Дитя крови и Луны

Саша всегда любила лето. Оно неизменно дарило свободу, обновляло все клеточки тела и заставляло дышать легче. «Лето — это маленькая жизнь». Бабушке всегда нравилась эта песня. В Лланфэрингхорнви жизнь текла своим чередом: за время отсутствия тот странный дом на окраине кому-то продали, поскольку наследников так и не объявилось за эти четырнадцать лет. Мэгги потому обсуждала с Дэном нового его владельца, ушлого на вид дельца из Лондона, решившего открыть гостиницу. Дело могло и выгореть — места в Лланфэрингхорнви действительно красивые. В доме Бишопов стало невыносимо скучно и даже неуютно. Пропасть между Алекс и другими жильцами и хозяевами дома разрослась до размеров Большого Каньона. Бишопы Форест вежливо игнорировали, а братьям Денверсам просто было не интересно. Алекс удалось хотя бы поговорить с Рут по телефону — у той всё складывалось как нельзя лучше: учёба кипела, и появлялись достойные перспективы. В целом, после основного обмена новостями разговор неловко заглох. Форест лишь смиренно вздохнула. Такова жизнь: люди меняются, перерастают друг друга или просто появляются обстоятельства непреодолимой силы. Но в жизни Алекс появилось кое-что неизменное — Лес. Огромный, зелёный, уютный, как тёплое одеяло. Лес Западной стаи вблизи деревни открыл свои незримые врата той, кто обещала вернуть Хранителей. Правда, пока их только одна штука — она сама. Лес не хотел видеть предателей и пока что чужаков. Но встречал своих «крестниц» в одном теле и с двумя лицами с распахнутыми объятиями. То ли дело было во времени года, то ли в самом Западном Лесу — но он не казался Волчице и Алекс враждебным, в отличие от Запретного леса, гораздо более знакомого Форест. Если Внешнее кольцо было достаточно гостеприимным, вежливым и благожелательным, то магия в Сердце Запретного леса больно колола и студила как еловая веточка с морозного зимнего кладбища. Сестры хоть и были желанным гостями, но им не дозволялось забыть, что они всё же не дома. Западный лес встретил их неподдельно радостно. Успокоил шёпотом деревьев и ветра, напоил кристально чистой водой из ручья, умыл тёплыми летними грозами. Может, дело ещё в том, что Его Сердце и путь к душам сестёр были очень похожи? Если во внутреннем мире Алекс и Серой пропасть была безмолвной бездной, то Сердце было огромным сияющим Оком — такой же бездонный кратер, обрамленный изумрудным лесом, но заполненный чистейшей прозрачной водой, чьё ровное зеркало отражало яркое голубое небо. Свежесть озера смывала тоску, принося безмятежность и покой, а его обитатели, виднеющиеся далеко в глубине, благожелательно сверкали своими спинами и плавниками. Порой существа, похожие на призрачных сияющих китов, поднимались к поверхности и били по глади воды своими могучими хвостами, отправляя в воздух фонтаны брызг. Саша купила старую палатку с рук, сшила и зачаровала спальный мешок и теперь появлялась в доме Бишопов дай бог раз в неделю, проводя почти всё время в лесу. Благо, чудесная бездонная торба вмещала всё, что было нужно. Только спустя месяц, Саша поняла, что чего-то не хватает. Дома, четырех стен и крыши над головой. Как бы атмосферное не жилось в палатке, Саше нужно место, где можно с комфортом быть — безопасное, уютное, надёжное. Её маленькая шкатулка с сокровищами и якорь в одном лице. Волчица свой дом давно нашла в лесу, в его чащах, болотах и холмах. Может, Алекс сможет жить с ней по соседству? Чай фамилия подходящая, почему бы и нет? В тетрадке подробно записаны чары и руны для строительства, а в голове начинает создаваться внутреннее убранство. Оставалось найти строительные материалы. Но, кажется, есть шанс, что проблемы с этим не возникнет. Лес-кормилец был готов им помочь. Саша не забыла о своих обязанностях, ни в коем разе. Они с Волчицей, как-никак, оборотень, а