Stay with me

Оказаться под контролем Таноса во второй раз было еще хуже, чем в первый. Тогда Локи еще не знал, что его ожидает. Он был так разбит и утомлен жизнью, наткнувшись на Черный орден, что не смог долго сопротивляться его натиску. Роковая ошибка. Как отчаянно он сожалел о проявленной слабости, когда чужие руки копались в его голове, мысли больше ему не принадлежали. Танос хватался за каждое найденное воспоминание, пока Локи, наконец, больше нечего было ему дать. В те дни боль была его постоянным спутником, как физически, так и морально. Но больше всего пострадало сердце, когда стало ясно, что за ним никто не придет. По крайней мере, сейчас хоть это было иначе. На этот раз Локи знал, что брат хочет, чтобы он вернулся домой и будет сражаться за него, и Локи защищал это знание со всей силой, которую мог собрать, даже когда разум начал распадаться на части. Ощущение было ужасно знакомым: голос, не переставая что-то шептал в голове, проверяя пределы его сознания. Затем пришла боль, обжигающая и опустошающая все на своем пути. Локи закричал. Он кричал и кричал, пока не сорвал голос. Через боль осталась только одна мысль: он не должен видеть мой план. Локи держался за нее изо всех сил. Судьба девяти миров («Теперь только восьми», — самодовольно прошептал голос, — «И вскоре останется семь».) зависела от его выдержки. В голове возникли образы горящего Асгарда. Он чувствовал, как пламя Сурта облизывает его кожу. Так много жизней погибло в тот день, столько знаний потеряно в огне и разрушениях, так много сентиментальных воспоминаний о более счастливых временах исчезло в мгновение ока. Воспоминания о матери заменил полыхающий огонь над Асгардом, и Локи хотелось заплакать и отстраниться, эта часть его памяти была драгоценной. На что он надеялся? У него не было никаких шансов, как и во все те прошлые годы, проведенные у Таноса. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как титан перебирал все памятные моменты о Фригг, которые были хотя бы немного испорчены чувствами негодования и обиды. Он видел себя, впервые практикующего магию вместе с ней, только вдвоем, и вспомнил, как был счастлив, что наконец-то получил то, что Тор никогда не сможет отнять. Конечно, он ошибался. Не прошло и десяти минут после начала их урока, как один из целителей вошел в комнату и сообщил, что Тор был ранен во время упражнения. Его мать даже не взглянула на него, когда выскочила из комнаты, беспокоясь за своего первенца. Подобное воспоминание ожило, и Локи снова наблюдал, как мать отвернулась от него в тот момент, когда Тор вернулся из своего изгнания в Мидгарде. Быть так легко забытым и отвергнутым ощущалось так же болезненно, как и в детстве. — Тебе это никогда не нравилось, правда? — спросил Танос, и Локи почувствовал его ухмылку. — Быть забытым. Локи не ответил. Он использовал всю свою энергию, чтобы бороться с болью, остановить видения и скрыть часть своего разума, хранившую так тщательно спланированное падение титана. Боль и видения не прекращались, но выстроенные им преграды держались. Перед ним пролетела серия коротких моментов его долгой жизни, когда мать так или иначе подводила его. На самом деле они казались столь незначительными, теперь, когда Локи переживал их во второй раз, но Танос не позволил ему забыть боль, которую он чувствовал когда-то давным-давно. — Думаешь, она когда-нибудь любила тебя? — Да, — не мог не выдавить Локи сквозь стиснутые зубы. В этой истине он никогда не сомневался, нет. Танос засмеялся, и звук эхом отозвался в его голове. — Коротышку-йотуна? Я сомневаюсь. Она даже не навестила тебя в тюрьме, не так ли? Не совсем. — Танос усмехнулся, в последний раз меняя воспоминание. Это не имело значения. Мысленно он все еще отчетливо видел боль в глазах матери. Его сердце заболело, услышав собственные слова отречения от нее, произнесенные в пылу злости, несмотря на всю любовь, которую она проявляла к нему на протяжении многих лет. Слезы жгли глаза, подобно пламени Сурта, когда он наблюдал, как протягивает руку к ней, только чтобы пальцы прошли сквозь ее иллюзию. Тогда он чувствовал себя таким глупым. — Может быть, ты даже стал ее убийцей, — тихо подумал Танос — В конце концов, это же ты указал правильный путь тому существу. Сердце вновь болезненно сжалось — Танос озвучил именно то, о чем он не переставая размышлял с тех пор, как узнал о смерти Фригг. — Задел за больное, не так ли? — Танос засмеялся. — Для того, кто так рьяно настаивает, что ему все равно на всех и каждого, ты чересчур сентиментален. — Моя мать погибла, и все чувства умерли вместе с ней. — А как насчет Тора? — спросил Танос с легким любопытством. — Ты вернулся к нему по собственному желанию, когда Асгард