Я останусь

      Алексей сидел в кабинете, он не хотел анализировать произошедшее. Провёл встречу с потенциальным партнёром, один влиятельный знакомый отца решил помочь. Сейчас надо раскрутить дело. Ему так надоели всё эти просители. Все, как он появился в городе, только и мечтали покопаться у него в кармане. Желание встречаться с Димой у него не было всё то время, что он был здесь. Он не спрашивал ничего у мамы о нём и старался не вспоминать. Друг предал его в ту весну. Решил поиграть в папашу семейства. Идиот! Какой идиот с моральными принципами. Он его бросил, и Леха жил без него всё эти годы. А теперь, как денег на бухлишко не хватило, припёрся.       Но тут к нему в приёмную ворвался какой-то высокий блатного вида мужик, с коротко остриженный темно-русый , с резким взглядом серых глаз, в чёрном спортивном костюме. Мужик был явно не в себе и кричал на охрану. Решив разобраться с этим всем бедламом, Алексей вышел к ним.       — Вы кто такой? — Спросил он оборзевшего мужчину.       — Я тебе дам, кто я такой! Я друг Димы, вернее был другом его отца. После того, как он был здесь, он пропал. Его телефон не отвечает.       — Это не моё дело.       Мужик вырвался из захвата охранника и припечатал того головой о стол.       — А мне побоку на твои дела. Где мог деться Дима? Что ты ему сказал, сучонок?! Говори! Он был очень расстроен после встречи с тобой.       — Он пришёл денег занять, как и все в этом городе. На бутылку, наверное, не хватало?!       Мужик глянул на него таким взглядом, что Леха невольно заткнулся.       — Какой же ты… мне стыдно, что я когда-то тебя, выблядка, учил плавать и стрелять из воздушки. Пока твой папаша гулял по миру, вместо того чтобы тебя воспитывать, мы тебя с отцом Димы брали везде.       Тут до Алексея дошло, что перед ним Геннадий, тот самый, который его в далёком детстве учил многим хорошим вещам. Ему стало стыдно, но как-то не очень. Что он за алкоголика какого-то впрягается?! Вроде приличный мужик был. Вот именно, что был.       Но Гена не унимался:       — Да ты хоть знаешь, что с твоим другом то?! Нет, не знаешь! Так вот слушай! Вчера он похоронил маму, а сегодня его уволили с работы и хотят повесить кредит. Он к тебе шёл, на работу просится. Понимаешь ты это?! У него брат инвалид остался с кучей проблем, и его в интернате оставят, если у Димы не будет жилья и работы. Каким недоноском надо быть, чтобы не помочь!       От такого Леха опешил, он просто стоял и моргал глазами. Поверить во всё, что он услышал, было сложно.       Гена успокоился. Его, правда, ещё не отпустило, переживал за Димку. Он не пришёл к нему, как обещал. Голос был расстроен. Гена звонил Вике, этой старой суке, с большой буквы «с». Та вела себя как всегда. Выяснив адрес, мужчина сорвался на офис, хотел понять, что произошло. Но накрутил себя по дороге и сорвался. Его из органов и турнули за то, что одного сопляка избил при задержании, а он не простой оказался. Чертовы мажоры, как же он их ненавидел. Вот и сейчас он смотрел в глаза такого же, охреневшего и совесть потерявшего, а когда-то, в детстве учил плавать, да лучше бы утопил.       Алексей стоял притихший, сказать было нечего.       — Геннадий, я… Вы, в общем, простите.       — Да срал я на твоё «простите», ты лучше Димку помоги найти. — Он махнул рукой.       Парень быстро собрался, и они пошли искать. Почему-то было неспокойно на душе. Осмотрев уже три или четыре улицы в округе, они зашли в какой-то переулок, уже порядком стемнело. И тут Гена споткнулся, как он думал, о ветку. К своему ужасу он понял, что это рука. В темноте, подсветив мобильником, он увидел человека и кровавые пятна на серой куртке. Нагнувшись и рассмотрев человека, Гена крикнул Алексею, и тот вернулся. Они вместе осмотрели находку и убедились, что это Дима. Лёша от волнения забыл как дышать. Геннадий среагировал быстро. Крови было много, но парень дышал. Он набрал скорую и, сняв куртку, свернул её и подложил Диме под голову. Трогать парня было опасно. Алексей стоял бледный, ему было страшно и тошно от всего произошедшего. Чувство вины разъедало его изнутри как кислота. Сейчас он понимал, что человек может умереть, а он так с ним поступил.       