значит, должны выполнять свой долг санитара леса. Магия отлично помогала выпиливать старые и мёртвые деревья, зелья лечили больные растения и животных и прекрасно избавляли от вредителей, злоупотребляющих своим положением. Лесные обитатели поначалу восприняли «медсестёр» настороженно, прячась или убегая при их приближении, но потом перестали видеть них угрозу. Серая и Алекс стали просто частью пейзажа, как ручьи или ягодные поляны — без них жить можно, но с ними гораздо лучше. Возможно, Саше придётся столкнуться и с лесными пожарами, и с эпидемиями, и другими напастями, но пока всё шло неплохо. К сожалению, волшебные леса хоть и гораздо больше своих картографических размеров, но они изолированы, и потому любой крупный катаклизм может нарушить баланс на века, чего допускать нельзя. Дело спорилось — хоть и в одиночку, но сестры справлялись. Им было хорошо вдвоём — идеальный тандем, понимающие друг друга с полумысли, доверяющие друг другу безоговорочно. Прекрасней всего были долгие вечера у костра, когда Волчица в своей полубестелесной форме с любопытством осматривала окрестности их лагеря, а потом, вдоволь набегавшись во всех плоскостях, пристраивалась рядом с Сашей, корпевшей над деревянными фигурками — ей понравилось вырезать, хоть пока и кривовато, увиденных чудесных зверей и птиц из мягкой липы. Её старый добрый складной нож, немного зачарованный и расписанный рунами, был в этом верным помощником. Сестры не нуждались в долгих разговорах — и без этого они знали всё, что другая хочет сказать, и потому, сидя у костра, просто наслаждались звучной лесной тишиной. Ещё они нашли подходящее место для постройки следующим летом своего домика, а точнее норы, как у хоббита — живописный холм, поляна и не так далеко дикий, нетронутый туристами пляж. Ирландское море с любопытством разглядывало давних знакомых, которых принял под своё крыло старый добрый друг Лес. «Забавные…», — и вновь ушло вглубь себя, оставив волны звучно биться о скалы вдалеке. Красиво. Ярко-синее небо, ярко-синее море, запах йода, водорослей и соли. Мерцающие блики слепили глаза, тёплый песок блаженно грел пальцы. Вечно прекрасное море. Жаль, но лето подходило к концу. Последнюю неделю Саша посвятила подготовке к школе: хорошенько отмылась от лесных и не очень запахов, доделала домашнее задание, закупилась всем недостающим в Косом переулке. За лето приходили только письма из школы — они появлялись сами собой в почтовом ящике. Руквуд и Льюиса Алекс предупредила, что будет «вне зоны доступа», да и два месяца — слишком небольшой на взгляд Форест срок, чтобы писать регулярно письма. Всё неважное могло подождать сентября, а для важного был один зачарованный пергамент небольших размеров — уж на что хватило сил и умений. Протеевы чары оказались весьма непростым колдовством, и пришлось использовать куда более простые, но громоздкие рунные конструкты. Летняя погода задерживалась, и оттого первое сентября выдалось солнечным и тёплым. Алекс приехала сильно заранее — Дэннису надо было приехать в страховую контору к десяти утра, так что Форест и Джо выгрузились со всем барахлом на вокзале за два часа до отправки. Благо, ей повезло, что Хогвартс-экспресс уже стоял у перрона. Алекс заняла купе, выпустила Джо из переноски и, с комфортом устроившись, погрузилась в чтение «Путеводителя по галактике для автостопщиков», купленного в привокзальным киоске. Когда людской гул на перроне стал заглушать голос внутреннего диктора, Форест оторвалась от книги и выглянула в окошко. В этом году вновь было столпотворение, хоть и даже чуточку меньше, чем в прошлом году. «Последствия демографической ямы», — подумалось Сашке. Восьмидесятый год, пик террористической активности, людям было не до размножения. Правда, Гарри Поттер, «Мальчик, который