Дитя крови и Луны

      Сашка распластавшись лежала на холодной земле и смотрела на сомкнувшиеся над ее головой ветви каких-то деревьев. Листья мелко дрожали, хотя ветра и не чувствовалось. Солнце мягко светило где-то там высоко. Вроде бы всё хорошо, идиллия, разве что ни птички, ни мошки не слышно.       Неживой пейзаж сопровождала неосмысленная, ускользающая эмоция, которая постепенно обретала вид досады и мысли на извечную тему "Кто виноват и что делать?".       День начинался прекрасно для её обычных будней.       Она бежала на пару, даже не опаздывая, и лишь по привычке неслась сломя голову. Лестницы родного университета никогда не подводили Сашу, потому, не ожидая подставы от бетонных (или это гранит?) конструкций, она поскользнулась (или оступилась? Уже не важно) и полетела вниз головой.       В книгах и книжицах частенько пишут, будто вся жизнь проносится перед глазами, может быть так и было сейчас. Но, боги, будто впервые Саша падает? Всегда обходилось без жертв.       Она будто упала в вязкий прозрачный кисель. И сквозь него, будто в замедленной съёмке, будто не своими глазами, наблюдала как она же схватилась за перила. Только это была не она, а её копия, клон, двойник. Кто угодно, но не она.       Острый и твёрдый угол ступеньки встретился с ее несчастной головой, а именно и без того несчастным затылком. Всё вокруг угасло, провалилось в бездну.       Александра не чувствовала ни своего тела, ни какой-либо боли.       Все человеческие чувства будто в какой то момент затупились, не давая и шанса ощутить себя живой. Единственное, что она чувствовала, так это будто её крутит на третьей космической скорости, и нет возможности вдохнуть или выдохнуть. Может, именно так чувствуется космический вакуум? Кто знает.       Ну и дела. Встречался на её жизненном пути персонаж, в народе называемый «душнилой». Во время встречи с общими друзьями он битый час рассуждал о философии, бессмысленности бытия и прочих окологуманитарных штуках. Не сказать, что это было неинтересно, просто не очень понятно. И, единственная вещь, которую Сашка запомнила — это гипотеза квантового бессмертия, мол, если происходит смертельно опасное событие, то вселенная делится на две альтернативные: в одной ты выживаешь, а в другой нет (во втором варианте девушка и оказалась, наверное). Похоже, стоит признать, что гипотеза приобретает статус теории благодаря Сашкиному злоключению. И она всё падала и падала в бездне.       Блендерная третья космическая скорость потихоньку превращалась в спокойное размеренное падение куда-то на дно.       Саша летела, мысленно представляя себя парашютисткой, и думала, как она докатилась до жизни такой. Делать-то всё равно больше нечего, коль падаешь в бесконечность без конечностей — даже ритм не настучишь.       Нельзя сказать, что ей не нравилась её жизнь. Конечно Сашкино отрочество нельзя было назвать больно счастливым и безоблачным, но теперь, в почти двадцать лет, у неё есть учёба на достаточно интересной специальности в неплохом вузе с перспективой работы и в серьёзной науке, наличие собственной жилплощади (да, это комнатка в коммуналке, но зато своя, без мам, пап и кредитов, хоть и наследство от бабушки).       Даже приятели имеются, вот как! Сашка отнюдь не была главной героиней-«хиккой» исекая и уже давно не стремилась сбежать от реальности насовсем и навсегда. Были трагедии, после которых и жить не хотелось, но она же справилась! Главное — не зацикливаться на них после, доводя себя до нервного истощения.       Саша зажмурилась от проклёвывающихся воспоминаний..       Стоп, не сейчас.       Девушка вновь прикрыла глаза, после чего резко распахнула их. Ого, «моргала» на месте, как и весь остальной суповой набор тоже! Радостная Саша удивленно пошевелила руками и ногами — такое необычное чувство с непривычки: она каждой клеточкой ощущала одежду на своём теле, движение крови по артериям и венам, сокращения внутренних органов, весьма неприятные и даже чуть болезненные. Бр-р-р, жуть какая. Если хорошо прислушаться, то можно почувствовать даже биение собственного сердца.       Фуф! Здесь всё это время был ветер, и она на самом деле падает!       