Пиратская Сага

      Майская ночь окутала небо над Карибскими островами, как нежное покрывало. В освещённой свечами капитанской каюте дубовый стеллаж горделиво вмещал сборники Лопе де Вега, Джона Милтона, Уильяма Шекспира, а рядом с ними — учебники по морскому делу. Уильям, проводя пальцами по корешкам, наткнулся на том, посвящённый учению артиллерийского дела, и вскоре погрузился в его изучение, позабыв о сне. Но время шло, и с усталостью к нему приходила сонливость, словно тяжёлый груз, давящий шею к столу.       Он всё ещё не мог поверить в свою судьбу, и перед глазами стояли выборы. Исполнилась мечта. Он капитан этого корабля. Эта каюта, эти книги — всё его! Такую победу следовало бы отметить бутылкой приятной настойки, но она так и оставалась нетронутой. Казалось, стоит ему только моргнуть, и скоро проснётся, а всё это пропадёт в пустоте грёз.       Однако не исчезнет. Это было наяву! Он капитан корабля.       Сон наконец начал овладевать им, заставляя Уилла чаще продолговато моргать. Каждый раз закрывая глаза, он мог уснуть за столом среди книг и бумаг.       И вот, когда казалось, что ещё мгновение и он проиграет сну, дверь резко распахнулась с гремящим звуком. В каюту ворвались двое. Пламя свечей качнулось, и Уильям поднял голову.       — Поздравляю с победой, — выпалил Джейсон, мгновенно оказавшись у стола, — но ты идиот! — недовольное лицо сводного брата нависло над Уильямом. Джей не заметил, как опёрся на страницы учебника, помяв их. — Ты же нас всех голыми задницами усадил на раскалённые угли!       — И просыпал рядом порох, — добавил Эдвард, обводя осторожным взглядом пространство в щели за дверью, закрывая её.       Уильям выпрямился, широко распахнув глаза, стараясь не моргать. Он ожидал их появления, но не мог предположить, что это произойдёт так громко.       — Чего шумишь? — сквозь зубы спросил Уилл, внимательно осматривая брата и своего боцмана, столь бестактно вторгшихся в его каюту.       — Совсем краёв не видишь? Мы хотим знать, на кой чёрт ты выпустил их! — прорычал Джейсон, стиснув зубы, затем вздохнул и отмахнулся. — Ох, тебя точно контузило после взрыва!       — Да, Уилл, — вмешался Эдвард, подступая ближе, — хоть и хочу поздравить с победой, но ты точно с ума сошёл, решив, что освобождение пленённых — хорошая идея! Что ты им предложил?       Уилл не моргал, глядя на них, напряжённо распахнув веки. Укоризненные взгляды, полные непонимания и осуждения, лишь раздражали его. Он скрестил руки на груди и спокойным тоном продолжил:       — И зачем вам это знать? — строго глядя в глаза, спорил Уилл, на что Джейсон резко хлопнул по столу и отвернулся. — Думаю, это была последняя капля, — произнёс капитан, выдыхая и прищурив глаза.       — Капля чего? — резво спросил Джейсон, быстрым взглядом вернувшись к Уиллу.       — Капля моего терпения, Джей. Всего лишь капля моего терпения… — вдруг разгорячённо взревел Уильям, резко хлопнув руками по столу и вскочив с места. Его глаза злобно сверкали, а ноздри раздулись, как у разъярённого быка. — Чёрт вас побери! Это так принято заходить в каюту к своему капитану? Чтобы это было в первый и последний раз. Иначе понесёте наказание. Поняли меня?       От столь резкого перепада настроения капитана Джейсон и Эдвард невольно выпрямились и переглянулись.       — Так точно, сэр, — сквозь зубы произнёс Эдвард. Уильям снова уселся в кресло, прикрыв глаза рукой. — Прости, — произнёс он, но похоже, это не проняло Уилла. — Мы не хотим рисковать нашими жизнями из-за твоих ошибок, — продолжил Эдвард, стараясь смягчить напряжение. Уильям усмехнулся и вновь пристально уставился на парней. Эдди шёпотом обратился к Джейсону: — Иди подыши, — мягко коснувшись его напряжённого плеча, жестом направил к окну.       — Ты думаешь, я допустил ошибку? — вдруг перебил капитан. Ироничная насмешка слышалась в его тоне. — Я так не считаю, — он вновь поднялся с кресла и выпятил грудь.       — Эти люди могут устроить смуту на корабле, — настаивал Эдвард, приближаясь к капитану. — Как твоему боцману, мне нужно знать. Что ты им обещал?       Уильям отмахнулся, избегая взгляда:       — Жизнь, — хладнокровно произнёс он. — И… — в его словах затаилась недосказанность. Уилл посмотрел на брата. — И они согласились, — слукавил он.       Капитан отвернулся, погрузившись в раздумья, затем поднял взгляд на книжный стеллаж. Несколько мгновений спустя, его как подменили. Вернув внимание к товарищам, он обошёл стол, чтобы приблизиться к ним.       — Джейсон, — произнёс мягкий голос, — не злись на меня. Всё завершено. Я капитан, и это наш корабль, — заглянув в глаза, он убедительно продолжил: — Я не дам тебя в обиду.       Уилл раскинул руки, и Джейсон, потерявшись в моменте, крепко обнял его.       — Прости. Я вспылил, — шепнул молодой человек. — Поздравляю! — тихо добавил он. — Чёрт, мы через многое прошли, и, кажется, я… спёкся.       — Брат, отдохни, — размеренно сказал Уилл. — Джей, ты мне нужен полным сил и рассудка. Кому, как не тебе, доверить считать мои деньги? — улыбка озарила уставшее лицо капитана.       В ответ на это брат лишь стиснул губы в ломаной ухмылке. В глазах Джейсона зажёгся огонёк. Сержант сдержанно произнёс:       — Ты прав, — поправив свои растрёпанные волосы, молодой человек случайно оголил серьгу. Он снова взглянул на Уилла, ощущая тепло родства, но, стремясь скрыть смущение, отвернулся и пошёл к двери. Отворив её, остановился. — Ты тоже отдохни, — тихо донеслось до Уилла. Джейсон повернул голову. — Твой взгляд… — он закусил губу, не в силах подобрать слова. Покрасневшие глаза Уильяма смотрели затравлено из-под уставших, слипающихся век. Всё переплелось. Затуманенный. Отчуждённый. Обеспокоенный, но в то же время равнодушный, пустой. Свирепый. И даже безумный. На него нельзя было взглянуть без тоски! — Нездоровый.       Джейсон кивнул и вышел из каюты.       Действительно, Уилла подёргивало. Руки дрожали, живот ныл, мигрень давила виски — он чувствовал, как напряжение сжимает его тело. Молодой капитан и сам себе признавался в том, что скоро свалился с ног, нужно было успокоение. Он вернулся в кресло.       — Так что же ты им предложил? — спросил Эдвард, дождавшись, когда Уильям устроится поудобнее.       Уилл склонил голову, накрыв её скрещёнными руками, словно ища укрытие от назревшего ответа.       — То, что не понравится Джейсону, — негромко раздалось с его уст.       Эдвард несколько минут молчал, ожидая пояснения.       — Хорошо, — наконец-то сказал мужчина, устав от безмолвия. Эта фраза освободила Уилла от необходимости объяснять рассказ о вымышленной истории о своём денежном тайнике. Эдвард зевнул. — Капитан, мне нужно знать ваши дальнейшие планы.       Уильям поднял голову и, всё ещё немо изучая стену, вытащил мятое письмо, разгладил его и постучал по нему пальцами.       — У меня остались незаконченные дела в Пуэрто-Плато, — его взгляд крепко зацепился за лицо собеседника. — После мы отправимся на Ямайку.       Эдвард некоторое время думал, в том числе догадываясь, зачем Уиллу понадобился этот неприметный маленький городок.       — Пуэрто-Плата? Небольшое поселение в днях, — его пальцы вытянулись и стали быстро загибаться, — трёх отсюда? Во время остановки мы пополним запасы, — с наигранной ненавязчивостью произнёс он в сторону. Затем он вновь вернул взгляд к Уиллу, наставнически добавив: — Голодный матрос хуже чёрта.       — Что у нас с провизией? — спросил капитан, с трудом уводя мозг ото сна.       — Запасов хватит на неделю, — ответил боцман и закатил глаза. — Но лучше бы ты это спросил до выхода в море!       — Мне осточертел этот остров, — тихо произнёс Уильям. — Заставляет делать то, чего не хочешь… Убийства, вылазки, тайник… — перечислял Уилл, постепенно засыпая. — Взрывы, пьяницы и девки…       Эдвард усмехнулся.       — А чего плохого в девках? Или ты…       Уильям мгновенно оживился:       — Нет-нет. Девки-то хорошие! — Уилл закусил губу. — Даже очень…       Эдди рассмеялся, подбадривая его.       — Расслабься. Видел бы ты своё лицо! — с улыбкой ответил боцман.       Уильям улыбнулся в ответ, но Эд не мог не заметить, как эта улыбка лишь подчёркивала его усталость. Оценивающим взглядом он окинул товарища и произнёс:       — Всё это, Уилл, неотъемлемая часть капитанского бремени. Теперь это твой крест. — Эдвард приблизился и легонько стукнул Уилла по плечу. — Я помогу, сколько понадобится.       Мужчина сделал короткую паузу, глядя на красный пояс капитана. Он подумал о том, что Тэд не ошибся в этом парне.       Уильям благодарно кивнул ему, но даже это получилось нелепо. Голову тяготил сон.       — Когда ты в последний раз хорошо спал? — неожиданно, по-свойски, поинтересовался Эд.       Уильям замялся. Было видно, как он шевелит губами, отводя взгляд. Теперь Эдвард заметил, насколько его глаза красные.       — Я не помню… Наверное, перед вылазкой за тайником.       Капитан и попытался выпрямить затёкшую спину, и размять шею.       — Ты шутишь! — воскликнул Эдди, поражённый стойкости Уилла. — Ух ты! Сколько же прошло времени? И ты на ногах?..       — Да, я на ногах… — Уильям хмуро улыбнулся.       Эдвард не знал, что у Уилла уже дважды за день текла кровь из носа. Когда боцман проследил за взглядом капитана, направленным в пустоту, стало казаться, что раз на раз Уилл видел какие-то мелькающие образы, скрытые от глаз боцмана. Эд оглянулся и возвратил своё внимание к нему:       — Я приму на себя управление кораблём в твоё отсутствие, — решительно произнёс он, на что Уильям дёрнулся возразить, но его остановила уверенность собеседника. — Ничего не случится, — настоял Эдвард. — Тебе нужен сон.       Строгий голос боцмана убедил Уильяма о необходимости отдохнуть. Слова звучали, словно льющаяся колыбель, и так успокаивали. Эдвард уселся на край стола, закрыв собой место, откуда на Уилла постоянно ползли тени. Уставшие глаза благодарно моргнули в его сторону. Сонный капитан положил ладонь на руку Эдди.       — Спасибо, — произнёс он тихим, сдавленным голосом. Уилл хотел встать, выразить свою признательность, но слова застревали в измученном горле, и он дотронулся до медальона на груди, словно пытаясь высвободить их. Эдвард быстрым жестом прижал его обратно к креслу.       — Отдохни, приятель, — сказал он, не убирая руки и взглядом останавливая все возражения. Увидев, что Уильям не в силах отнекиваться, отступил от стола.       — Подожди, — молящее прошептал Уилл, неожиданно схватив Эдди за рукав. Его глаза мимолётно взглянули на стену и вернулись обратно к квадратному лицу боцмана. Затем, словно избегая своей проявленной слабости, Уилл разжал хват, отпустив руку товарища, и сдержанно продолжил: — Мы сможем продать грузы из тайника в Пуэрто-Плата?       — Продать грузы в Пуэрто-Плато? — недоумённо переспросил Эдвард, незаметно поглядев на место, напугавшее Уилла. — Ни черта… Если только в Санто-Доминго, там торговцев немерено… Но у нас нет нужных бумаг, — он отмахнулся. — Да к чёрту всё! Испанского флага у нас тоже нет. Нас не подпустят и на милю к порту… — неожиданно, хлопнув себя по лбу, Эдвард заговорил быстрее. — Мы можем купить вымпел в Пуэрто-Плата! И людей наймём… А, врача бы нам… — в сторону сказал Эд.       Уильям опустил веки, пытаясь вспомнить. На несколько секунд Эдварду показалось, что он уснул.        — Я помню, капитан Крэйн и Райли что-то говорили про доктора из лос-Кабальерос. — тяжело открыв глаза, произнёс Уилл. — Как же его? Костолом… Косторез…       — Костоправ, — подхватил Эдвард.       — Да. Знаешь его?       — Как такую легенду не знать? — усмехнулся мужчина. — Бывший член команды Крэйна, а в прошлом почётный солдат короля. Искусный лекарь! Вроде даже при дворе у кого-то был. Говорят, как его звали?.. Не важно! Слышал, что Костоправ не мог смириться со смертью близкого и продал душу дьяволу. Теперь он способен исцелить любое существо! Я не верю в трактирные байки, но то, что я видел своими глазами!.. Он поднял на ноги человека, который, казалось, был обречён на смерть. Испанский офицер… Ох, какая дырявая память! Мечник? Стрелок?.. В любом случае, он вернулся в центр Мэйна, ведя за собой группу испанских солдат… — Эдвард замялся, понимая, что мог сказать лишнее. — Но он давно переехал из лос-Кабальерос в… Кап-Аитьен? — неуверенно произнёс усталый шпион, словно пытаясь вспомнить. — Если это так, то нам повезло. Это недалеко!       — Ты и за ним следишь? — ухмылка исказила небритое лицо Уилла.       — Работа такая, следить за всеми, — улыбнулся Эдди. — А ещё, вот тебе мой совет: если не хочешь давиться стряпнёй Моллюска, найми кока!       Он вышел на палубу и вскоре возвратился с картой.       — Мы скоро приблизимся к Порт-де-Пе. Бросим якорь?       — Не нужно, — ответил Уилл, щуря глаза.       — Понял вас, капитан! — откликнулся боцман. Он уже хотел выйти, но стоя на пороге, вернулся в каюту и закрыл дверь. Уильям внимательно, насколько мог, смотрел на него. — Твоя затея лавировать вдоль побережья на восток хороша, но наш маршрут пройдёт через испанский торговый путь, — указывая пальцем по разложенной карте, вёл он. — Команда, набравшись смелости, захочет захватить первый же попавшийся приз, — двигаясь от метки к метке, говорил Эд. — Лучше сопротивляйся этому желанию, нас мало, чтобы управлять кораблём во время боя.       Когда Эдвард закончил, Уилл лишь сопел, прижав голову к спинке кресла.       — Уилл?.. — он легонько толкнул его в плечо. Голова Уильяма качнулась, но ничего не изменилось. Выдохнув, Эдди подошёл к кровати и, стянув с неё накидку, аккуратно накрыл ею Уильяма, прошептав: — Доброй ночи.       Боцман покинул каюту.