выжил» всё же родился. Точно, в этом году поступает Гарри Джеймс Поттер, спаситель всея Маг Британии и теперь самая настоящая знаменитость, про которую слышала даже Алекс. И, можно сказать, она даже была семье Поттеров признательна — они остановили гражданскую войну, по сути, пожертвовав собой. Они совершили то, чего не сделали Аврорат и Министерство. Если бы Волдеморт и компания продолжили свое шествие, то наверняка бы Форест убили уже после её первого магического выброса, да и не её одну, а также множество магглорожденных и, вероятно, их супругов и отпрысков. Так что неудивительно, что бренд «Гарри Поттер» был весьма популярен среди юных волшебников Туманного Альбина, что Форест заметила ещё в первый поход на Косую аллею: детские книги, игрушки, даже горшки, посвящённые героическому мальчику. Взрослые же, насколько было известно, перечисляли Гарри Поттеру деньги на счёт в банке, в благодарность за избавление от Волдеморта и в качестве хоть какой-то компенсации за потерю родителей. С таким обожанием сверстников, в Хогвартс наверняка отправится «Золотой ребёнок» с гордо задранным носом, вроде того же Джонса. Алекс вся эта популярность Гарри Поттера в ключе «победителя Тёмного Лорда» заставляла задуматься. Даже если он и в самом деле выжил после Авады, то вряд ли это была его заслуга. Скорее всего, Лили и Джеймс Поттеры предприняли что-то, чтобы защитить своё дитя, может даже что-то запрещённое. Только вот их, совсем ещё молодых, но мёртвых, никто не чествовал также, пусть даже не вслух — хотя бы на страницах книг. И ещё, зачем пиарить ребёнка среди других детей?.. Додумать мысль Сашка не успела, поскольку в купе вежливо постучались, и дверь открыла Афина. — Привет, Алекс! Рада тебя видеть, — Руквуд, всё ещё робко стоящая в проходе, счастливо улыбнулась. — Привет! — и без лишних слов обрадовавшаяся Форест вскочила и заграбастала смеющуюся подругу в объятия, мысленно отмечая, что она теперь выше Афины почти на голову. — Взаимно! Ну же, давай, заходи, садись, я эту бандуру в пока в купе затащу. — сундук был громоздким, но помнилось, что на нем чары облегчения веса. — Алекс, мы же волшебницы! — воскликнула Афина, увидев, как подруга уже взялась за ручки поклажи, и вытащила из ножен на левом предплечье палочку. — Вингардиум Левиоса. И сундук поплыл по воздуху, затем совершив мягкую посадку на полках. На это Алекс почесала в затылке и усмехнулась: — Ну, лето не прошло зря — забыла. Давай-ка лучше расскажи, как каникулы провела. Афина каникулы провела… тоскливо? Несколько приёмов у более удачливых аристократов, муштра, уроки игры на пианино — бабушке вдруг ударила в голову мысль, что её наследница должна овладеть изящним музыкальным инструментом — и встреча с роднёй жениха. Это могло бы звучать лучше, если бы не скучающий тон рассказывающей об этом всём Руквуд. Но обо всём по порядку. В этом году Малфои провели торжественный приём — их единственный сын и наследник в этом году поступает в Хогвартс, и подобное мероприятие нельзя было пропустить (если вас, конечно же пригласили). Руквуды, конечно же, пришли. Хотя лучше бы они этого не делали. Нет, сам приём прошёл отлично, выше всяких похвал. Только Афина призналась: ей было так гадко от всей этой показной роскоши, позолоты, лепнины, шелков и парчи. Люциус сумел откупиться, предав то, что этот скользкий слизень называл идеалами, в отличие от своего соратника Августуса Руквуда, теперь долго и мучительно умирающего в Азкабане. А теперь достопочтенная чета с наследником свысока смотрели на вдову, соломенную вдову и наследницу долгов и дурной репутации. И это всё — не один раз. Нотты и Паркинсоны тоже не преминули представить своих наследников. Так что Руквудам продолжали намекать о неправильно сделанном выборе. Деньги не были главной причиной — уже многие