Сашка, после десятка нелепых кувырканий в потоке воздуха, наконец смогла принять оптимальную позу белки-летяги и начала отплёвываться от волос, случайно оказавшихся во рту.       Какой кошмар, ей богу, как в аэротрубе.       Но вообще, сложившаяся ситуация уже начинала если не забавлять, то быть приемлемой.       Она наверняка выглядела не слишком презентабельно со слюной на лице, когда перед ней появилась пиксельная табличка диалогового окна, как в видеоиграх, правда без текста и только с одной большой кнопкой.       Александра быстро привела себя в нечто со следами опрятности — ей было несколько неловко появляться в столь неприглядном виде даже перед... компьютерной игрой? Неважно.       Вернёмся к размышлению о табличке.       Приятное сочетание цветов — бирюзовый и глубокий синий. А ещё она совершенно плоская и полупрозрачная — экспериментально доказано с использованием вернувшихся конечностей. И так, больше ничего не остается делать кроме как нажать на эту кнопку. Нет, можно еще позависать в пустоте, но зачем?       Тихий клик, и появилась пиксельная надпись «Продолжить?», два варианта выбора: «Да» и «Нет».       Что продолжить?       Падать, жить, существовать? Что? Так много вопросов и так мало ответов.       Саше это не слишком понравилось, но да чёрт с этим — чтобы отсюда выбраться, надо что-то предпринять. И, глубоко вздохнув, она нажала «Да».       Появилась полоса загрузки как в видеоиграх. «Поиск нового мира… Осталось ??%». Саша грустно усмехнулась. Вот и всё, похоже, песенка спета. Хотя всё еще есть надежда, что она в коме и у неё просто восхитительные галлюцинации. Да, не стоит терять надежды. Наверное. В принципе, уйти в новый мир, начать с чистого листа — звучит перспективно… Вот, не будем думать о плохом, будем думать о хорошем. Без всяких сомнений — кома.       Саша хихикнула, посмотрев на табло, где оставалось загрузить уже меньше половины полоски. Внизу мелким шрифтом проявлялись забавные глупые советы:

«Если ничего не видно, попробуйте для начала поднять веки»

«При изменении количества конечностей не паникуйте, неуклюжесть пройдёт с практикой»

"Сокращение легких ведет к поступлению кислорода в ваш организм"

..и так далее, и тому подобное. Что-то здесь не так, думала девушка, чуть склонив набок голову.       И действительно, загрузка остановилась на восьмидесяти трёх процентах и не спешила возобновляться. Саша, для проформы, поводила рукой сквозь табличку, но ничего.       Вдруг свет замигал будто от неполадок с электроэнергией и погас.       Саша рухнула в пропасть.       Мгновение, и всё заполнило яркой ослепительной белизной.       Кто я?       Где я?       Нет, ну с первым всё понятно — я это я. Но где?       Итак, мы вернулись к началу, Саша в каком-то лесу. Широколиственном, по всей видимости: вокруг были дубки, бук, ольха и что-то ещё.       В теле, на удивление чувствовалась необычайная для тушки, только что упавшей сначала с лестницы, а потом в пропасть, легкость. Всё.       Вдруг она услышала вдалеке волчий вой. Протяжный и леденящий кровь. Оставалось надеяться, что это заблудший пёс или хотя бы это не целая стая. Узнавать, честно говоря, совершенно не хотелось. А с другой стороны, что насчет подобного выверта подсознания сказал бы дедушка Фрейд? Это Ид?       Несмотря на очевидную вымышленность волка, ноги сообразили быстрее мозгов, и Саша живо побежала в противоположную от голодного животного сторону.       Но было бы куда бежать: через сотню-другую метров ровная земля окончилась обрывом и пропастью, чьё дно было скрыто густым морем молочно-белого тумана.                   Неожиданно, однако. Александра надеялась, что её внутренний мир не будет настолько скудным. И она, не мудрствуя лукаво, решила пойти вдоль кромки в надежде найти кого-нибудь человекообразного или просто безобидного. Это вполне могло бы быть отражением её Эго.       Испуг ушёл на второй план, оставив пару нервных клеток для размышлений. Это всё походило на нелепый и несуразный сон, щедро приправленный общей абсурдностью происходящего и сюрреализмом.       