Думай о хорошем

«Cross my heart, hope to die. To my lover, I'd never lie. He said: «be true», I swear I'll try. In the end, it's him and I. He's out his head, I'm out my mind. We got that love, the crazy kind. I am his, and he is mine. In the end, it's him and I, him and I.»

Жизнь достаточно жестока, но мы должны жить. И жить так, чтобы все смотрели и говорили: «Хочу быть как она!». Чтобы дети, проходящие рядом с тобой, радостно улыбались и махали тебе своей крошечной ручкой. Чтобы не было потребности ни в чём и каждую ночь тебя не мучали кошмары, от которых ты ещё быстрее захочешь умереть, чем тебе предназначено. А я уверена, что у них были огромные планы. Даже смерти каждого в этой школе были прописаны давным-давно, и даты никто не собирался изменять. Мы в огромной ловушке. И в очередной раз я наступаю на те же грабли, пытаясь докопаться до справедливости, которой, по-видимому, и нет вовсе. Иду по тёмным, неосвещённым коридорам подземелья, следя за «правой рукой» Вульфа. Им оказался Вадим Уваров — новый физрук, который учился в этой школе и был одним из лучших учеников, «Великий учёный, кандидат наук молекулярной биологии!», как его называл сам Вульф. А по совместительству ещё и человек, к которому меня тянуло. Это не любовь или глупая влюблённость в розовых очках, нет. Это что-то более чувственное, «за гранью». То, что никто не может описать, пока сам не почувствует. Каждый раз, когда я случайно замечаю его в школьном коридоре, я совмещаю в себе два чувства: ненависть и притяжение. Кто же знал, что простой с виду учитель физкультуры на самом деле такой гнилой внутри. А может, это неправда, и мы все что-то не так поняли? Может, он всё-таки против «Ingrid»? Нет, Вика, ты просто пытаешься его оправдать. Не лучший выбор, если честно. Где-то далеко внутри я понимаю, что он на их стороне, но не хочу это принимать. А ведь он запросто может меня убить, даже не моргнёт. Совесть на останках разума не заиграет, ибо её у него нет, а может, и никогда не было. Интересно, такими рождаются или становятся? Когда Вадим доходит до лифта, я остаюсь за углом и случайно задеваю какую-то железяку, которая оказывается не в то время и не в том вместе, выдавая меня с потрохами. До моего слуха доходит звук снятия пистолета с предохранителя, и я бегу, не разбирая пути и не понимая, где нахожусь. Слышу лай собак и сирену, оглушающую всех и вся в этих проклятых тоннелях. Чёрт, как не вовремя. Снова задеваю что-то ногой, пытаюсь посмотреть, за что в этот раз зацепилась, но разум кричит, что нет на это времени, на кону твоя жизнь, беги, пока можешь, пока тебя не убили. Я попыталась встать, но ногу пронзило такой болью, что я чуть ли не закричала. В последний момент одумалась и, прикусив губу, осмотрелась, где я. Отлично, близко к выходу. Не камина, конечно, но выход в лес меня тоже устраивает, особенно в этой ситуации. Голова уже не думает, инстинкт самосохранения работает быстрее, чем мозг, и я «вылетаю» из подземелья с такой скоростью, которую могла себе позволить с ногой, что очень болит. Стараясь о ней не думать, я анализирую, где нахожусь, ведь в стрессовой ситуации забывается