аристократы из древних родов потеряли свои замки и несметные богатства, но оставались достойными гостями в благородных домах. Наследники Лестрейнджи, Руквуды, Снайды, Кэрроу и множество других потеряли не только наследия предков, но и любые остатки репутации. «Зато» получили презрительное клеймо — отпрыск вечного узника Азкабана. Бездетным Пожирателям смерти повезло. «Отец, я уверена, просто попал в ловушку сладких речей Тёмного Лорда. Ему нравились его идеи о величии волшебников, о наших возможностях и будущем. Его курс развития общества на сохранение и приумножение традиций. Но потом Лорд начал сходить с ума. Отец работал в Отделе Тайн, где стал искать любые ритуалы, обряды, зелья в надежде вернуть своему сюзерену ясность мыслей, потому что верил в него. Только… ты сама понимаешь чем закончилось. Отца арестовали и почти тотчас посадили в Азкабан. Пожизненно. Счета заморозили, но бабушка и мама наскребли на неплохого адвоката, который предложил идею с Империусом. На взятки денег уже не хватало. А папа, похоже, и не собирался отказываться от содеянного. Мордред побрал бы его честность». Афина не плакала — и это пугало. Она лишь до белых костяшек сжала подол юбки и стиснула зубы как от боли, смотря в никуда перед собой. Раньше Афина считала своего папу героем, виноватого лишь в неверном выборе стороны. Теперь, похоже, она не собиралась прощать отцу тот факт, что он, в итоге, выбрал не семью. Алекс присела рядом и обняла подругу за плечи — слова явно были излишни. «Никому не пожелаешь такого. Моя бедная девочка… Рано или поздно это всё пройдёт, закончится. Она сильная, и однажды эта рана перестанет так сильно болеть». Афина встрепенулась, тяжело вздохнула и посмотрела Форест в глаза, чуть печально улыбаясь. — Спасибо что выслушала. И, знаешь, мне, кажется, стало легче на душе. Алекс мягко улыбнулась в ответ. — Не за что. Для того подруги и нужны, не так ли? — и лицо Руквуд просияло. Афина рассказала про встречу с Джонсами. На первый взгляд — весьма приятные респектабельные волшебники, уверенно пишущие историю своего рода. Они, вроде, достаточно мило общались на званом ужине, только вот покинула их Руквуд отчего-то обессилевшая и упавшая духом. Но это быстро прошло. — Наверное, это формирующаяся магия их поместья, ещё нестабильная и плохо принимающая чужих. У Алекс были другие подозрения: — Может, они могли сказать тебе что-то не очень приятное, но не настолько, чтобы сильно заострять на таком внимание? — рассказывая о своём визите, Афина, всегда живо вспоминающая и вновь переживающая момент, вдруг напомнила девушке её саму из прошлой жизни после встречи с некоторыми, скажем так, бывшими друзьями. — Ну… — Руквуд вдруг стала теребить кончик косы — миссис Джонс, матушка Летарда, сказала что-то наподобие: «Мужчины нашей семьи выбирают всегда красивых девушек, и ты одна из этих счастливиц. Почти. Тебе стоит похудеть чуть-чуть в области бёдер — уже сейчас вижу, что они будут широки.» Была, правда, ещё пара фраз, которые оставили не самое приятное чувство, но в это тоже были просто советы. Я совершенно точно уверена, что они все говорили это лишь для моего собственного блага! Всё же их сын — мой будущий супруг. «Благими намерениями дорога в ад вымощена», — подумалось Алекс. Подобная, казалось бы, почти безобидная фраза слишком напоминала лёгкую пощёчину — не смертельно, но неприятно и унизительно. «Ложка дёгтя, намеренно и прямо на глазах добавленная и так в небольшую плошку мёда». Тревожный звоночек. — И кстати, бабушка сказала, что если я хочу хоть что-то представлять из себя в Министерстве Магии, когда буду там работать, то должна стать старостой… — Погоди, ты хочешь работать в Министерстве? — Алекс помнила, что Афина грещила пойти по стопам отца, деда и прадеда и стать сотрудником Отдела