Это точно не наяву — например, никакой боли она не почувствовала, со всей силы ущипнув себя или пнув босой ногой большую корягу. А ещё она была облачена в какой-то тёмно-зелёный балахон, хотя одежду подобного кроя она не носит, разве что лабораторный халат, но это не считается.       «Кома, несомненно», — подумала Сашка, — «Но непонятно тогда, для чего понадобились имитация компьютерной игры и аэротруба. Что если надо идти на некий свет в конце тоннеля?».       Правда, тоннеля или тому подобного не наблюдается, а вымышленное солнце уже успело скрыться за такими же ненастоящими тучами.       Она всё шла и шла. Существо из семейства псовых продолжало время от времени подвывать вдалеке.       Стоит всё же отметить, что туманное море и сам лес необычайно красивы, и если это всё Сашкино воображение, то она сама снимала перед собой шляпу.       Она долго бродила по краю в надежде найти хоть что-нибудь, не являющееся деревом или кустом. И аллилуйя!       Саша заметила блеск в глубине леса. Подойдя поближе, девушка поняла, что это родник. Он тихо журчал, будто зовя за собой незадачливую потеряшку. Пригубив кристально чистой воды, ссылаясь только на любопытство (вкуса или какой-то свежести всё равно не чувствовалось), Саша отправилась дальше, надеясь на счастливый исход.       И вот, неужели — вдалеке за деревьями она увидела огонек.       Дыхание участилось от радости: наконец-то её надежда, что угасала с каждой минутой вспыхнула, обжигая лёгкие и все органы, что до сих пор имитировали работу жизнеобеспечения. Губы изогнулись в глупой улыбке.       Но на поляне не было никакого фонаря. Всё гораздо страннее. Под сияющим золотистым куполом — это его свет привлёк Сашу — лежал младенец. И было непонятно, живой он или мертвый. Хм-м, возможно ли, что это Эго или СуперЭго? Да не, вряд ли.       За спиной раздался рык. Саша ме-е-едленно обернулась. Волк стоял в угрожающей позе и утробно рычал. Огромный, с горящими янтарными глазами и рыжими подпалинами.       Саша начала медленно отступать назад. Зверь продолжал скалиться.       — Эй, привет! — тихо и дружелюбно сказала девушка. — Ты же моё подсознание, не надо так агрессивно. Можем подружиться, давай, — продолжала она всё тем же приветливым тоном. Только волчара не собирался идти на контакт и только сильнее ярился. Надо срочно делать ноги.       Задача проста — не быть загрызенной. Шестерёнки в голове судорожно закрутились.       Скорость волка наверняка больше человеческой. Ей хотя бы палку… Ибо как говорят мудрецы: «Копьё — решение всех проблем». Ещё и этот человеческий детёныш, жалко будет, если даже если это не часть подсознания. И этот купол странный. Остаётся только идти ва-банк.       Саша резко рванулась в сторону ребёнка. Волчьи челюсти укусили воздух. Подхватить девочку — да, девочку — пусть и не аккуратно — и бежать.       Маленькая засияла в буквальном смысле — и стала какой-то нестерпимо ярко светящейся субстанцией. И Саша вслед за ней. Она успела заметить, как волк набросился на неё.       Дальше была лишь белая пустота и боль.       Тело болело, глаза болели — всё, что можно почувствовать болело. Что странно, она ведь проверяла свою восприимчивость к физическим воздействиям.       Стойте, а что, собственно, произошло?       Ничего не понятно, опять. Как бы не вошло в привычку. Эх-х, даже мысли не получается в кучу собрать.       Саша приоткрыла глаза. По ним ударил яркий солнечный свет. Над головой зелёные листья. Снова больно. Зажмурилась.       Птицы. Они поют. Что-то жизнерадостно щебечут. Их не было до этого. Надо взять себя в руки и встать. Но сил просто нет. Саша услышала чей-то смешок. Показалось, наверное.       Каждое напряжение мышц отдаёт адской болью в спине. Но надо — значит надо. Ей удалось привести себя в сидячее положение и оглядеться. Саша оказалась на той же поляне, откуда убежала от волка. Но самого зверя не было, а его рычания или воя не слышно. Она попыталась встать. Силы потихоньку прибывали.       Тут она заметила свои ладони. Это были не её грабли, с мозолями, старыми шрамами от кошачьих когтей и извечными пятнами чернил и химических реактивов. Это были худенькие детские ручки без единой царапины или тому подобного. Да и ступни выглядят маленькими и явно никогда не знавшими обуви.       