Я останусь

      Прошли три недели сложного выздоровления, раны на теле затягивались, но раны на сердце не хотели и близко. Гена часто приходил к нему и поддерживал как мог. Мужчина навещал и Игоря, он очень волновался за мальчика. Всё-таки жить так долго в интернате домашнему ребёнку сложно. Он не мог понять, где его мама, почему её нет. Лёша пытался ещё раз поговорить, но у Димы была черта — если он обижался на человека, то он полностью игнорировал его, просто непробиваемым становился. Он был благодарен ему за помощь и лечение, но банк опечатал квартиру, банку насрать на проблемы людей. Удалось заморозить дело на полгода, но не больше. Алексей сейчас тоже не мог помочь ничем. Пока Дима не поправится до конца, он будет помогать. Тут о состоянии парня узнала мать Алексея и устроила скандал прям в палате. Орала на Диму говорила какие-то мерзости. Он не слушал её и даже ничего не ответил подоспевший в этот момент Гена, просто сгреб эту офигевшую бабу и вывел в коридор. Там дал ей пощёчину и сказал не подходить и близко к палате. В тот вечер Диме опять стало плохо. Он всё переживал в душе, никому ничего не говоря. Температура держалась пару дней. Гену исправно пилила жена, но он продолжал навещать парня. Всё-таки мужчина узнал куда делись деньги, которые Света взяла в кредит. Оказалось, что её подруга хотела начать бизнес и позвала в помощницы Свету и ещё одну женщину, Ирину. Но как только она взяла у них четыреста тысяч, то на следующий день исчезла со всей суммой. А две женщины остались без денег, и если Ирина, могла себе позволить эту сумму, ей пересылал деньги сын, то Света по своей наивности попала в неприятности. Конечно она не могла знать наперёд, к чему приведёт ею необдуманно взятый кредит. Заявить на ту женщину никто не мог, договоров не было никаких, только устные. Алексей поднял связи отца, но ничего не вышло, та уехала даже из России. Всё, что удалось узнать, — она пересекла границу с Украиной, дальше все её следы терялись. В этой стране никто никого искать не стал.       Леха все-таки решил попытаться загладить свою вину перед Димой. Парень долго не шёл на контакт. Но когда к тебе приходят вопреки запрету и продолжают говорить в пустоту монологи, то начинаешь оттаивать. Сердце Димы тоже не камень и оно страдало и хотело чего-то. Он не был тряпкой, просто быть одному с проблемами многие годы сложно. Всё равно хочется заботы и тепла. Алёша, его Алёша, он был где-то под толстыми слоями, что одел на себя этот человек, который приходит зачем-то к нему.       Однажды он пришёл почти к шести часам, только закончили очередные процедуры. Дима так устал от больницы, но его состояние только пришло в норму. Главное удалось восстановить почку. Он скучал по Игорю. У того хоть и был уровень развития лет на семь- восемь, но Дима его просто любил, необъяснимо и очень сильно. Когда Игорёк появился, он был счастлив, у него есть братик, и это чувство никуда не делось с годами. Любят же люди кошек и собак, хоть они и бесполезны, так вот именно так Дима полюбил этого малыша. Он десять лет был ему папой, а иногда и мамой. Есть такие люди, для которых семья очень важна, а его родители привили ему эти ценности.       И вот Алексей зашёл в палату и сел рядом. Он опять долго смотрел на него, как будто хотел увидеть что-то новое.       Дима решился поговорить.       Очень тихо, в своей манере, он начал:       — Лёша, ты вот ходишь ко мне, только я всё-таки не пойму зачем. Мне от тебя ничего не надо. Но ты упорно продолжаешь ходить сюда. Меня завтра домой отпускают, вот назначение дали, — он кивнул в сторону листка на тумбочке. — Там много чего, но я это всё равно не потяну. Ты мне просто скажи, что дальше? У меня нет дома, Гена предложил пожить у него, но я боюсь их стеснить. Я сейчас слабее котенка, совсем не могу ничего. Ты пойми, мне после того разговора тошно. Мне тяжело тебя видеть, ты мучаешь меня. Как человека прошу, не ищи со мной встречи. Ты просто убиваешь меня изо дня в день собой.       Лёша хотел что-то сказать, но Дима, махнул рукой.       — Не надо ничего сейчас говорить. Просто отстань. Я хочу всё забыть. И тебя забыть. Ты помог, это хорошо, спасибо, но сейчас я хочу тебя не видеть. Вот совсем, совсем.       Голос парня дрожал немного.       Сердце Алексея впервые за многие годы облилось болью. Он понял, что сделал в полной мере, но было поздно. Тогда он решил предложить бывшему все-таки другу одну вещь.       — Дим, я понимаю что тебе сейчас больно и тяжело уже как-то общаться, но прими от меня ещё одну помощь. Пока ты не поправишься, ты можешь пожить в моей квартире. Это просто предложение, я всё время на работе и почти не бываю там. Останешься со мной и в тоже время без меня. Когда тебе станет лучше и подыщешь себе работу, уйдешь, я просто предлагаю. — С этими словами он вытащил ключи, которые сделал ещё два дня назад, и положил на тумбочку. — Ты меня не будешь даже видеть, я обещаю.       — Я подумаю. — совсем тихо как-то сказал Дима. В этом был смысл. Идти-то особо некуда. Значит надо наступить на гордость и принять помощь.       Он уже выглядел гораздо лучше и был одет в спортивный костюм, который ему принёс Гена. Парень любил вещи Гены, от них веяло чем-то родным и тёплым. Это придавало какое-то подобие того, что он кому-то нужен, хоть и понимал, Гена его любит и переживает. Этот мужчина всегда был рядом.       Алексей ушёл домой. Ему было тяжело все эти дни жить с чувством вины. Квартира была большая, в старом доме. Он полностью переоборудовал её под свои нужды, сделал ультрамодный ремонт всего за месяц и въехал в тот день когда открыл фирму. Всё для него. Сейчас он впервые смотрел на всё это и не понимал что он здесь делает. Это пустая квартира, безликая и бездушная, сейчас он понимал что всё вокруг него подделка. Он подделка, его родители что-то изуродовали и извратили в нём, он этого не заметил или не хотел заметить. А теперь как будто проснулся и понял, что он не жил последние годы. Пустые друзья, пустые коллеги, пустой интерьер, всё ширма, а где в этом всём он. Да Дима — это что-то настоящее и чистое, человек, верящий, что ребёнок умственно отсталый сможет нормально жить. Человек, который десять лет жил ради родных, скелет обтянутый кожей и с прядками седых волос в его двадцать шесть. Как это, Алексей не знает, но хочет узнать. Что такое это самое сострадание и доброта. Он катится по накатанной дороге, а куда та идёт, ни разу не задумался. Радовало только то, что Дима не кинул ключи ему в спину, а мог. Значит есть надежда, что он примет помощь. Из мыслей вывел звонок телефона. Звонил отец, он высказал Алексею за скандал с мамой. Ещё сказал, что денег не даст у него проблемы сейчас. Короче история с квартирой что-то совсем затянулась. Вечером он решил, пока оставаться в офисе, там у него были все условия: душ, удобный диван, всё необходимое и кафе под боком. Если Дима согласится жить у него, то возможно что-то наладится. Он не мог заснуть, почему то память подкидывала картинки из прошлого. Вот они стоят на балконе театра и целуются, а вот они задрали футболки друг другу и гладят, изучая тела. Вспомнилось как все твердело и хотелось большего, потом они расстегнули джинсы и штаны и по спускали их до колен. Дима протянул ладонь, потрогал его член, прижатый к животу, и начал двигать рукой. Алексей тронул себя под одеялом и прикрыл глаза. Почему он не вспоминал это так долго? Его фантазия смешалась с воспоминанием, и он представил как Дима поворачивается к нему спиной, облокачивается о перила балкона и прогибается в спине, и его задница, такая доступная сейчас, перед ним. Член его друга небольшой и сейчас еще не до конца встал, он протягивает руку и гладит его грудь, прижимается своим телом и трется о промежность, Леха не выдержал и кончил от одних фантазий. Сперма выплеснулась в руку и немного на живот. Он лежал один в своей кровати и понимал, что упустил что то очень дорогое и важное. В погоне за успешностью он потерял любовь самого преданного и любящего его заносчивую персону человека. В голове мелькнуло худое тело друга в бинтах в тот первый день, он думал о нем, и тоска опять сдавила сердце. Встав с кровати и сходив в душ, он еще раз подумал как они теперь будут жить.       Утром Диму выписали из больницы, но ему надо было еще походить на процедуры в дневной стационар. С почками не шутят, ему очень много лекарств выписали. Гена помог парню собраться и уговорил его принять предложение Алексея.       — Дим, пойми это сейчас выход.       — Я не хочу ничего от него, но понимаю, что сам сейчас не могу справится. Мне еще месяц лечиться, и Игорю я больной не нужен. Только ради него наступлю на гордость. Леха мне сейчас противен, но выбора нет. У меня еще не до конца ребро зажило. Я принципиальный, но не идиот.       Они спустились на первый этаж, и Гена вызвал такси.       