тайн. — Раньше ты говорила другое. Афина вздохнула и отвела взгляд: — Для улучшения репутации семьи мне надо будет занять какую-нибудь достаточно видную должность в отделе, связанном с магглами или магглорожденными, чтобы продемонстрировать лояльность Руквудов. Но, думаю, это не помешает мне продолжать заниматься переводами древних рун. Говорят, что Отдел Тайн иногда пользуется услугами сторонних консультантов. — Алекс лишь покачала головой, но не стала ничего говорить. Она уяснила главное правило Афины — род превыше всего. Как, пожалуй, и к большинства наследников старых семейств. Алекс рассказала о своём лете: недели в палатке, свежая прохладная озерная вода, чудные звери, птицы и прочая живность — Саша даже насобирала шкатулку всяких диковинок, которые с восторгом разглядывала Афина: яркие узорчатые перья, найденный рог неизвестного животного, блестящие ракушки и перламутр. Гербарий с удивительным растениями лежал в чемодане — его она покажет уже в школе. — Кстати, а где Берти? — вдруг вспомнила Форест. Несмотря на старания Лестрейнджа придать себе вид напыщенный и злобный, Алекс всё равно в итоге стала воспринимать как несносного, но всё же дорого приятеля. Да и их крепко связывало беспокойство об Афине. — Он, полагаю, сейчас даёт ценные наставления своему дорогому кузену, — насупилась Руквуд. — С этим есть какие-то проблемы? — участливо спросила Форест, глядя на чуть печальное и с каплей неприязни выражение лица подруги. — Его кузен — Драко Малфой. Их матери — родные сёстры, так что родство весьма близкое. — тут Афина тяжело вздохнула и приободрилась. — Думаю, они уже поговорили, и пора нам Берти навестить. — А потом выкрасть, если его нам добровольно не выдадут! Их места были в голове состава, чуть ли не у кабины машиниста, у Лестрейндж же должен был обитать ближе к хвосту. Девочки (или уже девушки?) бодро шли по вагонам, минуя закрытые двери купе. Навстречу быстрым шагом шли очень кудрявая серьёзная первокурсница весьма важного вида и скромный чуть пухлый мальчик. — Извините, вы не видели жабу? — спросила барышня. — Невилл потерял своего питомца и мы его ищем, — голос у девочки был звонкий, с командирскими нотками, а пахло от неё чистотой, мятной зубной пастой и городской пылью. От мальчика, которого, кажется, узнала Афина, исходил лёгкий аромат трав и старинного дома. Невилл, тем временем, робко кивнул, будто побаиваясь энтузиазма своей приятельницы. Руквуд, вдруг осознав, что это шанс себя проявить в качестве старосты, неожиданно взяла инициативу в свои руки. — Нет, мы не видели, — голос её мог показаться тихим и не совсем уверенным, но Алекс знала, что подруга взяла сейчас всю свою волю и самообладание в кулак. — Но я могу призвать жабу заклинанием. Как её зовут? — обратилась она к Невилл. — Тревор. Его зовут Тревор, — совсем робко сказал мальчик. Афина подняла палочку и звонко произнесла: — Акцио жаба по Имени Тревор! — и, мгновение спустя, с недовольным «ква!» крупная бурая амфибия прилетела со стороны туалетов прямо в руки Руквуд. — Держи. — Спасибо большое! — с явным облегчением поблагодарил Невилл. — Да, спасибо! — тоже сказала девочка. Вдруг с того конца вагона, откуда шли искатели жабы, послышались звуки драки, визги, вопли, удаляющийся топот ног. — Невилл, иди пока в купе, я схожу посмотрю, — тоном, не терпящим возражений, повелела кудрявая командирша. Мальчик попрощался и ушёл. Девочка же шустро ускакала к месту происшествия. Афина и Алекс переглянулись, и решили следовать за ней — вдруг кому нужна помощь. Вместе с первокурсницей они заглянули в купе, где сидели два мальчишки — один рыжий, очень похожий на уже имеющихся в Хогвартсе Уизли (наверное, брат), и брюнет в очках и с зелёными глазищами, чей лоб украшал знаменитый шрам. «Это же Гарри Поттер собственной