абсолютно всё, что уж говорить про большой лес. Холод интересует меня сейчас меньше всего, поэтому я пытаюсь привести свои мысли в порядок, распутать ту паутину, в которую они превратились, но безуспешно. Я брожу по тропинкам час, два. Всё так же мои попытки увидеть территорию школы не увенчались успехом. И вот, спустя ещё полчаса, я заприметила ворота. Они никогда мне не нравились, особенно последние два года, но в этот момент я была безумно рада им. — Наконец-то. — еле слышно, заикаясь от страха, прошептала я. Хромая, потому что боль в ноге никуда не делась, я просто игнорировала её всё это время, я дошла до дверей здания и открыла их. Лицо и тело моментально среагировали на тепло, поэтому я покрылась мурашками. Растрёпанная, с шоком на лице и внутри себя я еле дошла до своей комнаты. Мне повезло, что учителей не было, а ученики.. Плевать, что они подумают. Хоть то, что за мной гнался оборотень. А это очень похоже на правду в самом-то деле. Девочек в комнате я не нахожу. Наверное, пошли меня искать. А может, их жизнь ничему не учит, как и меня, и они снова попёрлись в чёртово подземелье, из которого я сегодня чудом вернулась живой. А повезёт ли так в следующий раз? Быстро беру некоторые вещи и иду в душ смывать весь страх, вот только это не помогает. Расслабиться мне не удалось, боль в ноге отозвалась новой волной, но согреться я согрелась. Возвращаясь в свою комнату я мельком увидела того, за кем следила ещё несколько часов назад. Он был зол, очень зол. Кулаки то сжимались, впиваясь ногтями в немного грубоватую кожу, то разжимались, оставляя следы в виде полумесяцев. Глаза, казалось, могли сжечь всё, что он видит на своём пути. — Хоть бы он меня не увидел, хоть бы он меня не увидел. — я шептала про себя это как мантру. После того, как Уваров скрылся за поворотом, я свободно вышла из-за угла и побрела наконец-то в комнату. — Вика, ты где была?! Мы тебе много раз звонили, везде искали, даже в подземелье ходили. Правда, услышали сирену и лай собак, поэтому нам пришлось оттуда быстро убежать. — Мы все волновались. — Даша и Юля налетели на меня с объятиями, и я попыталась скрыть страх и боль, которые до сих пор не прошли. Нога болела ещё больше, чем с самого начала, это жутко раздражало. — Всё хорошо, девочки. Телефон я где-то потеряла, пока бегала в лесу. Простите. — вру и не краснею. И куда делась та Вика Кузнецова, которая ни то что соврать не могла, а даже подумать об этом? — С каких это ты пор решила бегом заняться? — блондинка решила меня подколоть, но мне было не до шуток. Всем видом я пыталась это показать, но в итоге выдала: — С тех самых, когда увидела, что наш физрук бегает по утрам. — лучшая ложь — это правда, разве не так? Я часто замечала, что молоденький учитель физической культуры занимается спортом с самого утра. Ну, оно и видно: накаченная грудь, бицепсы, трицепсы. Вот только пресса нет. Оно и к лучшему! Не люблю, когда мужчина слишком рельефный. Так, стоп. Не об этом мне надо думать, ой не об этом. — Мы так и знали! — Мои подруги хором залились смехом, а я вместе с ними, наконец расслабившись и позабыв о своей ноге на какое-то время.

