Небо тебя найдет

      Пустошь тянулась до самого горизонта тусклой зеленой пеленой, лишь иногда встречались засохшие россыпи мелких фиолетовых цветов. Здесь давно не осталось ничего: люди покинули эти земли, спасаясь от серой смерти, еще лет двадцать назад, и только магия, давящая здесь намного сильнее, чем где-либо, разливалась над пустошью.       Сдаваться, впрочем, Тэй не собирался. Когда терять давно уже нечего, становишься особенно упорным.       Очередной день медленно умирал, до последнего цепляясь за блеклые лучи осеннего солнца. Когда совсем стемнело, Тэй наконец остановился. Костер разводить не стал: ночи холодные, но обращать внимание на холод он перестал давно. Закутался в плащ, закрыл глаза.       И пришла память.       Ему снова снилась смерть, серая, словно небо над пустошью. Раскрытые в беззвучном крике рты, серые лица, невесть от чего сгорающие за пару дней жизни. Словно обсыпанные пеплом руки. Снова и снова — этот проклятый цвет, признак заразы, впервые явившейся к людям еще в его детстве.       Пламя пожаров выжигало ее ненадолго, а потом она снова появлялась — всегда неожиданно, всегда где угодно. Серый пепел вдруг усеивал чью-то кожу — и расползался по любому селению со скоростью молнии, убивая почти всех и оставляя хорошо если одного человека из двадцати. Хвала Небу, что очаги появлялись не так часто, чтобы города опустели совсем.       Проснувшись на рассвете, Тэй какое-то время тупо лежал и смотрел на свои руки. Бледные, чистые, ни следа от пепла. Никогда ни следа, что бы он ни делал… Словно не то проклятые, не то любимые смертью. А ведь он пытался. Искал серую смерть, чтобы забрала его так же, как и родных. Отца с матерью особо жаль не было: время затерло их лица, припорошило память серым пеплом, да и пожить они успели довольно. А вот сестренка, мелкая, вредная, но всегда счастливая рядом со старшим братом… И Айя. Тэй устало прикрыл глаза. Ему было тринадцать, и за улыбкой Айи, самой теплой в мире, он тогда пошел бы в смерть с радостью. Остановило одно: говорили, серая забирает души в другое Небо. Умрешь иначе — и дорогу туда не найдешь. И он пытался умереть правильно, видит Небо, пытался. И не смог. А потом маги разглядели в нем силу и забрали упрямо, но уже почти бесцельно бродящего по дорогам страны мальчишку на обучение. И жизнь изменилась на долгие пять лет…       Усмехнувшись криво, Тэй все-таки поднялся. День пришел, пора снова в дорогу — так же, как уже много дней подряд. Пожевать зачерствелый хлеб и сыр. Идти до самой темноты.       А иногда темными ночами — ловить животных, чтобы убедиться, что идет правильно.       Мелкое зверье корчилось в муках от его магии, а он смотрел им в глаза, пока они умирали. И только после смерти вспарывал животы, чтобы по внутренностям найти ответы. Здесь, в пустошах, людей для темных ритуалов было не найти, но ничего: магии над вересковыми равнинами, когда-то породившими серую смерть, стелилось достаточно, чтобы хватило просто животных. Все, что он мог узнать через людей, он узнал до того, как пришел сюда.       Сиан бы не одобрил, думал он привычно, чувствуя, как очередная смерть оседает незримой для людей пылью на его магии. Пятнает ее, пачкает. Делает на шаг ближе к Бездне.       Но Сиана нет, а смерти десятков людей давно закрыли Тэю дорогу к Небу, и нечего горевать о недоступном. Сам виноват. Как Сиан ни убеждал, что нельзя использовать темное колдовство, нерадивый ученик все равно сделал по-своему. Хреновый из Сиана был наставник, что уж там.       Тэй покосился на свою правую руку. Ему не нужно было закатывать рукав рубашки, чтоб видеть тонкую темную линию до самого локтя — последний подарок от наставника. В тот день, когда он выбрал свою дорогу…