персоной!», — мысленно воскликнула Сашка, не подавая виду. Национальный герой был одет в явно большую футболку с чужого плеча, широкие брюки, держащиеся на старом полуоблезшем ремне, и обут в чересчур разношенные кроссовки. И он совершенно не походил на «Золотого ребёнка» из книг и газет. Худой, почти что тощий, дудки очков сломаны, волосы грязноваты, а ногти неухожены. Мальчик не походил на хронического неряху, скорее на того, кого не приручили к гигиене. Вообще, Гарри Поттер не походил на доблестного себя — он походил на одноклассника Саши Очередной в деревенской школе, ребёнка из семьи алкоголиков, который стал выглядеть по человечески исключительно благодаря неравнодушной учительнице математики (и ещё физики, химии и труда у девочек). Пацана было жалко — он точно не заслужил такого к себе отношения. — Что у вас тут происходит? — спросила девочка, оглядывая разбросанные по всему купе сладости и фантики и крысу на руках у рыжего-наверняка-Уизли. — И у всех всё в порядке? — вежливо задала вопрос Афина, и мальчики тут же посмотрели на неё. — Никто не пострадал? — Нет, всё в порядке, мисс…? — учтиво ответил Поттер. Рыжий подтверждающие кивнул. — Ой, Рон! Твоя крыса! — А, что? — он посмотрел на питомца у себя в руках. — Кажется, потеряла сознание, или… — Рон пригляделся. — Ты не поверишь, но она снова заснула! Алекс из сострадания к животинке решила тоже посмотреть на неё повнимательнее — так, для проформы. Принюхалась. Прислушалась. Да, спит, похоже, сильно устав и переволновавшись. Пахло от крысы лёгким запахом животного, самим мальчиком — питомцы перенимают ароматы своих хозяев — и чем-то ещё, немного странным. Может, лекарство? — Меня зовут Афина, мистер Поттер, — Руквуд, похоже, не стала громко озвучивать свою фамилию в присутствии предполагаемого отпрыска противоборствующей стороны. — Раз всё в порядке, мы с подругой уйдём. Хорошей поездки, и, если что, обращайтесь к старостам за помощью! Девушка с достоинством кивнула и отошла. В освободившееся место в проходе заглянула Алекс — она не смогла пройти мимо такого потерянного детёныша. — И, кстати, мистер Поттер. Если нужна будет какая-то помощь и добрый совет — обращайся ко мне. Форест с Рейвенкло. Как магглорожденная, могу поблагодарить хотя бы этим. — и, бодро отсалютовав и кивнув, бодро пошла вслед за Афиной, краем глаза отметив удивление на лице Героя и других ребят. «Это хорошо ты поступила… Волчонок, да без стаи — лёгкая добыча». «Да уж, тебе ли не знать это. Кстати, ты когда проснуться успела, сестрица?» «Когда ты крысу почуяла. Не нравится она мне. Может, загрызём?» Алекс мысленно рассмеялась от подобного заявления, но возразила: «Серая, мы не можем жрать всех животных, которые нам не нравятся! Может, она лишайная?» «Пф-ф, да ну тебя. Ладно, я обратно спать — тут скучно и слишком. Разбуди когда приедем — хочу на фестралов поглядеть». «Так точно, капитан!» — Алекс, Алекс! — перед носом у Форест щёлкали тонкие бледные девичьи пальцы. — А? Что? Афина? — ох, похоже, она слишком сильно провалилась во внутренний диалог. — Ты в порядке? — обеспокоенность спросила Руквуд. — Да, в полном, — успокаивающе махнула она рукой. — Просто задумалась, — и Афина наклонила голову набок в ожидании ответа на незаданный вопрос «О чём же?». — Это же был Гарри Поттер? — Да, вероятнее всего, — кивнула подруга. — Ты тоже не смогла не отметить его несколько, м-м-м, несоответствующий ожиданиям вид? — Или, если говорить прямо — он похож на оборванца из Лютного, нежели на национального Героя. — Именно. Кстати, мы, кажется, дошли. В купе в гордом одиночестве сидел Бертрам. С Афиной он поздоровался тепло (насколько это для него возможно) и по-дружески. С Алекс же… — Грязнокровка! — Вырожденец! — они оба глумливо и весело улыбнулись и пожали руки. Лето Лестрейнджа не особо