слишком холодно.

Кап. Кап. Кап. Тихий звук воды, капающей на голову, заставил девушку тихо цыкнуть, просыпаясь в непонятной обстановке. Тупая боль в висках, затекающие конечности от верёвок и неприятное покалывание в области живота делали разум девы более несмышлёным, отчего она чуть ли не стонет. Оценивая ситуацию, она решает вглядеться в темень, что окружала её. И к своему невезению её глаза обнаруживают знакомую лиру, которую вечно таскал лишь один человек. Тогда она вспоминает события прошлой ночи…и морщится. Черт побери. — Полагаю, мне нужно сказать «добрый день»? — она произносит с усмешкой, не в силах пошевелить руками. — Какое невежество, сестра Розария! Ты приметила меня отнюдь не только что, не так ли? — сзади послышался мелодичный голос, из-за которого Розария закатывает глаза. Вот это она попала в положение, конечно. — С каких пор я должна здороваться с сумасшедшим собственником? — она смеётся, отлично понимая, чем это кончится для него. Барбара популярна. А Розария часто попадала под раздачу. Только вот все они не отличались умом. Розария не глупа. Она ощущает испепеляющий взгляд на себе и усмехается. Этот парень действительно неопытен — думает она. — Не беспокойся, сестрица, — он хихикает, кладя руку на её плечо, — она не будет искать тебя. Наконец, похититель включает свет и выходит в область зрения Розарии. И тут ей становится жутко. Перед ней стояла она же. Буквально. — Венти…какого черта? — Розария ошеломлённо произносит, рефлекторно пытаясь двинуться с места, но боль лишь усиливается. — Удивлена? — говорит он тихо, перекрывая собственное горло шарфом, — ты ведь не думала, что я настолько безмозглый, чтобы не иметь хоть какой-то план? Венти хмыкает, игриво смотря на девушку, которая в удивлении оглядывает его с ног до головы. — Отдыхай, — говорит юноша и собирается уходить, но Розария останавливает его вопросом, который задаётся с интонацией презрения и любопытства одновременно. — Что ты собираешься делать? Венти молчит пару секунд, а затем он произносит весьма задумчиво: — Самоубийство. — Я думаю…пора остановиться. Парень хмурится, скрещивая руки на груди. Его глаза сощурены и смотрят прямо на девушку, которая замерла от его слов. — В смысле? — она отвечает чуть погодя, с подозрением взглянув на своего собеседника. — Не делай вид, что не понимаешь. Прекрати строить планы по убийству Сяо, — он морщится, вздыхая, — если ты так хочешь не делиться Юнь-Юнем, то запри его в клетке. Только вот я тебе не позволю. — Да как ты смеешь предавать меня?! — она замахивается кулаком, но тот легко уклоняется, заставляя её злиться ещё больше, — я просто хочу, чтобы он не страдал. Я делаю это для его блага, понимаешь? Ты грёбанный эгоист, Син Цю, — она кусает губы, еле сдерживая себя. — Не для своего же блага ты это делаешь, Тао-Тао? — парень горько усмехается, когда та презрительно смотрит в его сторону, — не пойми меня неправильно. Я тоже очень люблю Чун Юня. Но это не значит, что я имею право запрещать ему любить. И ты тоже не имеешь, я думаю, что… Син Цю не договаривает, как в дверь раздаётся звонок. Он идёт смотреть кто это, как слышит голос человека, которого сейчас не хотелось видеть. — Син Цю, это Альбедо. Я принёс новый материал. Ты же помнишь наш последний разговор? Син Цю колеблется. Это не случайность. Он украдкой глядит на Ху Тао, которая как-то странно улыбалась в экран своего телефона. Что такого произошло, что она забыла все его слова? Парень сглотнул. Интуиция так и кричала «беги». Но куда? — Ты чего столбом стоишь? Это же Альбедо, открой ему, — Ху Тао с лёгкой улыбкой поплелась в сторону двери, как Син Цю тихо прошептал так, чтобы она услышала: — Нет. Не открывай ему. — Что? — она с фальшивым удивлением смотрит на него. Син Цю всё замечает. — Я имел в виду, что…что нужно встретить его нормально, я же толком