темнело. Босая пятка Баки упиралась Стиву в бедро. Маленькое, забавное напоминание о том, что теперь все было реально. – Так же не может длиться вечно, да, Стив? Мы тут не спрячемся от всех вообще? Стив был готов прятаться тут вместе с Баки еще очень-очень долгое время: он сильный и он справится. Лучше уж жить, перебарывая собственные желания, чем быть слишком далеко. Слишком далеко они уже были, и повторять этот опыт он не собирался. – Ты не особо скрывал свой адрес. Боюсь, это плохое место для пряток, – Стив отложил альбом в сторону и потер глаза. Баки смотрел на него. – Скорее всего тебя куда-нибудь кто-нибудь вызовет. А я не смогу просто сидеть тут и ждать. На лицо Баки как будто набежала черная туча, и в этот момент Стиву очень хотелось подойти к нему и поцеловать, чтобы он перестал хмуриться. И вообще влиять на настроение Баки при помощи поцелуев было бы просто замечательно. Но вместо этого он поднялся с дивана, подошел к Баки и аккуратно сжал рукой его плечо. Это все, что у них было и что было между ними. Сложное-сложное, теплое чувство, превратившееся в рисунки в тусклом освещении маленькой комнаты, похлопывания по плечу, камни, закинутые в реку в погожий день, письма, которые все-таки нашли своего адресата, и еще много-много очень важных вещей. Поселиться вместе с Баки – одно из лучших решений, принятых Стивом за последнее время, но даже у него были подводные камни. * Большую часть ночи ему не снилось ничего особенного. Только под утро привиделось, что кто-то обнимает его – тепло и крепко – но стоило повернуть голову, и он столкнулся с собственным отражением. Проснулся Стив с ощущением глубочайшего морального неудовлетворения. Раз уж он видел такие сны – ему бы хотелось, чтобы его обнимал Баки. И желательно не во сне, под утро, а в реальности и всю ночь. Баки уже ждал его на кухне. Выглядел бодро и как-то даже слишком весело. А ведь утренний Баки не всегда отличался веселым нравом. У него для Стива уже даже были готовы сэндвичи, кофе и гороскоп на новый день. Ничего не бойтесь. Стиву не были нужны никакие гороскопы, он и так ничего не боялся. * – Думаю, я понимаю, что с вами случилось. Стиву с трудом удалось не вздрогнуть, когда Стрендж перехватил его посреди улицы. – Вы всегда будете так неожиданно появляться? – Это издержки профессии. Хотите, буду предварительно отправлять вам сообщение? На этот раз не только прохожие обходили их со Стренджем стороной. Даже дождь не в силах был их коснуться. – Скорее всего это последствия воздействия Камня Разума. Способность видеть чужие сны. – Чужие сны? – Да. Если вы засыпаете физически недалеко от кого-то, можете улавливать обрывки сновидений. Частично от соседей, например. Но, если вы с кем-то эмоционально близки, то речь пойдет уже не об обрывках, а о полноценных сновидениях. Стрендж говорил обо всем этом, как о чем-то совершенно обыденном. Повседневном. Когда-то и сам Стив полагал, что всякая сверхъестественная чертовщина уже стала для него чем-то обыденным. Да вот только новость о том, что он ворует сновидения человека, с которым эмоционально близок, буквально выбивала почву из-под ног. Стив, тем не менее, привык решать проблемы по мере их поступления. – Как это прекратить? У меня ощущение, что я просто подглядываю… – Остаточный эффект. Он перестанет действовать со временем, – видимо, выражение лица Стива в этот момент стало слишком уж близким к отчаянию, и Стрендж решил, что нужно ему помочь. – Я поищу способ. Уверен, есть артефакты, которые смогут решить вашу проблему. – Спасибо. Стрендж не задержался ни на единую лишнюю секунду, за что Стив был ему крайне благодарен. Желание остаться наедине с самим собой вдруг превратилось в самую важную потребность в его жизни. Подумать только, он ведь был уверен, что Баки порой трудно по утрам смотреть ему в глаза, потому что самому Стиву неловко. * Пришлось писать Баки, что он слегка задержится. Объяснение Стренджа казалось таким чертовски логичным и нелогичным одновременно. Все действительно вставало на свои места, да вот