пал. Никаких чувств, Локи? Локи фыркнул, пытаясь сохранить лицо. Но даже для его собственных ушей это звучало неубедительно. — Я вернулся к нему, чтобы доставить тебе тессеракт, — прошипел он от боли. Хватка Таноса над его разумом и телом усилилась. — Тогда почему не отдал его, когда у тебя была возможность? Локи ждал этого вопроса. — Потому что думал, что будет полезнее работать против врага изнутри. Локи надеялся, что это прозвучало правдиво, или, по крайней мере, хоть немного убедительно, чтобы Танос поверил ему. Титану не нужно было подозревать, что врагом в данном случае был он, а не Мстители. Локи был почти уверен, что в его мании величия Таносу никогда не пришла бы в голову идея, что тессеракт в руках "соратника" может стать причиной его падения. Все, что нужно было сделать Локи, — продолжать играть роль и держать свои мысли в тайне, пока он не убедится в его преданности. — Зачем приходить ко мне сейчас? Локи почувствовал, как хватка титана над его разумом немного ослабла, так что боль стала почти сносной. — Брат начал задавать слишком много вопросов, и мое положение стало шатким. Я больше не мог ничем вам помочь в Мидгарде, поэтому вернулся, чтобы предложить камень и свои услуги. — Ты хорошо мне послужил. Его начало переполнять злорадство, как только в словах Таноса послышалось явное удовлетворение от хорошо преподнесенной сказки. Как раз тогда, когда он боялся, что больше не сможет скрывать отвращение, Танос наконец покинул его разум. Цепи вокруг запястий исчезли, и он, охнув, упал на землю. — Поднимайся, у нас еще есть работа. Титан повернулся к нему спиной, и глаза Локи сузились. «Да, есть», — подумал он, натягивая остатки туники и хромая за ним вслед. Локи хранил молчание, пока титан проводил его через многочисленные залы к командному центру своего корабля. Он сохранял нейтральное выражение лица, когда Танос объяснял ему свою боевую стратегию и роль Локи в ней, и кивал во все подходящие моменты. Все, что он мог сейчас сделать, это выжидать. Перед тем, как покинуть Тора и его друзей этим утром, Локи использовал почти весь свой и без того сильно истощенный сейдр, чтобы хоть и немного, но все же весьма значительно изменить силу тессеракта. В тот момент, когда Танос начнет финальную битву с Мидгардом, Локи нажмет на спусковой крючок и, как он надеялся, разрушит корабль Таноса настолько, чтобы дать Тору и остальным фору. Через два часа пришло время начать исполнение плана. — Возьми тессеракт и открой портал для остальной части моей армии. Локи поклонился, вздрогнув, когда ушибленные ребра напомнили о себе. С таким небольшим количеством сейдра, что он не мог позволить, так это потратить остатки энергии на себя. — Конечно, милорд. Танос повернулся, чтобы посмотреть на него. — Когда мы увидимся в следующий раз, от Мидгарда не останется даже пыли. Локи кивнул и ушел. Он почувствовал, как корабль пришел в движение. Армия титана обрушилась на Мидгард с поразительной скоростью, намного быстрее, чем предполагал Локи. Через одно из окон он наблюдал, как они прорвались сквозь облачный покров над Манхэттеном. Мгновение спустя в корабль ударила молния. Пол задрожал от атаки Тора, и Локи отбросило к стене. Он почувствовал, как что-то в левом плече треснуло, и боль вернула его в реальность, Локи стиснул зубы и двинулся дальше. Еще одно прямое попадание заставило его споткнуться. Тор и его друзья бросали в атаку все, что у них было, но Локи знал, что нападение нанесет лишь незначительный ущерб и этого будет недостаточно, чтобы сбить корабль. В конечном счете, именно для этого он был здесь — чтобы уравнять шансы. Локи уже собирался завернуть за угол, когда корабль вдруг накренился. Страх охватил сердце, из ближайшего окна было видно, как одно из оружий нанесло удар по башне Старка. Локи нигде не мог найти ни Тора, ни его друзей, но надеялся, что с братом все в порядке. Альтернатива была неприемлема. Танос выстрелил еще четыре раза подряд, и Локи понял, что у него мало времени, а на то, чтобы найти способ сбежать его уже не было вовсе. Битва началась быстрее, чем он ожидал. Необходимо было действовать сейчас, иначе защищать будет некому и нечего. Он прислонился к стене и закрыл глаза. Мысленно он увидел барьер, который воздвиг, чтобы скрыть свой план от Таноса. Глубоко вздохнув, Локи разорвал его. Последние мысли перед тем, как он активировал триггер, который заставит тессеракт взорваться, были о брате: «Мне очень жаль, что я не смог сдержать свое обещание. Пожалуйста, прости меня.» Корабль затрясся от силы взрыва. Локи улыбнулся, радуясь, что его план сработал, и он дал своему брату шанс побороться за победу. Все вокруг потемнело, когда металл завизжал, и корабль начал падать.