отличались от каникул Руквуд, разве что без матримониальных инсинуаций, но с необходимостью общаться с наследником Малфоев. — Сей отпрыск чистокровного рода покинет Хогвартс с тьмой злопыхателей и без каких-либо связей. Позорище. Если дед его несмотря на неожиданное унаследование всех богатств старшей ветви, оставался достойным человеком, хоть и лавочником по духу и происхождению, то сам Драко не более, чем жалкий нувориш. — А что же так? — Громкие заявления, показная роскошь и неумение говорить с людьми. — Кажется, мы видели его убегающим с двумя молодыми людьми дюжей комплекции от купе, где находились Гарри Поттер и, по всей видимости, Рон Уизли, — вспомнила Афина, наматывающая по привычке кончик косы на палец. — Держу пари, юный Малфой не сумел удержаться от оскорблений, и вступил в конфронтацию, — с аристократичной изысканностью пожал плечами Берти. — Даже я, Лестрейндж с дурной наследственностью Блеков, веду себя достойнее. — Алекс с видимым скепсисом посмотрела мальчишек в глаза. — Хорошо, признаю. Не всегда это так, но это по причине исключительных обстоятельств нашего с вами общения, мисс Форест, — Лестрейнжд чопорно кивнул головой, скорчив крайне аристократскую мину. Алекс мину повторила и ответила в тон: — Так уж и быть, мистер Лестрейндж, — и весело улыбнулась. Кто бы мог подумать, что казавшийся крайне неприятной личностью чувак, окажется прекрасным полигоном для взаимных подколок и шутливых оскорблений. Своенравного Берти Алекс тоже было жалко — он так тщательно прятал своих внутренних чертей, что возникала опасность, грандиозного взрыва. Подобная разрядка, кажется, помогала, сбрасывать ему пар (как, собственно, и Форест). Беседа шла дальше в обычном русле, пока… — И ещё, похоже, мы встретили наследника Лонгботтома, — тихо, но серьёзно произнесла Руквуд. Берти сразу нахмурился. Форест тоже не ждала ничего хорошего от подобной новости. Лестрейнджи довели чету Лонгботтомов до состояния овощей, и теперь бывшие авроры безуспешно лечились в клинике Святого Мунго за государственный счёт. — Что будем делать, Берти? — спросила Афина, глядя другу в глаза. — Хоть школа большая, а вы наверняка будете на разных факультетах, но всё равно рано и поздно вас столкнет случайность. Лестрейндж отвёл взгляд и теперь сосредоточенно смотрел в угол, будто там был ответ. Форест тоже задумалась на этим вопросом. Как говорить с тем, кого твои родители оставили хуже, чем сиротой? Правда, Лестрейнджи-старшие не остались безнаказанными, доживая свои дни в Азкабане, что гораздо страшнее смерти. Можно сказать, наследники были квиты. Только это ничего особо не меняет. Родителей-то все равно не вернёшь. Или?.. — Насколько плохи Лонгботтомы? — спросила Алекс. Афина тяжело вздохнула, а Берти серьёзно ответил: — Очень. Не узнают ни себя, ни сына. Алиса ещё что-то пытается реагировать, но не особо. — А можете рассказать подробнее? — Издеваешься, Форест? — огрызнулся Лестрейндж. — Ни в коем случае. Просто думаю, может, их можно вылечить? Как-никак ты подающий большие надежды ритуалист и зельевар, Афина прекрасна в рунах и языках — может найти подходящую методику из древности, а я могу достать прикольные ингредиенты из Леса и взглянуть на ситуацию под другим углом. Думаю, если ты вылечишь Лонгботтомов, то конфликт будет исчерпан. Это в идеале, конечно. — Форест, ты мне всегда казалась разумной девушкой, но сейчас твой план слишком самоуверен! Думаешь, я не знаю, что говорили про них великие светила колдомедицины, приглашённые за счёт нашей семьи, их осматривали? Никаких шансов! — Лестрейндж всё больше ярился. Что же, имел право. — Ладно, ладно, поняла! Пока этот путь не рассматриваем! — в сдающемся жесте подняла Алекс руки. — А может, сначала принести личные извинения? Одно дело Кассиопея Блэк приносит извинения