my sweet prince.

Инуи Сейшу в свете софитов. На красном фоне он отчетливо выделяется бледностью кожи, блестящими белыми волосами. Розового-красного цвета ожог особенно яркий, и глаза искрятся, на фоне искусственного света они как стеклышки, как драгоценные камни, которые хочется сберечь от опасности и чужих завидущих глаз. Тень от длинных ресниц падает на щеки, подрагивает. Инуи Сейшу красив. Шея длинная и тонкая, он поворачивает голову в профиль, и кожа бледноватая натягивается, обнажая синюю венку. Чокеры ему подходят. Коконой наблюдает за его работой, видя, как он примеряет разнообразные чокеры из коллекции, начиная от черных кожаных ремешков с драгоценным камнем посередине, с белым жемчугом на позолоченной застежке, заканчивая кружевным белоснежным украшением, которое шло ему, кажется, гораздо лучше остальных. Коко предпочел бы видеть его в этой одежде: в белом корсете по фигуре, затянутом спереди, и черном массивном мужском пиджаке. Вся эта одежда и по отдельности, и тем более вместе смотрелась на нем обворожительно, настолько завораживающе, что Коконой не смог оторвать глаз. У него не получилось. Хаджиме вышел из своего кабинета, чтобы понаблюдать за процессом съемки, и стоял вместе с выжидающими визажистами, готовыми в любой момент подправить макияж, костюмерами и другими помощниками. Он наблюдал. Сейшу и правда шел красный. Любых оттенков, будь то яркий алый, карминовый ли, пунцовый. Дали команду, и подбежал менеджер с новым украшением, на этот раз Инуи надели колье из белого золота с бриллиантами. Он на Коко не обращал внимание, слишком уж сильно был поглощен работой, так что даже не смел отвлечься и оглядеться по сторонам. Коконой даже был рад этому, быть незаметным, быть наблюдателем, который смотрит на картину долго-долго, и ему никто не мешает. Инуи, вопреки желанию Коконоя остаться незаметным, выцепил его взгляд на себе, но значения этому не придал. Во время перерыва, когда Сейшу менял одежду на другую, Доракен решил все же рассказать о своих наблюдениях ему. — Видел директора? — Да, заметил, — сказал Инуи, надевая на этот раз бордовый пиджак. — Он на тебя глазел все это время. Доракен будто бы чувствовал, что Сейшу не прочь узнать об этом, и увидел на лице своего друга улыбку, которую у него не получилось скрыть. Инуи улыбнулся лишь уголками рта и тут же вернул прежнее выражение лица, будто бы самого себя одергивая и отучивая улыбаться. А улыбаться хотелось: ему нравилось быть объектом обожания Коконоя, даже не так, объектом его многочасовых наблюдений, объектом его вожделения и неукротимого желания близости. И он решил его немного подразнить. После съемки директор все еще был на своем месте, и Инуи, переодевшись в свою повседневную, удобную ему одежду, — черные джинсы и футболку, — решил подняться к нему наверх. Сейшу сам, однако, себя поймал на мысли, что стремительно взбирается по лестнице на второй этаж заветного кабинета с красной табличкой. Под своей повседневной одеждой Сейшу спрятал кое-какой секрет, но Хаджиме предстояло его раскрыть. Инуи играл с ним. В его внимании он нуждался отчего-то так остро, что заставлял Коконоя сгорать от желания разгадать Инуи, заполучить его себе, в свои сильные мужские руки. Сейшу то поддавался, то отстранялся. Коконой же потерял голову. Инуи утвердился в этом, только лишь открыв дверь его кабинета и увидев Хаджиме практически возле двери, только на этот раз они не столкнулись, а лишь встретились взглядами. Почти близко, почти. — Дежавю, — произнес Инуи, и Коконой