Даже сумка с вещами была тяжелой ему, ребро еще отдавало болью при ходьбе. Это только в фильмах супергерои получают ранения и потом газелью скачут, а в реальности все болит и двигаться трудно, ты не выздоравливаешь по щелчку. Он помнил как сломал ногу на заводе и как потом все заживало почти два месяца, так-то была трещинка. А тут повязку тугую еще неделю снимать нельзя, эластичный бинт нужен его ребру. Хорошо Гена знал много о переломах, жизнь обязала узнать.       Выйдя из здания больницы и сев в такси, мужчины поехали к дому Алексея.       Леха все устроил для нормальной жизни Димы — продукты, лекарства и его домработница Катя, молодая девушка, окончила поварское училище. То, что надо. Главное, он устранил себя из жизни парня.       Диме было неприятно заходить в квартиру человека, который так нагадил ему в душу, но он понимал, что ему надо поправится ради квартиры, ради Игоря. Нужно постараться опять стать сильным и начать новую жизнь. Он найдет себе место на этом свете. Гена работает в баре охранником и многих знает в городе, может что то с работой прояснится.       Квартира была красивая, по модному поклеены обои в гостиной, одна стена с интересным абстрактным рисунком в серых тонах, две другие стены белые с серебром, и большое окно с балконом-кабинетом. Мебель вся серо-черного цвета со стальными ножками, светильники в таких же стальных тонах и подсветка светодиодная в стенах и потолке. Потолок был натяжной молочного цвета с серебристым оттенком. Дима чуть не присвистнул от всего этого, еще больше впечатлял крутой телевизор диагональ пятидесатая или больше, он не много видел таких в квартирах знакомых, а таких больших и не видел. Акустическая, ультра современная, система добила парня. Он почувствовал себя каким-то ущербным. У них ничего подобного не было и наверное быть не могло. Два года назад он взял в кредит маленький плоский телек, тридцать второй, самый дешевой фирмы BQ, и то радовались. Вот значит как у богатых оно. Гена помог разобрать вещи, он попросил банковского работника снять печать и забрал все, что можно было из личных вещей. Там пошли на встречу, после долгого уговора и предоставлении документов о состоянии парня с больницы, не звери к счастью. Время было упущено с кредитом, теперь дело передали в главное отделение и погашение долга назначили на июль следующего года. До этого времени парню нельзя там жить и только при полном погашении кредита и процентов, а это сумма была свыше трехсот тысяч, ему вернут квартиру. Родительскую квартиру было жаль, но что поделать, сейчас не о том думать надо. Социальная служба приходила к нему в больницу по поводу брата. Они постановили, что пока у него не наладится вопрос с жильем и работой, Игорь останется под опекой государства.       Геннадий заглянул в холодильник и тоже присвистнул. Чего там только не было вкусного и интересного. Много домашней еды и здорового питания, фрукты всякие.       — Димка, вот это жизнь! Я к тебе в гости приду! — И подмигнул, в своей излюбленной манере. — Можешь мне в углу на коврике постелить, я готов.       — А выгуливать тебя на поводке или сам справишься?       — Прям ролевые игры! — хохотнул Гена. — Я к такому не готов. Хоть поживешь, как люди.       — А я итак как люди, меня все устраивало.       — Прям все?       — Ну что ты прикопался, — вспыхнул парень, — мне это все не надо! Я хочу жить с братом и… Чтоб мама была жива… — это уже тихо и в глазах блеснули слезы.       — Эй, не стоит. Не убивайся, надо жить дальше.       — Я знаю, Ген правда, я стараюсь.       — Вот и хорошо. Давай лучше чай заварю, и тебе еще лекарство пить. А хочешь, я с тобой побуду? Моя сегодня в ночную.       — Хочу, я правда очень скучаю по всем, не хочу быть один, мне здесь почему-то страшно. Не мое это все.       Они сидели за высоким столом на кухне и было спокойно, казалось, что все наладится. Никто из них не заметил две миниатюрные камеры — одну в гостиной, а вторую между специй на кухне. Алексей был не так прост, он не особо доверял своим работникам и установил их как въехал. Запись велась на облако в интернет. Сейчас он сидел у себя в кабинете за ноутбуком и внимательно разглядывал Диму, все больше убеждаясь, что любит его и дико хочет. Не выдержав, он достал из брюк свой член и прикрыв глаза гладил себя под столом представляя, то, что он увидит вечером в ванной. Но тут его прервали, очередной водитель попал в неприятность в пути, оказалось поваленное дерево перегородило дорогу, нужно было ехать в объезд, а это время. Выругавшись и застегнув брюки, Алексей занялся работой, отгоняя сладкие мысли о вечернем просмотре видео с камер.