***

Всё оставшееся время до отбоя мы веселились с девочками, время от времени вспоминая беззаботное прошлое и то, какими глупыми мы были. Всё-таки я ошибалась, думая, что мы изменились и повзрослели. А может, всё куда хуже, чем нам кажется? Нога ныла, напоминая об этом ужасном дне снова и снова. Завтра первым уроком физ-ра, и если он знает, кто сегодня в очередной раз лазил по коридорам подземелья и кому, о чудо, удалось сбежать оттуда практически целым и невредимым, моей жизни угрожает большая опасность. Эта ситуация может стоять моего жалкого существования, а смерть не входила в мои планы на ближайшее будущее. Ещё вечером я сходила к медсестре, солгав, что просто зацепилась за железяку. Она, к моему счастью, не стала расспрашивать, где я её нашла, что сыграло мне на руку, и просто обработала неглубокую рану на внутренней стороне бедра. Да уж, повезло так повезло! Пять тебе, Кузнецова, за умение падать и находить неприятности. Самоирония в крови, вот только сейчас мне не до шуток. Отбой был два часа назад, а сейчас начало первого. Спать не хочется, как минимум из-за роя мыслей в голове, которые не отпускают меня ни на минуту. Я решаюсь выйти на улицу, чтобы подышать зимним ночным воздухом и попытаться успокоить накатывающую меня панику. Страх быть замеченной каким-нибудь учителем пугает, не даёт спокойно дышать. А если вспомнить, что Вадим Юрьевич любитель ночных похождений, как и наша компания сыщиков, становится ещё хуже. Надев курточку и тихо захлопнув дверь комнаты, так же тихо иду по тёмным коридорам, еле передвигая ногами. Стараюсь аккуратно ступать на ступеньки, которые ведут на первый этаж, но одна меня подводит и издаёт неприятный скрип, от которого я зажмуриваюсь. Преодолев все препятствия, выхожу на школьный двор и сразу же направляюсь к усыпанной снегом лавочке. Пока ещё тёплой рукой скидываю снег с места, где решила сесть, и размещаюсь на жутко холодных материалах этой самой лавочки. - Как можно было не догадаться взять хотя бы какое-то одеяло, - бурчу себе под нос, зная, что меня никто не услышит, - могла и у Галины Васильевны в каморке взять. Дура! Отморозишь всё что можно и нельзя. - Встань. - Мужчина, вышедший покурить, сейчас приблизился ко мне в одно мгновенье, да так, что я не сразу заметила и среагировала. Одно слово, а дыхание упало в пятки, не желая возвращаться уже никогда. И тем не менее я слушаюсь - жизнь дороже гордости. Он, держа в губах сигарету, расстилает тёплый плед на скамье и с ноткой превосходства вальяжно садится на неё, внимательно наблюдая за мной и моими действиями. В его глазах нет ни намёка на осуждение, злость или ярость, лишь интерес - не животный, человеческий. До сих пор ничего не понимая, я присаживаюсь рядом с ним, всё так же тяжело дыша. А тяжело - это слабо сказано. Я чуть ли не задыхаюсь от нехватки воздуха из лёгких, на что тот усмехается. Его веселит моя озадаченность, а я умираю от страха. Кто знает, что ему придёт в голову. Сейчас он сидит, делая очередной затяг сигарет "Marlboro", а через пару секунд будет душить меня, выбивая весь оставшийся кислород из крови. - Не бойся, я ничего тебе не сделаю. - На свой страх и риск я остаюсь на месте, хотя должна была уйти как только услышала его голос. - Зачем сегодня ходила туда? Я молчу. Не потому что мне страшно соврать, а потому что вместе с дыханием у меня отняло и способность говорить. Он снова насмехается надо мной, приближаясь к моему лицу и выдыхая тёплый дым изо рта. На этот жест всё тело отзывается толпами мурашек. Если бы люди соревновались, у кого их больше, я бы однозначно победила. - Ну, как хочешь. - так безразлично, отчего хочется провалиться под землю. И я встаю на ноги, шипя от резкой боли, но продолжаю как можно скорее идти ко входу в школу-пансион, покрываясь мурашками больше от страха, чем от холода, когда слышу в свою сторону: - Думай о хорошем! - от тревожного состояния слух обострился, и поэтому эта фраза звучала в моей голове так громко, что я снова испугалась, заметно вздрогнув. Вот только в этот раз от осознания, что нас могли видеть или слышать, а то и всё вместе. Вадим как-то грустно и понимающе смотрел мне в спину, но не имел права меня остановить. Не в этот раз. Оставив физрука с гордом одиночестве я зашла в здание, отправляясь в свою комнату, всё ещё раздумывая о его словах. Это был намёк или очередной авторский стёб? Или просто дружеский совет? Поддержка? Да ну, бред какой-то. Это же сама "правая рука" Вульфа, какая поддержка и забота? Он не способен на это. Наверное.. Эта фраза засела в моей голове надолго, а может, даже на всю жизнь. По крайней мере, эту ночь не выходила из путающихся мыслей. Плохого много, добра мало, но стоит дать шанс каждому определиться со своей стороной. В другом случае закон равновесия будет нарушен, и весь мир падёт.

«Думайте о хорошем, но помните о плохом. Знайте, что без добра нет зла, как и без зла нет добра. Понимайте, что мы живём в целом лишь для одной цели - продолжения людского существования. И как бы вы ни старались выбрать одну сторону, вторая всегда будет с вами где-то на останках сознания. Она никуда не денется, лишь убавит свой пыл доказать вам то, о чём говорю я. Вы - одно целое. И именно вместе вы можете свернуть горы. Ваши ангелы и демоны в голове - это вы сами, ваша часть души и тела. Запомните.»

Ваша Акс.