улыбнулся, понимая, о чем он. Кабинет отделан минималистично, в интерьере преобладал бордовый. На столе лишь ноутбук и никаких ручек, на полках несколько папок. Инуи нравилось здесь, особенно днем, когда много света, он будто входил в комнату, где нет ничего лишнего, но при этом не было ощущения, что она не обжита, потому что она определенно принадлежала Коконою. На спинке стула его темно-синий пиджак, а кабинет пахнет его парфюмом, Инуи отчетливо запомнил этот аромат, когда Коко прижимался к нему во время поездки на мотоцикле. — Ты собирался поймать меня перед уходом? — Да, — улыбнулся Коко. Они переместились к столу Хаджиме, тот находился ровно посреди кабинета. Позади панорамное окно открывало вид на вечерний искрящийся город. — Хотел предложить тебе поужинать или сходить в кино, в клуб, куда ты захочешь. — Я устал сегодня, — Инуи посмотрел ему в глаза. Лицо Коко часто не выражало эмоции, если он не хотел это показывать, потому что он умел себя контролировать и вовремя останавливать просящую выйти наружу эмоцию, но глаза его, однако, выражали многое. Он расстроился, и вмиг в них отразилась грусть, тщательно скрываемая за улыбкой. — Но ради тебя я готов потерпеть. Вся правда в его черных бездонных глазах. Потому что глаза его в этот момент заблестели маленькими искорками. Ты правда сходишь по мне с ума? Инуи думал об этом. — Тогда что насчет клуба? Отправь своего менеджера, а домой я тебя позже сам довезу. Инуи сделал шаг вперед, отдавая себя навстречу рукам Коконоя, и тот не упустил шанс, обнимая его за талию, подминая его под себя. Руки Хаджиме и ощущение его тела рядом с собой было приятно Сейшу, это было что-то сродни теплому одеялу в ленивое воскресное утро. Приятно. — Домой к тебе? — Как только скажешь ты, — Инуи находился в его руках, и Коко мог чувствовать его рядом с собой. Дыхание перехватывало: это то, о чем он мечтал все недавнее время, его мысли были заняты Сейшу, и ему нравилось это, как и нравилось то, что ему принадлежал сейчас этот мужчина, которого он в тайне и с замирающим сердцем называл «мой принц». Коконой был готов пойти за ним куда угодно и поддержать все то, что он скажет. Это было сродни первой школьной влюбленности. Коко дышал ему в шею, и Инуи чувствовал его теплое дыхание. — А я сохраню это пока что в секрете, — проговорил Сейшу. — Хитрец. Коко переместил свою руку под его просторную черную футболку, блуждая вверх по спине, и нащупал то, что заметить под черной одеждой совершенно невозможно. Хаджиме осторожно переместил руку, перебирая тончайшие кружева кончиками пальцев, вверх взбираясь и нащупывая бретельку — это был топ, подаренный Коконоем накануне, из лимитированной коллекции, которую Инуи рекламировал недавно. Коконой перебирал тонкие складочки топа на его спине, а потом коснулся кончиками пальцев бретельки на плече. — Это был еще один секрет. Но теперь он раскрыт. Коконой тихонько засмеялся и уткнулся в область шеи Инуи, не веря тому, что перед ним тот самый человек, которым он хотел обладать. И этот человек заинтересован в нем. Коконой медленно переместил руку вниз, сжимая его ягодицу рукой, а затем еще чуть ниже, нащупывая скрывшуюся в свободных черных штанах бандалетку из того же комплекта, подаренного Хаджиме. Боже. И он все еще держит в секрете, хочет ли провести ночь с Коко, но при этом дразнит его этим бельем? — Ну так что, выдвигаемся? Покажешь мне какой-нибудь свой богатый элитный клуб, где ты обычно проводишь время? — Несомненно, — отстраняясь от Инуи, Коко взглянул ему в глаза.