Августе, урожденной Блишвик. Другое же — наследник Лестрейнджей лично раскаивается за прегрешения своей семьи перед наследником Лонгботтомов. Можно рассчитывать хотя бы на его личное снисхождение. — Дамы, давайте не будем больше о печальном, — будто обессиленный от нелегкого разговора, взмолился Берти и нервно пригладил свои смоляные кудри ладонью. Впереди были ещё часы до Хогвартса, стоило их провести с удовольствием. Алекс, кажется, наговорила вдоволь с Афиной и Берти, и ей захотелось взять небольшую паузу. Форест сказала, что пойдёт обратно в их с Руквуд купе, проведает Джо. Друзья ей кивнули и переглянулись между собой — похоже, они и сами желали обсудить что-то своё наедине. Алекс вновь долго шла мимо вереницы дверей, пока не дошла до той, за которой сидели Гарри Поттер и его приятель. В мыслях засвербело любопытство: почему Герой выглядит как оборванец? Мальчишку было жалко — мало того, что осиротел, так и потом ему, похоже, не повезло с опекунами. Надо хотя бы по-человечески пообщаться — к знакомым людям проще обращаться за помощью. Пусть Алекс и показала, что она всегда «на связи», но не факт, что мальчик реально будет иметь её в виду, если вдруг что произойдёт, ведь есть преподаватели и старосты. «Правда, до учителей ещё хрен достучишься, а двух подростков куда больше интересуют СОВы или свиданки и квиддич,» — подумала Форест. В отличие от нормальных британских школ, здесь дети сами по себе. — Тук-тук, и снова здравствуйте! — бодро сказала Алекс, вежливо заглядывая в купе к Поттеру и Рыжему. Мальчишки удивлённо на неё глазели, но тоже поздоровались. — Извините за вторжение, к вам можно? Я просто хотела задать кое-какие вопросы мистеру Поттеру. Ты как, не против небольшого разговора? — Алекс посмотрела мальчику в глаза, дружелюбно улыбнувшись. «Наверное, меня можно считать грозой интровертов, но, думаю, беспокойство за Национального Героя можно считать достаточно весомой причиной». Мальчик, кажется, немного смутился, но не растерялся. — А о чем ты хочешь спросить? И для начала — нормальное спокойное знакомство. Рыжий оказался Рональдом Уизли — некрасиво получалось, что Форест так и не узнала толком его имени. Итак, Гарри Поттер вырос у магглов, не любивших волшебство. И ладно бы они были равнодушными как Бишопы, но нет — мальчику не раз и не два доставалось за магические выбросы, он жил в чулане под лестницей (до недавнего времени) и о реальности волшебства узнал лишь этим летом. — Ну, что можно сказать, это полный трындец. Мои опекуны в сравнении с твоими — ангелы во плоти. — Твои родители тоже, ну, умерли, что ли? — неловко поинтересовался Уизли. — Черт знает, не будем об этом, — Алекс махнула рукой. — Гарри, а ты знал, что вся МагБритания думает, что сейчас к ним в школу едет Мерлин во плоти, которого обучал сам директор Дамблдор? — С чего бы? Я о нем впервые только из письма из Хогвартса узнал. — А с того, что ответственность за твою безопасность все эти годы нёс он. Поскольку ты жив, то, похоже, директор не провалился. Ни о чем другом он не говорил, но большинство вдруг приняло желаемое за действительное. Поттер нахмурился — похоже, сообразил, чем может грозить репутация вундеркинда для того, кто о магии слышал лишь в контексте охоты на ведьм на уроках в начальной школе. Рон тоже задумался. — Так вот. Как я сказала ранее, ты можешь обращаться ко мне по любому вопросу. Присылай свою сову или просто лови на обеде. Не стесняйся — мне не сложно тебе помочь. — Гарри, а у меня ведь братья тоже в школе учатся — Перси, он в этом году старостой стал на Гриффиндоре, и близнецы. Они тоже наверняка помогут, если надо. — В общем, вот. Спасибо, что рассказал всё, Гарри. До встречи! И желаю хорошего Распределения! Гарри Поттер и Рональд Уизли попали на Гриффиндор, как и ожидалось многими.