Что было бы, если бы Геннадий не прибежал к нему морду бить? И что будет с Димой?       Он смотрел, как мужчина кусая губы ждёт скорую, он ничего не говорит. Гена сидел на корточках возле Димы. Алексей выглядывал скорую, подъезда к этому месту не было. Вот они, мигалки красной машины. В голове мысль: хоть бы он выжил! Потом Леша вернулся к Диме, он взял его за руку, рука была ледяная. Вот и медики. Носилки подвезли к пострадавшему. Его быстро погрузили в машину отточенными движениями, наверное каждый день такое видят эти люди. Адрес больницы он знал, город маленький. Леха дёрнул Гену за руку. Гена ругался и злился. А парень шёл молча, мысли были только о том, выживет ли Дима. Они пошли на парковку. Было паршиво и муторно от всего. В первую городскую больницу доехали за десять минут; сердце выпрыгивало от волнения. Пройдя в приёмный покой, они подошли к медсестре на приёме и спросили, в какой палате Авилов Дмитрий. Они узнали, что того ещё оперируют. Нож повредил внутренние органы, и ещё его пинали ногами, сломали ребро и сильно ударили правую почку. Состояние тяжёлое, и, скорее всего, после операции его отвезут в реанимацию.       Алексей с Геннадием сидели под дверями операционной почти час. За это время Гена рассказал в красках, как же на самом деле жил его одноклассник. И про три смены на вагоностроительном заводе, и про отсутствие личной жизни как таковой почти десять лет. И тут Лехе уже было не просто стыдно, а гадко. Он не был плохим человеком, но когда жизнь идёт ровно и в красках, то забываешь, что есть и другая, тёмная и мрачная сторона. Ведь мы идём, не замечая тех, кому плохо, когда хорошо самим. Понял он и причину такого потрепанного вида Димы и его состояние в тот вечер. Увы, поздно понял, нельзя осуждать никого. Его учили жить и зарабатывать, но разучили быть человеком. Он оставил Гену и пошёл к туалету, там его вырвало, просто от себя. Почему он превратился в это, красивую холодную мразь? Что он сделал хорошего? Он не обязан. Но его беззащитный перед этим миром друг встал и стоял держа удары изо дня в день. Когда он вернулся в коридор, из операционной как раз вышел молодой хирург и сказал Гене, что операция прошла успешно, но Дима очень слаб, ему нужен хороший уход и питание. Организм парня изношен до придела, если так пойдёт и дальше, то Дима заработает язву желудка, ранний остеопороз и ещё у парня серьезно повреждена почка. Нужно длительное и дорогое лечение, правильное питание и отсутствие стрессов. Алексей понимал, что это всё в положении Димы просто невозможно. А ещё его бывший одноклассник может лишиться дома. Через минут десять Диму повезли в отделение. Увидев его на фоне каталки, Леха понял, что до сих пор что-то чувствует к нему. Возможно, это были какие-то подавленные эмоции и чувства, которые он прогнал много лет назад. Он увидел того парня, которого оставил когда-то на вокзале и который тоскливо с невысказанной болью смотрел вслед автобусу. Сейчас мимо него повезли худенького парня в бинтах, прикрытого простыней. Синяки под глазами на бледном лице, тёмные волосы и в них на ярком свету больничных ламп он увидел блестящие жилки, их не должно там быть, но они были, но больше всего его поразили руки. Это были руки натруженные тяжёлым трудом, с мозолями и прибитыми ногтями. Сердце вдруг сильно сжало, воздуха перестало хватать, он присел на кушетку в коридоре и не знал как быть. Из всех этих раздумий его вывел резкий окрик Гены.       — Ну че расселся тут с мордой похоронной?! Димка жив, ему теперь помощь нужна. Деньги нужны, и много. Реанимация только двое суток бесплатно, а потом все, страховка нужна, а он сейчас без работы. Так что давай, поднимай жопу, и к врачу. У меня вот сбережений тысяч десять есть, на ещё пару дней хватит.       Сквозь свои переживания Алексей услышал слова Геннадия, вспомнил отчество, Васильевича.       — Геннадий Васильевич, — тихо сказал парень, — я всё оплачу сам. Пойдёмте к главврачу, нужно хорошо устроить его здесь. Он заслуживает лучшей заботы.       — О как заговорил, и имя моё вспомнил даже. Может и человеком станешь. — Как-то тепло и устало сказал Гена. Он положил руку на плечо явно расстроенного парня. — Эх, выдрать бы тебя по голой жопе, да некому.