***

Сейшу, будучи человеком в обычное время весьма скупым на эмоции, казался прямолинейным и, на первый взгляд, молчаливым и даже скованным, но ни на секунду таковым не являлся. Да, так могло показаться из-за его немногословности, но стоит Инуи дать знать о себе — будь это лишь слово, сказанное им, или движение, действие или поступок, все становится понятно. Одно лишь движение. И Инуи изящный, уверенный в себе, раскованный, Сейшу другой, совершенно другой. Оказалось, он классно танцует. Заслуга ли это его красивого тела или, быть может, той ауры, которую он создает вокруг себя. Вероятно, это заслуга алкогольного коктейля, который они опрокинули в баре прежде, чем выйти на танцпол и смешаться с людьми. Возможно, это заслуга самой природы? Его красивых глаз, которые очаровывают. Коконой, ясное дело, был не единственным, кто ведется на Сейшу и его движения в танце. Они простые, совершенно простые, и Инуи наверняка танцами раньше не занимался. Но Коконой не может оторвать глаз с него, и ему в общем-то плевать, что творится вокруг, какая музыка играет. Возможно, ему алкоголь ударил в голову. Все может быть. Сейшу умеет чувствовать ритм музыки и просто танцует. И мир сосредотачивается на нем, только на нем. На него обращают внимание. Черт, а Коко и забыл о реальности. Если лицо Коконоя вряд ли знает простой обыватель, то лицо Инуи так или иначе большинство видели где-либо. Так что его персона привлекает достаточно много внимания, и люди порой оборачиваются. Сейшу отдается музыке, и Коко тоже, но когда Инуи приближается к Коконою поближе, танцуя, кладет свои руки на его плечи, Хаджиме вовсе забывает, как дышать. Его лицо близко. Так близко, что Коко не может удержаться и не поцеловать. Целует нежно, пробуя губы его на вкус. Как же он мил. Какжеонмилкакжеонмил. Коконою нравится притягивать его к себе за талию, потому что Сейшу наконец-то поддается ему и прижимается торсом к нему поближе. Надо же, нет ни макияжа на нем, дизайнерской одежды и высоченных каблуков, которые Коко поразили в их первую встречу. Но он все равно и красивый, и изящный даже в этой большой футболке. Сейшу знает: Коко влюбился так, что не может оторвать взгляд, и улыбается ему. Коконой держит в своих руках принца. Целует принца. Танцует вместе с принцем. А он его слуга, покорный слуга. И ему это нравится. — Подозреваю, что завтра наткнемся на увлекательные статьи с парочкой фоток, которые быстро разлетятся. — Охотно верю. Тогда пусть уж эти фотки будут очень горячими. Устроим? — Устроим, — Инуи увлекает его в поцелуй. Коконой чувствует, как рука Сейшу зарывается в его волосы, и он перебирает их своими пальцами. У Инуи холодный нос. Сейшу так мил. Они выпивают еще пару бокалов, а после парочки песен сбегают из клуба, и Коконой предлагает Инуи свой пиджак, думая, что он, должно быть, жутко замерз на улице в одной футболке. Сейшу усмехается. — Ты с меня пылинки сдуваешь, — улыбается ему сдержанно, в своей типичной манере. — Совсем по уши влюбился. — Почему ты каждый раз заставляешь меня смущаться? — берет его за руку. — Потому что ты забавно смущаешься. Я хочу вывести тебя на эмоции. — Так я в тебя еще больше влюблюсь, — улыбается Коко. — И будет у тебя еще один безбашенный фанат. — Тогда нарекаю тебя моим главным фанатом, — им приходится разомкнуть ныне сцепленные руки, чтобы сесть в темную остывшую машину. За облаками даже луны не видно. Из темной парковки они выезжают на дорогу в город, где оказываются в этой пучине, в центре событий большого города, который принадлежит только им. Сказка об очаровательном принце и о богаче, и Инуи чувствует себя хорошо рядом с ним. Этот человек, с какой стороны ни посмотри, ему нравится, и