Тельце само тощее, аж ребра выпирают, а на голове неопределяемого из-за грязи цвета волосы, спутанные до колтунов.       При Саше был только этот зелёный балахон, только размером побольше — как в пододеяльнике, честное слово. А хотя нет, скорее это она сама слишком маленькая.       Тело точно не её, но мозги свои, собственные! И с этим уже можно работать.       Так, она вроде как жива? Или нет? Или это продолжение марафона галлюцинаций?       Хотелось бы верить в это, но верится с трудом из-за этой реалистичности. Ладно, по ходу придумаем. Возможно, это просто второй уровень игры «Выйди из себя».       Саша резко обернулась на звук уведомления телефона. И перед её лицом оказалась плавающая в воздухе табличка. Такая же как первая, только не пиксельная, а с изящным растительным узором по ободку и золотистым фоном. «Вам сообщение», — выведено шрифтом с замысловатыми завитками. Клик. «Душа версии №156.459.115.1,       Корпорация «Little souls entertainment» приносит Вам свои извинения за предоставленные неудобства при квантовом расщеплении Вашей вселенной в момент смерти версии Вас №156.459.115 в связи с тем, что данная копия души не смогла подвергнуться утилизации по неизвестной нам причине. Поэтому душа №156.459.115 была перенесена в новое тело в альтернативном мире.       Приятной новой жизни.       Еще раз приносим свои извинения, Корпорация «Little souls entertainment»       Чего?       Саша тупо пялилась на надпись и раз за разом перечитывала. В голове мысли играли в чехарду под траурный марш, не позволяя осознать весь смысл заявления.       Да кого она обманывает! Она мертва в своём изначальном мире, и точка. Но всё равно, какая чушь… То есть, она потеряла всю свою жизнь? У неё же она была почти счастливая… Учёба, друзья, молодость… А вот Саша умерла.       Не может такого быть. Она не верит. Всегда же удавалось не утонуть, не попасть под колёса, не заболеть и прочие «не». А теперь так нелепо сгинуть.       Тугим комком поступила паника к горлу, и дыхание задрожало. Ооо, ей хорошо знакомо это состояние — сейчас будет безобразнейшая истерика. Не надо ей этого.       Закрыть глаза. Резкий вдох, глубокий выдох, так несколько раз до улучшения… Провести руками по лицу. Что-то ноги подкашиваются, надо лечь на спину и расслабиться.       К чёрту.       Неважно, сон это или явь, она не будет слишком унывать. Ей не привыкать начинать всё с чистого листа. Это как отрезать наживую. Сначала жутко больно, а потом затягивается, и чувствуешь лёгкость. И ищешь плюсы в собственном положении. Иначе можно просто погрязнуть в неприглядной реальности и ощущении собственного бессилия.       Были уже подобные инциденты в её жизни. Первый крах Сашиного мирка случился, когда ей было десять. Родители развелись, оставив дочь на попечение старенькой бабушки по отцу, живущей в крохотной деревушке в богом забытом месте. Папаша же быстро женился и забыл про дочь, а мать уехала на заработки в Европу. Саша всю первую ночь прорыдала в компании Джо. Дворовая одноухая кошка стала её поддержкой и другом. Было тяжело первое время, да-а… Но она справилась и теперь может спокойно это вспоминать.       Мать, кстати, так и не вернулась на Родину — она вышла замуж за немца, неплохого дядьку. И даже не раз и не два приглашала Сашу перебраться к ним. Но той не хотелось оставлять бабушку и привычную жизнь. Глупо, скажет любой, но Саше тогда было всего двенадцать. Хотя она не отказывалась насовсем и обещала маме и братику от этого самого немца приехать к ним поступать в магистратуру.       Второй раз был, когда умерла бабушка. Сначала инсульт, за которым последовала тяжёлая реабилитация. Затем второй — последний. Хоронили бабушку она и соседка. Что странно, это не принесло черного горя, как должно быть. Скорее всего из-за тяжелого состояния бабушки перед кончиной.       Затем переезд в город. Саше досталась квартирка на окраине в наследство. Ох как негодовал отец, оставшись с носом — воспоминание о его истерике у нотариуса до сих пор грели девушке сердце. С ней же теперь оставалась только кошка.       