только легче от этого совсем не становилось. На перекрестке к нему пристала женщина, судя по виду – потомственная гадалка – которая самым зловещим тоном пообещала, что в его жизни все обязательно сложится хорошо. Две девушки на том же перекрестке смотрели на него и перешептывались с таким видом, что оставалось только всерьез опасаться, что какая-нибудь современная популярная социальная сеть в самое ближайшее время будет наводнена его фотографиями с подписью «Кэп жив!». Он давно уже не испытывал таких странных ощущений. Когда ужасно хочется пойти домой, но никуда не деться от опасения, что дома не ждет ничего хорошего. Стив всегда был вредным мальчишкой, и был об этом в курсе. Драка со старшими мальчишками, разодранные колени, порванная рубашка – и вот он уже был вынужден подолгу шататься по городским улицам, потому что нельзя идти домой, потому что дома мама, а она сначала ужасно рассердится, а потом еще сильнее расстроится. И с каждой минутой, проведенной на улице, становилось все холоднее. И ноги давно промокли, и очень хотелось домой, да только страшно было. Стив застыл, вглядываясь в вечерний город. Если Стрендж не ошибся, и он действительно видел сны Баки… Они были хорошими. Теплыми, добрыми и к тому же очень страстными. И если Баки, находясь рядом с ним, или вдали от него – это им еще предстояло выяснить – видел такие сны, его проблему нужно было срочно решать. И не было таких вещей, которые он не мог с Баки обсудить. * Баки волновался. Ничего не сказал, но улыбался тихо, и во взгляде сквозила тревога. Стив не хотел, чтобы так вышло. И он знал, что теперь должен поговорить и успокоить. * Они говорили долго. Обо всем на свете. О том, что еще не успели обсудить, о том, что уже обсуждали множество раз. У них были прочитанные книги и просмотренные фильмы, музыка, воспоминания, страхи и сожаления, открытия и планы. Разговор всегда помогал. Разговор и привел их к рассвету. Стиву нравился рассвет в их новой квартире. Далекий-далекий, загорающийся над крышами зданий. Тогда он и решился. – Бак? Сядешь на подоконник? – Стив положил альбом на колени. – Свет хороший. – Я… Ну, – Баки замешкался, кинул нерешительный взгляд в сторону окна, потом улыбнулся. – Ты слишком серьезно воспринял тот гороскоп. – Я просто ко всему подхожу ответственно. Стив раскрыл альбом. Улица за окном была наполнена тишиной. Это была необычная тишина, она состояла из шагов ранних прохожих, движения шин редких автомобилей по асфальту, шелеста ветра – всех тех звуков, которые наполняют улицу, пока город еще спит. Утреннее солнце легло на Баки, еще немного блеклое, мягкое, оно смягчило и его черты. Стив залюбовался. Открытым взглядом, неяркими утренними тенями на лице, складками на ткани белой футболки. – Так, – Баки нетерпеливо повел плечом. – Ты будешь рисовать или просто хотел отсадить меня от себя на подоконник? Стив усмехнулся и кивнул. Карандаш заскользил по бумаге. – Хочешь ужасную тайну? – Конечно. Баки повернул голову, глядя в окно. Его прозрачный двойник отразился в стекле. – Отсюда можно подглядывать в чужие окна. – Тебе все видно? – Даже лучше, чем хотелось бы. Стив поудобнее устроился в кресле, а Баки безуспешно попытался удобнее устроиться на подоконнике. – Не вертись. – Я пытаюсь! Стив улыбнулся. Баки – его Баки, который был способен сидеть неподвижно много-много часов подряд – не мог и пяти минут усидеть на подоконнике, прямо как во сне, который стал для них общим. Карандаш тихо шуршал по бумаге, Баки смотрел на просыпающийся город. Стив не видел его взгляд, но мог предположить, что с каждой секундой он становился чуть более сонным и чуть более рассеянным. Утро, прозрачное и легкое, наполнилось предвкушением чего-то очень хорошего. Стиву хотелось верить, что Баки тоже это чувствует. Он отложил в сторону альбом, поднялся из кресла, сделал несколько шагов к окну и поцеловал Баки. Быстро и очень аккуратно, и тут же отпрянул. На губах осталось ощущение чего-то безумно приятного и одновременно очень страшного. Баки смотрел на него изумленно