Сейшу ощущает себя в безопасности. Но не может быть все так прекрасно. Инуи знал, что Коко хранит свои секреты. Они ложатся на просторную огромную кровать, и Инуи, находясь снизу, тянет к нему руки, чтобы обнять. От Коко пахнет алкоголем, немного парфюмом, а воротничок рубашки — порошком с лавандой, Инуи утыкается ему в шею, как кот, желающий ласки. И все ему мало, мало, мало. От квартиры Хаджиме какое-то ощущение необжитости — абсолютно противоположное его кабинету. Сразу видно, он приходит сюда лишь для того, чтобы ночевать, а все остальное время работает и даже питается вне дома, что, конечно же, вполне нормально для человека его статуса и положения, но в этой квартире нет буквально ничего, кроме мебели, глазу зацепиться не за что. От этого дискомфорта Инуи тянется к Коко поближе и жмется, жмется к нему, потому что весь его уют сосредотачивается в Хаджиме и весь его мир сейчас — тоже в нем. Инуи целует его шею, а Коко блуждает носом то у уха, то у виска, то у скулы, щекоча его своим дыханием, и это такое приятное чувство. Наконец Коконой едва уловимо, как будто боится его спугнуть, не верит своему счастью и везению прикоснуться к прекрасному, дотрагивается сухими губами до его щеки. Невесомый поцелуй. Затем мажет по уголку губ и встречается с приоткрытыми губами Инуи. Коко горячо его целует, пытаясь всеми своими действиями показать, что он так поглощен им и так на нем помешан, что не может это в себе держать. Волосы Инуи мягкие, тонкие волосы, в этом ощущении есть что-то неуловимое, как воспоминание, они нежные как отцветший одуванчик. На кончиках немного завиваются. Коко блуждает рукой по его торсу, приподняв футболку, вновь натыкается на подаренное нижнее белье и чувствует прилив возбуждения такой, что его потряхивает. Инуи прерывает поцелуй, чтобы снять футболку, приподнявшись над кроватью, а затем ложится на нее вновь. Коко тянется к ширинке его джинсов, чтобы расстегнуть пуговицу и замок, как бы намекая Инуи раздеться до конца, и Сейшу готов к этому. Коко открывается вид поистине прекрасный, но внутри съедает ревность и злость, что видел это не только он, даже далеко не только он, а тысячи людей, смотревших и оценивающих презентацию новых аксессуаров, а этот его образ можно увидеть на многих рекламных щитах. Ну почему, почему, почему? Совершенно разрушительное чувство, оно не нравится Коконою. Он пытается абстрагироваться от него и сосредоточиться на открывшемся под ним зрелище. Сейшу в кружевном топе, который, впрочем, немного приспустился, упала бретелька, и обнажены плечи и ключицы, на бедрах те чудные бандалетки. Сейшу распаленный, и его волосы в беспорядке. Коконой, нависая сверху, видит все это, и его дыхание вновь спирает, ну почему, почему ты настолько прекрасный? Коконой не знает, куда себя деть от переизбытка чувств. Расправляется с рубашкой для начала, оказавшись в одних лишь брюках, а затем поднимает длинные и совершенно прекрасные ноги Инуи с сильными икрами и кладет себе на плечи, чтобы спуститься вниз постепенно, целуя каждый миллиметр внутренней стороны бедра. Передвигаясь ниже, набредает на бандалетку и оттягивает ее зубами, чтобы отпустить, и слышит смешок Инуи и приглушенное: — Нравится? — Очень, — хрипит Коко. Словарного запаса не хватает, чтобы выразить, как ему нравится, так что приступает к действиям. Член Сейшу встал, и Коко приспускает его белье, чтобы широко лизнуть языком от основания к головке. Останавливается на ней, уделяя ей время — посасывает и облизывает, а затем заглатывает его член. Коконой беспорядочно елозит языком по члену, находящемуся во рту, затем вытаскивает его, чтобы вновь заглотить, но поглубже. Инуи практически не пьян, но чувствует, как