Третий удар — у Джо рак. Шансы есть, но денег нет. Новообразования в молочных железах из-за частых родов. «Зато не стерилизация! Она же познала счастье материнства!», — как говорила бабушка. И ничего что котят топили через раз. Но получилось отпустить свою названую сестру в края Дикой Охоты, хоть и пройдя все стадии горя.       Так что навык «Отпусти, но не забудь» прокачан почти как у буддистских монахов.       Вот и сейчас. Надо встать и идти куда ноги несут. Авось найдём людей, а может и не найдём, что тоже в некотором роде неплохо. Может ей наврали в официальных извинениях и это вообще параллельная реальность с рептилоидами?       Сашка отбросила подальше тоску и усмехнулась собственным мыслям. Где наша не пропадала, эх!       Сашка уже два часа шла по дикому лесу, без обнаружения каких-либо признаков цивилизации. Она старалась следовать заходящему солнцу и, похоже, двигаться в сторону запада. Всё казалось не таким прекрасным как раньше, хотя куда уж хуже.       Ноги и руки были в царапинах, сил оставалось мало и жутко хотелось поесть, попить и помыться. А зелёный балахон всё время зацеплялся за ветки. Единственной удачей было встретить дикую яблоню с неспелыми, жутко кислыми плодами. Но, как говорится, голод не тётка — пирожка не подсунет. Ей ещё повезло, что сейчас лето и до заката достаточно времени. Не хотелось бы встретить в темноте каких-нибудь волков или других опасных хищников. Пока что ей довелось увидеть только безобидных ёжиков да белок.       Солнце зашло за горизонт, на лес опускались сумерки. Темнело медленно, но уже через час-полтора чаща должна была стать совершенно непроглядной. Да и хищники вот-вот должны были начать свою охоту. А в её плачевном состоянии даже относительно небольшой зверь может стать серьёзной опасностью.       Саша решила переночевать на ветках во-о-он того кряжистого дуба. Ей почти не составило труда залезть на него повыше несмотря на непривычно малый рост — кора была глубоко испещрена трещинами и бороздами от времени, а ветви были толстыми и крепкими. И ей даже удалось взять с собой в подоле уйму яблочек. М-да, сцена «Князь Болконский и дуб» в крайне вольной интерпретации.       Усевшись поудобнее на крепком суку, Сашка решила перекусить дикими яблоками. Да, не слишком питательно и скулы сводит, но хоть что-то. Сразу детство вспоминается… Почти идиллия — безопасно, желудок не сводит и вид красивый. Соловей где-то заливается. Зудят комары, но это не страшно, они не настолько назойливы как могли бы быть. Лепота, однако. Удалось даже подремать немного, прислонившись спиной к крепкому стволу. И никто Сашку не съел.       Утро ознаменовалось трелями самых разных пташек. Погода наудачу снова была благодатной — солнце, на небе ни облачка. Потянулись, улыбнулись, осмотрелись.             Красиво. Состояние так себе, но жить можно.       Но что это там блестит? Неужели вода?       Примерно запомнив направление, Саша на всех парах побежала туда. Вода — это жизнь. А ещё если это река, то она может привести куда-нибудь, к людям, например.       Это оказался ручей, перспективный малый! Сашка отхлебнула прямо из него. Боги, это была самая вкусная вода в её жизни — свежая, студёная, кристально чистая. Она казалась сладковатой после полусуток жажды. Кажется, она только что выпила дневную свою норму в два глотка.       Сашка почувствовала себя на удивление счастливой. Она нелепо бежала по голень в воде, поднимая веера брызг, ловивших в себя на мгновение радугу, и хохотала, пугая сидящих на камнях лягушек.       Дело оставалось за малым — идти вниз по течению.       Полдень. Каменистый ручей уже превратился в небольшую речушку. И вот оно. Море! Огромное, ни конца ни края не видно, синее, спокойное под ясным полуденным солнцем. В воздухе ярко чувствовался запах водорослей и морской соли. Вдалеке виднелись удивительно живописные скалы. От восторга и незамутненной радости лёгким не хватало воздуха. Сашка прикрыла глаза, раскинула руки в стороны и рассмеялась, встречая грудью лёгкий бриз.       Она никогда не была на море. То денег нет, то возможности. Но как в жизни бывает — не было бы счастья, да несчастье помогло.       Эйфория прошла, оставив приятное тепло где-то в сердце. Надо идти дальше. Айда в сторону мыса! Оттуда наверняка открывается умопомрачительный вид на морские утёсы.       