и как-то пытливо, как будто в последнюю очередь ожидал, что такое может произойти. Но все-таки – совсем немного – ожидал. – Стив… – пробормотал он, очевидно предполагая, что Стив тут же сможет все объяснить. Стив видел его сны. И видел изумленную радость, на долю секунды промелькнувшую в его взгляде, – и все это делало его невероятно смелым. – Я просто очень давно думаю, как было бы хорошо целовать тебя каждый раз, когда ты хмуришься. И вообще как было бы хорошо тебя целовать. Баки все еще смотрел на него, как будто верил и не верил одновременно. Так хотелось рассказать ему про сны, но Стив не решался. Боялся разбить звенящую хрупкость момента, случайно упустить чувство, которое они оберегали бесконечно долго. – Не знаю, – Стив покачал головой. – Может, надо было по-другому? Хотя бы цветы тебе принести… На губах Баки наконец мелькнула улыбка. Он соскочил с подоконника, сделал шаг и потянулся к Стиву. На этот раз Стиву удалось распробовать у него на губах горький вкус кофе, почувствовать тепло живой руки, услышать сбивчивое дыхание. На мгновение он весь превратился в чувства: радости, и уходящих тревог, и быстрых прикосновений. – Мне сто шесть, а рядом с тобой иногда кажется, что не больше шестнадцати, – произнес Баки шепотом, устраивая голову на груди Стива. – А я знаю. – Не могу поверить, что ты меня поцеловал. – Я тоже, – Стив обнял Баки, крепко прижимая к себе. – Но это нужно было сделать. * – Стив… – выдохнул Баки тихо-тихо, на грани хриплого стона, и прогнулся в его руках. Это одно-единственное слово, сказанное любимыми губами, бросало в дрожь, и кожа покрывалась мурашками. Стив никогда раньше не думал, что его имя можно так произносить. Баки двинул бедрами, влажные от пота волосы прилипли ко лбу. Внутри него было мягко и приятно, и Стив вздохнул, чувствуя, как на него накатывает мучительно-сладкая волна. Как она тянет внизу живота, спускаясь к промежности. Он вошел чуть глубже, начал двигаться, чувствуя, как все ярче, все острее становятся ощущения, как возбуждение практически обжигает, спутывает мысли. Ему хватило силы успокоиться, остановиться на мгновение, чтобы коснуться Баки, дотронуться рукой, подушечками пальцев провести по щеке, аккуратно и бережно, суметь еще немного растянуть этот момент, насладиться. – Стив, я… – Баки повел бедрами нетерпеливо, толкаясь в ладонь Стива, лежащую на его члене. Стив поймал его взгляд, поймал в нем желание – сильнее того, что видел во снах, которые они делили на двоих, сильнее любого триггерного слова. Желание – яркое и искреннее. Он снова задвигался, не отрывая взгляда от глаз Баки, от собственного отражения в них. Металлические пальцы сжали темную простынь, стон Баки, его желание захватили Стива. Сердце все быстрее билось в груди, в ушах шумело от того, как приятно отзывалось в теле каждое прикосновение. – Стив, – выдохнул Баки ему в губы, когда он наклонился поцеловать, чтобы все объяснить, показать, как он его любит, как хочет. Он знал, что Баки на грани, что готов кончить в любую секунду. И каждое движение приносило такое удовольствие, что уже не было никаких сил оттягивать. Стив задвигался быстрее, зажмурившись от удовольствия, снова и снова ведя ладонями по гибкому, сильному телу. Он гладил, целовал, шептал что-то неразборчивое. Пока Баки не выдохнул, закусив губу, расслабляясь в его руках. Пока он сам не понял, что грань пройдена, и кончил, сжимая в руке руку Баки. * – Не представляю, как жил раньше без этого, – Стив аккуратно провел рукой по волосам Баки. – И я очень рад, что ты не в ужасе от всей этой истории со снами. Стив почувствовал, как Баки легонько пожал плечами. – Это странно прозвучит, но… В снах на двоих, пожалуй, даже что-то есть. – Это уж точно. Баки слегка завертелся, удобнее устраивая голову на его плече. – Спокойной ночи? – Да. Спокойной ночи. Надеюсь, тебе приснится что-нибудь эдакое. Баки фыркнул. На тумбочке завибрировал телефон Стива. Сообщение от Стренджа гласило, что он нашел наконец решение проблемы. Стив решил пока что его проигнорировать.