перед глазами все искрится и смешивается. Дышит часто и прерывисто, особенно когда Коконой посасывает головку, ему это нравится, так нравится. Сейшу кончает достаточно быстро, изливается на подтянутый живот, и отдышавшись несколько секунд, приподнимается, чтобы посмотреть на Коко. У Коко блестят глаза. Он вытирает тыльной стороной руки рот, а затем произносит: — Хочешь продолжить? — Конечно, — чуть улыбается Инуи, и Коко подает ему руку, чтобы тот встал. Коконой берет его на руки, придерживая за спину и под коленками, а затем отводит в ванную. Инуи кожей чувствует член Коко. Хаджиме приставляет его к его заднице, поводя немного снаружи по поверхности и все больше Инуи раззадоривая. Бедра Сейшу дергаются вверх, и он понимает: «Я так хочу его, что бедра двигаются сами». Инуи прогибается в спине, подняв задницу и уткнувшись лицом в подушку. Коко в каком-то забытье поднимает его голову за волосы, но Сейшу это даже нравится, и он поддается этому движению, а когда Коко отпускает его, то кладет голову на бок. В свете ночной лампы можно видеть его лицо: влажные слипшиеся ресницы и щеки румяные. Нечасто Коконой мог увидеть такое зрелище и наслаждался этим его лицом с пунцовыми щеками с каким-то трепетом, затаив дыхание. Коконой нагибается, чтобы облизать его выступающий позвоночник вдоль, и Инуи всхлипывает. Хаджиме нравится этот вид сверху. В свете лампы он вдруг примечает рассыпанные по спине Сейшу темные и алые родинки. Повернув голову вбок, Инуи, впрочем, не сразу осознает. Взгляд его затуманен, и только спустя время сквозь спадающие на лоб, мокрые после душа, прядки волос он видит на полке Коконоя что-то. Это что-то, как через некоторое время понимает он, фоторамка, положенная стеклом вниз и… почему? Быть может, упала или намеренно Коко ее положил, значит, что-то скрывает? Инуи отвлекается от навязчивой мысли. Но она заседает в Сейшу прочно, просто откладывается на неопределенное время для удобного случая. Инуи дрожит, и коленки его расползаются. Милый. Он очень милый и красивый, Коконою хочется поцеловать каждую его часть тела. Когда Хаджиме засыпает, Инуи же заснуть не может. Он некоторое время лежит, чувствуя ватные ноги, подрагивающие время от времени бедра. Лежа на боку, он обращен к этой фоторамке и смотрит на нее в упор, но почему-то боится встать и поднять ее. Он не пугается, что Коконой проснется, хотя с виду он спит достаточно хорошо и дышит глубоко, однако обнимает Инуи за талию и утыкается лбом к его спине. Сейшу боится поднять эту фоторамку и увидеть то, что может круто поменять ход событий или вовсе пресечь все на корню — доверие рискует стать роковой ошибкой, как и все решения, принятые Инуи. Что же, что же там? Инуи не может заснуть, все смотря на эту фоторамку, и ему хочется и заглянуть в нее, и одновременно никогда не знать, что там. Когда начинает светать, примерно в четыре утра, он все же встает на ватных ногах и подходит к полке, где помимо парочки книг лежит эта небольшая фоторамка. Там Коко и девушка, которую он нигде ранее не видел — ни в окружении Коко, ни на рабочих встречах, ни даже в СМИ. У Коконоя там, на фото, незрелое молодое лицо, впрочем, как и у девушки — быть может, на вид им лет семнадцать. Девушка симпатичная, не сказать, что поистине красивая, но отчего-то притягивает внешностью к себе — мягкими чертами лица, светлыми локонами волос, рассыпавшимся по плечам. Миловидная блондинка и Коко, с виду такой счастливый, какой не был с Инуи или, может, он просто не замечал. Но у Сейшу что-то щемит в груди: от этой блондинки и от совершенно счастливого лица Коконоя. В голову Инуи прокрадывается шальная, пугающая его мысль: «Я надеюсь, она умерла». И он отшатывается