Страсть как хотелось есть, а потому быстро бежать уже не было сил. Хотя идти босиком по песчаному пляжу гораздо приятнее, нежели по твёрдой гальке или валежнику.       Вскоре она добралась. Ну как вскоре, солнце уже неплохо так опустилось к горизонту, а полуденная жара сменилась вечерней свежестью. И знаете, что Сашка увидела? Забор! Обыкновенный рукотворный забор из палок и верёвки. И проселочную дорогу! Самую настоящую, человеческую — стоило на неё ступить, как обнаружились под ногами припорошенные дорожной пылью ключи от жестяных банок, какие-то фантики и прочий мусор.       Неужели сегодня её именины, что так много подарков Фортуны? Окрыленная, из последних сил она побежала по дороге. Она шла через лес, потом мимо возделанных полей…       Дом, улица, фонарь, аптека. Редкие прохожие. Мужчины в ярких рубашках и через одного в брюках клёш, женщины в сарафанах А-силуэта с цветочным принтом. Они почти не обращали на неё внимания. Саша оказалась на площади. Здесь стояли какой-то старинный памятник и классическая англиканская церковь. Раритетные машины годов семидесятых-восьмидесятых, припаркованные тут и там, были в прекрасном состоянии. Дома же были, несомненно, старинные, как из сказок и фэнтези — каменные или из красного кирпича, с замшелыми стенами, овитые плющом. Миллионеры тут живут что ли? Тематическое поселение в стиле восьмидесятых? Она растерянно огляделась. Пригляделась. Ретро-вывески все были на английском. А рядом с магазином стояла классическая красная телефонная будка.       Это что, она в Англии? И такое ощущение, что не двадцать первого века. Это так странно и неожиданно…       — Hey, child! Girl! In the green dress! (Эй, ребёнок. Девочка! В зелёном платье!) Чего? Это к ней обращаются, что ли? Хорошо, что она не полный ноль в английском — это после-то часов просмотра зарубежных сериалов и прочего англоязычного контента.             Сашка обернулась. К ней, подзапыхавшись, бежала полицейская, крупная женщина средних лет. Лицо её покрыто крупными веснушками, а из-под фуражки выбивались ярко-рыжие волосы.       — Девочка, ты не потерялась? Где твои родители, почему ты одна? — она явно была обеспокоена этим. Наверное, кто-то из местных позвал.       А что отвечать-то? Я пришелица из другого времени из России, а ещё мне на самом деле двадцать лет? Это точно не пойдёт… Чёрт, она же ещё говорит по-английски как пятилетний ребёнок-алкоголик. «Ни бе, ни ме, ни кукареку». Ладно, произнести пару-тройку примитивных фраз она сумеет, кое-как объясниться тоже. И, возможно, у Сашки получится скрыть свой русский акцент. Хотя она слышала от кого-то, что он похож на шотландский. Главное — не палиться, что ты ни капельки не англичанка. А то МИ-6 или кто там придёт и будет душу вынимать как опасному шпиону.       — Милая, ты меня понимаешь? — лицо женщины приобрело участливый вид. Надо уже хоть что-то сказать. А то стоит как дурочка.       — Да, я понимаю, — итак, надо принять потерянный вид, который, в принципе, и так присутствует. — Извините, я не знаю, где мои родители, мэм. Где я?       Да, будем придерживаться тактики «Амнезия» — не помню, не знаю и вообще. Отличный план, надёжный как швейцарские часы.       — Лланфэрингхорнви, Уэльс.       Ну и название, язык сломаешь. Будто кто засунул в рот одуванчик и теперь отплёвывается. Впервые слышит о таком. Ладно, Уэльс — это точно Британия.       — Эх, давно подобных происшествий не было, — вздохнула полицейская. Похоже, это совсем небольшой городок, раз дети не теряются. — Ты где живёшь хоть? Адрес помнишь?       — Не помню…       — Ла-а-адно, — женщина ещё раз вздохнула.       Она достала с пояса рацию и нажала на кнопку связи:       — Боб, здесь ребёнок беспризорный, я сейчас приведу к нам — и убрала обратно.             Полицейская поправила свою фуражку с эмблемой и тепло улыбнулась Саше.       — Добрый день, я офицер Марта Стюарт. А как тебя зовут?       — Александра…       — Красивое имя, Александра. Ты точно не знаешь где твои родители, или где они могут быть?       — Нет, не знаю…       — Тогда мне придётся отвести тебя в участок, — Марта покачала головой. — Но не бойся, мы быстро найдём твоих маму и папу. Милая, пойдём за мной.              «Что же, удачи вам в поисках», — мысленно съязвила Саша.       Полицейский участок был в пяти минутах ходьбы. Внутри он был как в старых добрых комедиях про бравых копов — несколько столов с настольными лампами, парочка мягких диванов, огромный шкаф с картотекой, а также отдельная допросная, отгороженная прозрачным пластиком и жалюзи. И никаких признаков компьютеров, камер наблюдения или тому подобного — только толстобокий телевизор с крохотным экраном где-то в углу под потолком. На стене висел календарь с дивными пейзажами. «Тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый год, июль, значит…» — пораженно подумала Саша. Занесло так занесло.       — Посиди здесь пока, скоро приду, — офицер указала Саше на диван для посетителей и скрылась в подсобке. Вскоре она вернулась с сэндвичем и пакетиком сока. — Держи, милая. Вижу, ты проголодалась.       Господи, благослови эту прекрасную женщину! Сашка, едва не урча от удовольствия, умяла бутерброд в мгновение ока. Она старалась сдерживаться и не показывать, насколько она голодная, хотя её всё равно удостоили крайне жалостливым взглядом. Но эта еда, нормальная еда… Не кислючие яблоки и вода. Ммм, мягкий хлебушек, сыр, ветчинка и даже маринованные огурчики. Пища богов.       Офицер Стюарт разбирала какие-то бумаги и, похоже, составляла протокол, Саша болтала ногами и потягивала сок, как в участок вошёл крепкого телосложения бородатый блондин. Он выглядел хмурым и чем-то недовольным.       — Это Боб Стоун, мой коллега, — представила его Марта. Боб молча кивнул девочке. Похоже, он решил полностью оправдать свою «каменную» фамилию. Они начали о чём-то тихо говорить. В их разговоре замелькали слова по типу «опеки», «отправить запрос», «проверить базу» и тому подобное.       — Александра, милая, — добавила офицер Стюарт ласково, — не хочешь помыть ручки после сэндвича? Да, там, за той дверью.       Похоже, взрослые решили поговорить о своих взрослых делах без «детских» ушей. Раковина в уборной стояла достаточно низко, чтобы можно было умыться. Ах, наконец-то душистое мыло, водопровод и прочие блага цивилизации. Осталось разобраться с этими странными смесителями…       Вода с лица стекала грязная даже после двух умываний, а кожа, кажется, посветлела на пару оттенков. И Сашка продолжала упорно оттирать шею и уши. В высоко висящем зеркале отражались её патлатая макушка как у домовенка Кузи, высокий лоб и два больших тёмно-карих глаза. У неё раньше голубые были… Ну здравствуй, Александра версии 2.0., обновлённая и изменённая, другая ДНК прилагается. Приятно познакомиться. Из классической «русской красавицы» она превратилась то ли в цыганку, то ли в татарку, то ли вообще во француженку или итальянку. Тоже неплохо, оригинально даже, сказала бы Саша.       Когда она вышла обратно в приёмную, Марта сразу её подозвала:       — Александра, присаживайся. Мы очень хотим с тобой поговорить.       О, допрос. Круто, такого ещё не было в её жизни, не считая того случая в лаборатории. Итак, ничего не помню, ничего не знаю. А фамилия… Пусть будет Форест — символично, минималистично и со вкусом.       У Саши спрашивали год рождения, родителей, как она здесь очутилась. Ей даже показывали фото каких-то людей, в основном женщин. Всё было цивильно, без грязных приёмов — Марта Стюарт прикладывала все усилия чтобы найти общий язык с девочкой и не оказывала на неё давления. Стоун же, ведущий протокол, казалось, был готов уже прибить глупого ребёнка — его ждали вечерний футбол, паб и пиво, а он задерживается. Саша рассказала только то, что она очнулась где-то в лесу здесь недалеко и потом сутки добиралась до людей. Нет, она не помнит коммунну хиппи. Да и Боб сказал (единственная его фраза за весь допрос), что детей её возраста там точно не было — он задержание проводил за ночной шум. И очень странно, что ей понадобилось более двух часов чтобы выбраться из этой рощицы — она же совсем небольшая, пара-тройка квадратных километров, не больше. Но бывает, заплутал ребёнок.       По факсу протокол допроса и личные данные Александры Форест были направлены в инстанции выше, и появился вопрос — что делать?       