***

      — Ты ошибся, Тэй. Твоя слепота приведет тебя в Бездну, а вместе с тобой сгорит все.       Сиан всегда говорил спокойно и тихо. Неоспоримо. Тэй ненавидел это.       — Ну так останови меня, — криво усмехнулся он. — Ты же всегда останавливаешь.       Сиан не повернулся к нему от окна — так и стоял, глядя отрешенно в небо, высокий, худощавый, с никогда не сгибающейся спиной. Идеальный и величественный. Недостижимый. Отвергавший его много раз — и когда совет магов повелел взять Тэя в ученики, и позже, когда Тэй вдруг решил, что можно достичь недостижимого… Отвергавший всегда.       Сиан не шелохнулся. Только кровь Тэя вдруг начала словно кипеть во всем теле. Наставник из Сиана вышел хреновый, а вот маг — один из лучших. Он и до этого часто наказывал ученика, при этом ни разу и пальцем его не тронул — куда лучше розг справлялась магия. Но так больно не было еще никогда. Тэй осознал сразу, вместе с выжигающей нутро чужой силой: это не наказание — это смерть.       Он плохо запомнил, как бежал прочь, отчаянно пытаясь хотя бы выжить. Память сохранила отдельные рваные куски. Как цеплялся руками за стены, а пламя, кипящее в жилах, рвалось сквозь кожу наружу. Как беззвучно кричала его магия, пытаясь перебороть чужую. Как тело не выдержало уже на пороге башни наставника — упало, больше не в силах держать магию, выпуская ее наружу. Помнил, как сильно хотел уничтожить того, кто причинил ему эту боль…       Когда улеглась пыль от обломков башни, Тэй понял, что боль наконец исчезла, оставив лишь тонкую линию, проходящую по вене, — словно ожог изнутри. Заклятие всегда проходит со смертью мага…       Так его жизнь изменилась снова. Был учеником — стал отступником и темным колдуном. Хотел быть ближе — стал убийцей.       Тэй покривился на память. Снова поднесла ему на блюде эту гадость, хуже дурной служанки.       Он ведь не хотел, чтоб так все вышло. Просто Сиан не оставил ему выбора. Впрочем, совет магов считал иначе, а простые люди и вовсе никогда не умели думать сами.       Тэй сжал зубы, вспоминая, как за ним шли по пятам, пока он не затерялся в вересковых заброшенных пустошах. Наказанием за убийство наставника — и темное колдовство — стала бы медленная смерть. Но сюда за ним сунуться побоялись. Для них здесь царила смерть. Тэй знал другое: серая хворь родилась здесь не просто так, сильная магия породила ее случайно, и она же поможет ее изгнать. Сиан не верил, но Тэй знал это наверняка. Он верил в старые легенды, которые нашел — про гнев Неба, упавший на землю и ставший источником великих сил, если сможешь взять. Просто надо было верить. И вовремя разгадывать знаки. Может, наставник просто не умел их читать?

      ***

      — Сколько раз я говорил: не лезь в запрещенные ритуалы!       — Это же просто животные с фермы, их бы все равно убили… — Тэй расстроенно смотрел, как Сиан одним махом руки развеивает в мелкую пыль внутренности животных, разложенные на алтаре. Ему было шестнадцать, и он все еще верил, что словами можно убеждать. — Наставник, я просто хочу найти источник этих знаков. Вы же знаете, там, в заброшенных пустошах, что-то есть… Оно искривляет потоки силы, от этого появляются знаки вокруг. Я думаю, мы не видим источник, но он все равно существует и влияет, а по ритуалам видно…       Тонкая боль прошлась по жилам огнем, вынуждая упасть на колени и скорчиться — больно, так больно, только бы это прекратилось… Сиан разгневанно развернулся на каблуках, его сила колыхнулась по всей комнате, заставляя прикрыть глаза в странной смеси опасливости и восхищения — даже боль словно утихала от этого.       — Все, что связано со смертью, запрещено задолго до твоего рождения! Бездна ослепляет магов силой и возможностями, Тэй, и раз уж я вынужден тебя учить, изволь это запомнить. Если ты только посмеешь поддаться…       Страх и восхищение сплетались в душе от угрожающе шипящего голоса Сиана, и что-то заставило поднять голову, взглянуть прямо в лицо с чеканными, словно искусно выточенными, чертами.       — И что ты сделаешь, если посмею?       В тот день Сиан наказал его так сильно, как никогда раньше. Но и вполовину не так, как когда собирался убить.