назад, будто бы его собственная мысль ему так противна, что он хочет поскорее избавиться от нее и не иметь с ней ничего общего. Так что он надевает свою футболку и штаны и исчезает из квартиры Коко очень быстро, тихонько прикрыв дверь, и даже с горечью вспоминая, как каких-то несколько часов назад мечтал ее обжить, приготовить однажды тут что-нибудь очень вкусное, провести время вместе. Поигрались и хватит. Инуи вызывает такси, затем, приехав домой, заваливается на кровать и спит мертвецким сном. Доракен никогда не задает лишних вопросов, будучи человеком чрезвычайно тактичным, он всегда чувствует, если что-то не так. Как только Инуи захочет сам рассказать, он его выслушает — таково его правило, и это еще одна причина, почему им хорошо вместе и почему он самый лучший друг и менеджер на свете. Инуи ничего не снится. А после пробуждения он чувствует себя еще более уставшим. Коко просыпается и не обнаруживает рядом того, кого он действительно хотел бы видеть с утра в своей постели. Но с самого начала все шло неидеально, а сейчас Коконой чувствует полнейшее замешательство. И немного испуг. Сейшу точно нет в квартире, потому что Коко не обнаруживает ни одежды его, ни обуви. Но Хаджиме не сразу замечает. Он привык не видеть это фото на полке. В какой-то момент стало сложно его игнорировать, когда фоторамка стояла вертикально. Он просто опустил ее вниз подальше от своих глаз. И когда замечает, что в его и так пустующей, необжитой квартире что-то не так, вскоре понимает, что именно не так — фоторамка поднята. Коконой неглупый, и все встает на свои места, когда понимает это. Внутри все холодеет, и замирает сердце. Но Инуи не отвечает на телефон ни сразу, ни через два часа. Ни через три и четыре.

***

Сначала раздается дверной звонок, и Инуи даже вздрагивает и подрывается, но потом ложится обратно в кровать, укрываясь одеялом с головой. Доракен на такое его поведение только хмыкает, ему вообще плевать, если Сейшу не хочет открывать дверь, разъясняться он не обязан, так что просто ставит на паузу компьютерную игру и открывает сам. Кенчин вырастает на пороге дома, встав в дверном проеме. Коко на его фоне значительно ниже, ему хочется от порыва чувств и желания поскорее разъясниться с Инуи юркнуть в квартиру, но он все же сдерживает себя. Шумно выдохнув, пытается успокоиться. Ему кажется, что он за считанные дни стал таким эмоциональным, вернулся в какое-то подростковое время, где ты еще не умеешь контролировать эмоции, и тебе срочно, сию секунду нужно все выплеснуть. Разум понемногу преобладает. — Могу я поговорить с Инуи, если он дома? — Коко поднимает на Доракена глаза и смотрит раздраженно. — Нет его дома, — у Доракена хорошо получается строить бандитское устрашающее лицо. — Тогда скажи, где найти его. — Понятия не имею. — Ты уж точно имеешь понятие, да и наверняка врешь, потому что он с высокой вероятностью дома. Слушай, хватит играть в его охранника или телохранителя, не знаю, кем ты себя там вообразил, мне нужно рассказать Инуи все как есть, потому что он абсолютно все неправильно понял. — Мне плевать. Если Инуи не хочет, значит, вы не поговорите, возможно, даже никогда. А тебе советую больше не трезвонить, я могу найти много способов тебя усмирить. До свидания, — менеджер закрывает дверь перед носом Коконоя, оставив его наедине с невысказанными словами и еще не вырвавшимися наружу чувствами. Инуи еще не знает, он много чего не знает. А Коко еще не все ему показал, не все рассказал, и ему очень хочется стать с ним честным. Доракен возвращается к своей игре и правда не слышит больше звонков и посторонних звуков. Да, ему интересно, и он мог бы поддержать словом или действием, если б Сейшу поведал, но