не одетый, ха-ха! Альбедо, я скоро открою, приношу свои извинения, я не одет… — он говорит тоном выше, надеясь, что звучит убедительно. — Всё в порядке. Мне безразлично, как ты выглядишь сейчас, — вновь слышится спокойный голос. Однако Син Цю уже не ответил. Он заперся в комнате, пытаясь привести мысли в порядок. Он слышит, как поворачивается дверной проём входной двери. Ху Тао открыла ему. Син Цю слышит шаги, которые ведут к его комнате. Он также слышит, как кто-то стучится к нему. Ему не сбежать. Больше не получится лгать. Альбедо знает. Он знает, что никакой амнезии не было. Он знает, что это ложь. Он знает, что Син цю уже всё понял. Он откладывает телефон в сторону, понимая, что его дверь взламывают. Это конец. Двое парней лежали в обнимку на диванчике, смотря какое-то кино. Скорее, они наслаждались друг другом больше, чем произведением на экране телевизора. Мирная картина. — Ты не думаешь позвонить своим друзьям, чтобы те не волновались? — несмотря на неприязнь к этим личностям, он всё же спрашивает о них, с неловким беспокойством смотря на юношу, лежащего рядом. — Думаю, они заслужили немного побыть в игнорировании после вчерашней выходки, — он вздыхает, смущённо переплетая их пальцы, — Сяо…давай не будем пока что говорить о них. — Хорошо, — он легко соглашается, медленно моргая. Сяо засматривается… — У тебя красивое лицо, Чун Юнь, — делает он комплимент, чуть наклоняя свою голову к нему, и целует в щёку. — Ах! А… У тебя оно красивее. И вообще не смущай меня так резко, — он краснеет, прикрывая глаза ладонью. — А разве можно смутить не резко? — искренне задаёт вопрос Сяо, с интересом глядя на парня. — Ну… Когда происходит какая-нибудь близость, согласованная с двух сторон… — начинает объяснять он, как неожиданно Сяо возвышается над его телом, заглядывая в его кошачьи глаза, — а-а?.. — Я хочу близость, согласованную с двух сторон, — прямо говорит он. Иногда Чун Юню кажется, что Сяо не такой уж и неопытный в таком плане… По крайней мере, из них двоих роль бревна почётно досталась Юню. Тот смотрит на Сяо, у которого, кажется, был немного дикий взгляд. Честно сказать, это в какой-то степени заводило Чун Юня… Но об этом упоминать стыдно. — Ты о…э-э? — Чун Юнь в смущении отводит взгляд, не в силах сказать слово, которое вызывало сотню мурашек по его телу. — Да, я о «э-э». Я не понимаю, что я чувствую, но, если говорить честно, я хочу… — он откашливается, прежде чем продолжить, — я хочу, чтобы ты принадлежал мне, а я тебе. Как и платонически, так и физически. — Сяо… — может, кто и скажет, что эта формулировка весьма странная, но точно не Чун Юнь, которого такое совершенно добило. В хорошем смысле. Чун Юнь притягивает Сяо к себе, крепко обнимая, и уже с уверенностью целует его. Он отстраняется с затуманенным разумом и произносит, проводя пальцем по шее парня: — Я согласен. «Дорогой Чун Юнь, я искренне надеюсь, что ты сейчас в порядке и находишься рядом с Сяо, ибо мои вести дурные. Прошу, я тебя просто молю, не связывайся с Альбедо. И не давай ему приблизиться ни к себе, ни к Сяо. Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда ничего не забывал. Я никогда не поддерживал действия Альбедо. И мне ужасно жаль, что ты столкнулся с невменяемостью Тао-Тао. Я люблю её, действительно люблю, и тебя люблю не меньше. Но, кажется, время моего спектакля подходит к концу. Пожалуйста, не пытайся спасти её. Это карма. Я понимал, что такое рано или поздно произойдёт, поэтому оставил более понятное письмо у господина Чжун Ли. На момент этого сообщения, Альбедо в моей квартире, и он знает всё. Скорее всего, я либо исчезну, как Юнь Дзинь, либо стану таким же, как Ху Тао. Не верь мне больше. Я не знаю, что произойдёт. Твой друг на века Син Цю.» Сообщение, пришедшее на телефон Чун Юня, было прочитано далеко не сразу. Имеет ли это последствия?