      ***

      Небо над пустошами угрюмо серело под стать воспоминаниям. Тэй смотрел в хмурую зыбкую вязь облаков и думал, что давно потерял надежду увидеть Айю и сестренку… но еще пару лет назад верил, что сможет после смерти встретить Сиана. Пусть даже он не простит за убийство. Эта глупая вера помогла ему пережить боль потери, но…       В Небо уходят только не запятнавшие себя, а ему туда дорога закрыта. Слишком всегда был непокорным, слишком много хотел. Нет бы просто заниматься магией…       На миг ему остро захотелось вернуть годы рядом с Сианом. Те прекрасные годы ученичества, когда тишина библиотеки нарушалась шелестом страниц, а одиночество не беспокоило его совсем — всегда поблизости был наставник, всегда его магия словно окутывала собой… Сиан не переносил его, навязанного ученика. Но Тэй упрямо верил, что это можно изменить. Он даже пытался… Напился после последнего серьезного экзамена, незадолго до выпуска. Дурная память подносила на блюде не только плохое — но и хорошее. Неважно, что хорошее отдавало горечью. Он помнил все: тепло чужого плеча, к которому было так хорошо прислониться лбом, как держал Сиана за руки и что-то горячо объяснял ему заплетающимся языком. Помнил, что не боялся — впервые, кажется, — что Сиан его оттолкнет. И помнил восторг — потому что время бежало мимо, а Сиан все не отталкивал, терпеливо сидел рядом и правда его слушал. Помнил, как тянулся за поцелуем и мимолетное касание чужих губ, прежде чем его мягко отстранили. Помнил, что засыпал счастливым. Только наутро все стало как прежде, и пробиться через холодную отстраненность наставника он не смог…       Тэй криво усмехнулся и мотнул головой. Толку от этой памяти… Да и смысл вспоминать мертвеца? Небо для него закрыто давно: руки залиты кровью, душа измазана черным колдовством. Да и никто не ждет его там. Он просто найдет источник великой силы, все исправит… а потом его ждет Бездна.       Здесь, на пустошах это не пугало, вызывало лишь спокойную тихую печаль. Здесь все казалось слишком иным, нелюдским. Людям не было места среди покачивающихся волн вереска — только магии. Сила, не тронутая никем, разливалась плотными тяжелыми потоками, а тишина… Первые несколько месяцев бесконечными ночами она заставляла сворачиваться в клубок от одиночества. Потом что-то сгорело внутри, и стало спокойно как никогда. Смерть дышала над ухом, слишком близко, чтобы чувствовать одиночество. Осталось только спокойное стремление дойти.       Тэй прикрывал глаза, уверенно шагая по вереску наощупь, и чувствовал, что его магия словно дрожит в нетерпении. Близко. Он был уверен, что уже близко.       Очередной умерший в муках заяц указывал на близость великой силы — все внутренности исказились до невозможности, скривившись в одну сторону, — как будто где-то неподалеку бросили в воду камень, и теперь от него разбегались круги, отражаясь на всем.       В последнюю осеннюю ночь Тэй не стал останавливаться на ночь. Сегодня колесо года переворачивалось на темную половину, и в селениях людей жгли костры и праздновали сбор урожая. А он, всегда лишний среди людей, бродил здесь, в месте, где родилась однажды серая смерть. Искал то, что поможет ему изменить мир… Тэй усмехался криво и чувствовал, как нарастает внутри нетерпение. Близко, совсем близко. Еще немного.       Когда впереди он увидел черную гладь маленького озерца, он едва не бросился вперед бегом. Но осторожность победила: вместо этого он просто движением ладони сделал магический огонь в навершии посоха ярче. Вереск, припорошенный серым пеплом, подступал к самой кромке воды.       Воздух пах серой хворью и смертью — такими знакомыми ему запахами. Воздух пропитался магией насквозь, и Тэй знал: пройти будет нелегко. Но если Небо от него отвернулось, то какая уже разница? Не смерти его останавливать.       — Если хотела меня остановить, нужно было раньше, — бросил Тэй сквозь зубы.       Темная вода плеснулась едва слышно под его сапогами. Магия источника охватила тело, пока еще мягко проверяя: сможешь? Пройдешь?       — Ты стал говорить с несуществующим?       От прохладного и не забытого за два года голоса Тэй замер на месте, позабыв дышать.       Сиан обошел его по кругу, остановился на самом краю. Белесые — пораженные болезнью — листья вереска касались его сапог       — Я искал тебя долго, — задумчиво сказал он. — Ты неожиданно хорошо прятался… для колдуна такой заметной силы.       Он выглядел так же, как и когда-то: черный шелк волос, идеальная одежда. Словно ни время, ни дорога не касались его. Это казалось невозможным — и все же это был именно он. Только ощущение его силы рядом могло окутать таким плотным коконом. Заставляя хотеть закрыть глаза. Прислониться лбом к плечу…       — Хочешь остановить меня? — спросил Тэй. Он не закрывал глаз: напротив, смотрел и не мог насмотреться. — Конечно, хочешь, ты ведь всегда останавливал… — и добавил смело, напоследок: — Как хорошо, что ты все-таки выжил. Одним делом для исправления меньше.       И шагнул в темную воду дальше, зная, что не во власти Сиана его остановить.       Тело словно опустили в огонь целиком. Собственная магия растеклась изнутри раскаленным железом. Тэй не понимал, кричит или уже нечем, — он просто пытался дотянуться до источника, коснуться…       Когда ему показалось, что смерть все-таки унесла его в Бездну, он почувствовал, как боль отступила. Прохладные руки касались его волос.       — Ты смог, — тихо сказал Сиан. — Я хотел помочь, но успел только вытащить тебя оттуда, и, кажется, ненадолго…       Тэй хотел сказать ему, что все эти два года безумно хотел его увидеть хоть раз, — и не смог. Горло саднило изнутри кровью. Тело ощущалось чужим — и почти ушедшим.       Но огонь источника великой силы тлел внутри, и Тэй откуда-то знал, что успеет сделать все, что задумал. Мир изменится снова. Вернутся те, кто захочет… И Сиан будет жив, и, может, Айя тоже получит второй шанс на жизнь…       Он только прикроет глаза ненадолго и отдохнет. Бездна больше не страшила его. Он наконец сделал все правильно, он смог дойти. А значит, Небо всегда рядом с ним.