прямо сейчас он лежит на кровати, так и не встав с утра, спрятанный под одеялом с головой. Но потом голову все же высовывает. — Он сильно злился? — А чего сам не посмотрел? Тоже хорош, ведешь себя как ребенок, хотя мог бы уже поговорить, уверен, ничего нерешаемого в вашей ситуации нет, — Доракен немного хмурится, смотря на Инуи, а потом возвращается к экрану телевизора. — Сдержался, но видно было, что готов сломать дверь или мне — пару костей. Сейшу молчит. Доракен немного усмирил его пыл, так что Сейшу даже стыдно стало, но рассказывать ему пока не хотелось — самому от себя противно было, что его посетили такие мерзкие мысли, что он убежал, не дождавшись утра. — Как думаешь, он хороший человек? — Нет, плохой. Очень хитрый и скользкий тип, и морда у него такая, вечно не поймешь, что у него на уме хотя бы примерно. Абсолютно нечитаемый. Уверен, он далеко не ангел. Но с тобой он хороший. И будет хорошим человеком. Инуи отворачивается к стене. Свернувшись на кровати, пытается прислушаться к себе, понимая, что абсолютно пуст внутри. Он и прежде был пуст, но недавно его наполнило теплое чувство влюбленности и желания. Его наполнило стремление, прежде всего, сделать шаг навстречу и окунуться в море любви, которым Коконой пытается его окружить. Он был почти готов к этому, но сейчас снова чувствует пустоту. У Хаджиме не получается сесть в машину и уехать домой, чтобы провести свой воскресный день, как он обычно его проводил. Получается только бесцельно сидеть за рулем в попытках судорожно найти решение этой проблемы, но ему не удается — потому что он сталкивается со стеной. Стена — это молчание и нежелание Инуи идти на контакт. Это огромный барьер. Хочет ли он его преодолеть? Коко пытается прислушаться к себе. Спустя некоторое время все же приходит к выводу, что не может сидеть на месте и ничего не делать. Совершенно не может. Надо что-то предпринять. Ждать, когда они встретятся на работе, у него терпения не хватит — к тому моменту Инуи может закрыться, так и не доверившись ему до конца. Коконой на самом деле терпеливый. Он умеет ждать. Но ожидание мучительно долго сегодня. У него даже в школьные годы такого не было, хотя он прошел многое. Когда он видит, что через пару часов Доракен выходит из дома, заведя мотоцикл и покидая стоянку, Коко садится на ступеньки у квартиры Инуи и принимается ждать. Выглядит это ужасно, думает Коконой, это даже может усугубить ситуацию, если Сейшу вдруг испугается его действий, но у него не получается просто сидеть сложа руки. Доракен, к счастью, не заявляется долгое время, и у Коко есть еще шанс поговорить с Инуи. Наконец вечером слышатся шаги, и Хаджиме к тому моменту все еще сидит на ступеньках у его двери. Коко чувствует испуг и смятение — что, если Сейшу неправильно его поймет и вовсе никогда не захочет налаживать с ним контакт? Хотя куда хуже, с самого утра к этому и шло. Сейшу, кажется, собирался в магазин, это Коко понимает по тому, что одет он по-домашнему, и волосы его немного растрепаны. Коко оборачивается и смотрит ему в глаза, ища там то, чего боялся… отвращения? Испуга? Злости? Инуи садится на корточки, оказываясь примерно на одном уровне глаз с Коко, и молчание Хаджиме хочет прервать, но внезапно не получается ничего сказать, хотя еще с утра хотелось выговорить очень много. Поведать, если он разрешит, немного о прошлом, не очень приятном, болезненном. Инуи смотрит ему в глаза. В голову вдруг лезет откровение Доракена: «Но с тобой он хороший». — Пойдем внутрь, — и вставая на ноги, подает Коконою руку. Коко молча тянется к ней, все также заглядывая ему в глаза. Дома у Инуи тепло и, в отличие от квартиры Коко, довольно обжито — видно, что все свободное