Пришлось ещё ждать час-полтора, пока не придёт ответ от важных дяденек. Важные дяденьки постановили отправить Сашу в больницу для медицинского осмотра и затем передать в фостер-семью для последующего проживания до выяснения всех обстоятельств.       Больница. Здесь приятно пахнет лекарствами, чистыми бинтами, немного хлоркой и антисептиком. Всё выглядит чистым и опрятным: стены покрыты свежей бежевой краской, врачи в белоснежных халатах, дорогое оборудование — ей даже продемонстрировали чудо техники — компьютер (или скорее ЭВМ), способный считывать и расшифровывать показатели аппарата для ЭКГ. Она, конечно, повосхищалась, несмотря на абсолютную допотопность устройства с точки зрения жителя двадцать первого века.       Было множество анализов и осмотров, и ей даже пришлось всячески толковать кляксы Роршаха на приёме у психиатра. Забавно, ей поставили задержку речевого развития при хороших показателях психического и умственного. И теперь ожидаются посещения логопеда. Тоже неплохо. Сашку наконец отмыли и подстригли — пришлось брить голову чуть ли не налысо, настолько волосы были запутаны. Кожу приятно холодило, а короткий ёжик был удивительно приятен на ощупь. Может всегда так стричься? Не, зимой зябко будет. А ещё ей вручили полный комплект одежды — сарафан, бельишко, тёплую кофту — и даже обувь. Сашка уже и забыла, насколько хорошо, когда стопы не царапаются о ветки и острые камни, не мёрзнут и не сбиваются о неровности тротуарной плитки. Ходить, правда, всё равно приходилось в пациентской робе, но тоже ничего. Зелёную тунику куда-то выбросили, да и чёрт с ней. Но самое главное — её полноценно покормили. Для голодного ребёнка никакие бутерброды не смогут сравниться с горячим куриным бульоном с гренками, паровой котлеткой и лёгким картофельным пюре. Жить стало лучше, жить стало веселей, товарищи!       Единственное, что напрягало, так это отношение людей к ней. Люди с Сашкой всё время сюсюкались, постоянно приговаривая: «Бедная деточка. Как же так, несчастная сиротинушка-а-а». И ведь не объяснишь же, что ты на самом деле старше, чем кажешься, раза в три. Но придётся привыкнуть к такому отношению, которое вряд ли изменится ближайшие лет десять. А ещё теперь приятно шуршащее и домашнее имя «Сашка» было заменено басурманской, но звонкой «Алекс». Вариант неплохой, но всё равно жаль. Не забыть ещё бы родной русский язык, пригодится.       В стационаре Сашка пролежала почти два дня — надо было ждать все результаты тестов, немного пролечиться и прокапаться (ей выявили некоторую степень истощения, и ещё надо было проглистогониться после неизвестно какого времени, проведённого в лесу), а также параллельно велось официальное расследование на тему «откуда здесь неучтенный ребёнок». К ней уже успели полдюжины раз прийти представители правопорядка и задать сотню однотипных вопросов. Легенда (точнее, её отсутствие) работала на отлично, и потому Сашку пока не загребли спецслужбы. Чу́дно. Кстати, что немаловажно — выяснилось, что ей примерно лет шесть, почти семь. И теперь в метрике в графе «дата рождения» гордо значилось «двадцать восьмое сентября, — дата её смерти, — тысяча девятьсот семьдесят седьмой год».       После всех процедур её ждала жизнь в фостер-семье. Что это за зверь и с чем его едят, Саше доходчиво объяснила представительница органов опеки. Так вот, это как детский дом, но подопечных совсем немного — не более десяти. И опекуны не обладают полными правами на неё и полностью подконтрольны органам. Ей предложили кандидатуру семейной четы Бишопов, что живут здесь неподалеку — они в этой системе уже почти пятнадцать лет, и на данный момент с ними проживает трое детей. А репутация у Бишопов безупречная.       Сашу подобный вариант вполне устраивает. Хотя других и нет. Но она точно знает, что не хотела бы попасть в приёмную семью на правах законной дочери — она бы чувствовала себя очень гадко по отношению к приёмным родителям. Ей уже не нужна родительская любовь, а кому-то другому она будет спасением. В фостер семье её же ждёт отношение на уровне «воспитатель в детском саду-ребёнок». Ей этого хватит, да и отвыкла она от постоянного контроля.