от работы время они тусуются здесь, готовят на кухне еду по обыкновению, рубятся в игры, читают книги, приглашают, должно быть, к себе друзей, потому что стульев на кухне гораздо больше, чем два. Окна завешивают мятые занавески, от ветра едва ли вздымающиеся, и все какое-то совершенно… знакомое? Коко думает: «Сразу видно, что здесь живет Инуи», внутри все аккуратно и сдержано, но всякие мелкие детали выдают — полочка с разнообразной обувью разных расцветок и форм, но на их фоне сразу выделяются берцы Доракена, в комнате Инуи напольная вешалка с самой разнообразной одеждой, и яркой, и приглушенной, пастельных тонов. В углу еще парочка коробок обуви от спонсоров, столик с ювелиркой, коробка от бренда Коко. Коконой присаживается на кровать и Инуи тоже, но Хаджиме кажется, будто Сейшу садится так далеко, что он невольно от обиды поджимает губы. Надо наклониться и потянуться рукой, чтобы достать до него, и это почему-то очень больно осознавать. Сейшу садится с ногами на кровать и будто бы сжимается, становясь маленьким как котенок, положив голову на подобранные коленки и смотря на Коко. — Кенчин сказал, что со мной ты хороший. Поэтому я тебя слушаю. Коконой чувствует в его голосе многое — и какую-то обиду, и доброжелательность, но все же он готов выслушать. И Хаджиме рассказывает. — Наверное, это можно назвать несчастной любовью, но теперь я считаю, что в общем-то все позади, поэтому я опустил фоторамку, чтобы не смотреть на нее. Не осталось никаких воспоминаний, даже счастливых, в них просто нет надобности, зачем смотреть на фото, если оно не приносит тебе даже чего-то приятного. Школьная любовь по обыкновению несчастна. В его случае еще и безответна, но такая, когда тебе не дают проститься со своей безответной любовью и пытаются привязать тебя к себе, и вот ты уже не в силах сдвинуться, не чувствуешь ног. Остаешься в этом омуте чувств, надеясь на хоть какой-то ответ, но тебя и не отпускают, и не подпускают близко, держа за дурака. Она не умерла и порой мелькает в его жизни, напоминая о себе. И даже притащила в дом эту фотографию. Коко ему все рассказывает, а Инуи, на самом деле, очень хороший и милый слушатель. — Я теперь всегда пытаюсь заполучить то, что я только захочу. Меня бесило, что ты не мой, хотя я считал, что теперь все обязано принадлежать мне. Но когда ты стал отвечать на мои чувства — поверь, я так счастлив не был никогда. И это на самом деле оказалось необычное и незнакомое ощущение, потому что впервые кто-то, в кого я влюбился, стал мне отвечать. Инуи посмотрел на него. Перед ним предстала новая сторона Коко. Это мальчишка, который был несчастлив в своей любви, а сейчас цеплялся за Сейшу, боялся его потерять, потому что только-только узнал, что такое получить настоящий ответ на свои чувства. Сейшу робко потянул руку в его сторону. Он готов был поклясться, что Коко вздрогнул, когда увидел это. И осторожно протянул свою руку, дотронувшись до его пальцев, почувствовав, как тогда, в их первую встречу, холод его рук. Вот бы… вот бы их согреть. — Я хочу делать тебя счастливым… если ты позволишь. И видеть каждый день. Надеюсь, на завтра у тебя нет планов, — говорит тихо Коко. — Завтра мы работаем, — на губах Инуи появляется улыбка. — А после работы жизнь заканчивается? — Нет, только начинается. Будем кататься на байке, отвезу тебя в лес и буду целовать, понял? — Понял, звучит заманчиво. — Хочешь есть? — задает вопрос Инуи. — Хочу, давай я закажу еду? — Коко тут же вытаскивает телефон, собираясь набрать номер доставки. — Нет, отложи это, пойдем в магазин за лапшой, — Инуи поднимается с кровати, все еще держась за руку с Коко. Коко не хочет ее отпускать. Все никак не получается. — Пойдем.