***

      Уильям открыл глаза, словно пробудился от долгого сна. Оглядевшись вокруг, он выпрямился и шагнул вперёд. Перед ним раскинулось причудливое побережье, усыпанное яркими цветами, которых он никогда не видел, но которые завораживали его взгляд, как когда-то в далёких снах. Огромные деревья с зелёными кронами шелестели на ветру, создавая мелодию, знакомую и родную из детских снов. Он медленно вышел на тропинку, ведущую в город, где серый свет размытых небес и промышленный дым покрывал всё кругом.       Каждый шаг выводил его из привычного мира, и с каждым новым Уилл всё больше осознавал, что этот город был не просто городом — это была страшная сказка, дышащая в шею знакомыми образами детского сна, но полная теней и чужого. Таинственный мир, ощущался плотоядным кошмаром. Вместо бескрайних полей цветов и зелёных лесов он видел выросшие кварталы и районы многоэтажных домов, кои превращались в настоящие лабиринты. Из печных труб ввысь поднимался дым, будто копоть.       Уильям почувствовал, как холодный ветер пронзает его душу, и, несмотря на внешнюю тишину, внутри него бушевали вопросы и тревога. Он медленно вышел на просторную улицу, где одиночество и тени закутали каждый уголок. Проходя мимо серых зданий, мужчина через окно увидел группу людей, работающих в поте лица. Их глаза были пустые, словно каждый из них был да искалечен душой. Уилл заметил, что они время от времени поднимали головы, будто ожидая чего-то, но каждый раз возвращались к своему бесконечному занятию, взбивая в ступках какой-то серый порошок.       «Что они жмут?» — эхом всколыхнулось в его сознании. Он наконец обратил внимание на лёгкую мелодию, которая доносилась из глубины этого кошмара, но не мог определить её источник. Капитан мог поклясться, что этот мотив уже где-то слышал, однако вспомнить не мог.       Когда Уилл вернул взгляд к людям, ему подумалось только одно: «Бедные. Обнищали внутри… У них совсем нет света в глазах».       Он присмотрелся. Рты людей открывались и закрывались едино, будто те пели песню, как рабы, но Уилл не слышал её за стеклом. Только свист ветра и странная мелодия с улицы доходила до его ушей. Казалось, что заметь его кто-то из них, и они, обнажив свой звериный оскал, накинутся на стекло, попытавшись утащить и Уильяма к себе. Это был не ад, и это были не черти. Это были настоящие люди. Сломленные и несчастные.       Присмотревшись, Уилл смог разглядеть над ними плакат, восславлявший их великого императора. На голове нарисованного была корона, из-под которой вились небрежные чёрные волосы до щёк. Подобно хозяину, он грозно стоял на верхушке горы, ростом превышая саму гору. Его рваный плащ окутывал плечи и тело так, что создавалась видимость крыльев, наподобие ящера или летучей мыши. Владыка держал руку на эфесе огромного устрашающего меча, засунутого за пояс. Лезвие доходило до длинных чёрных сапог. Лицом человек был мерзок: морщинист на лбу, заострённый нос и бородка. Он смотрел куда-то в сторону, и видом таким был схож на дракона. Или на самого Сатану. Внизу плаката расползалась чёрными буквами надпись, гласившая «Славься во веки веков Император Кронгул Проклятый».       Уилл, чувствуя, что его собственная душа начинает скапливаться в плотный комок, затрепетал от страха, сошедшего изнутри. Он понимал, что если останется здесь надолго, то и сам может стать частью этой бездны, потерять себя в безмолвной симфонии страданий. И в тот момент, когда он собирался сделать шаг назад, один из сидящих людей поднял голову и встретил его глаза. В этом взгляде было жгучее желание, потребность в свободе, которая уже давно забыта. От неожиданного Уильям попятился назад.       Дикая паника охватила его. Он отступал, чувствуя, как холодный ветер усугубляет тревогу. Люди один за другим стали приближаться к окну, их серые глаза пронзали мужчину, скрывая истории, которые он не смел бы даже вообразить. «Каждый из них был когда-то живым», — промелькнуло у него в голове. Сердце стучало, внутренний голос шептал, что это место не просто проклято, а отражение их страданий и заточение в собственных пытках. Уильям пытался нащупать рукой эфес своей сабли, но вскоре понял, что её на поясе нет. Тем временем обездушенные многократно усиливали своё напряжение у окна, ненавистно глядя на него, угрожая выдавить стекло. С ужасом Уильям пятился назад, нащупав рукоять ножа в сапоге.       Неожиданно чья-то рука схватила за плечо. В панике Уилл попытался ударить неизвестного, но ослепляющий свет заставил упасть на колени, закрывая ладонью глаза.       Придя в себя, он увидел в сером мраке своего отца, окутанного призрачным светом, который скрывал черты, но излучал непреодолимую тоску по утраченному. Слова застряли у Уилла в горле, и он с изумлением вглядывался в расплывчатый силуэт. Висевший на груди медальон засиял неестественным свечением, излучая тепло, словно внутри разгорелся огонь. Сердце молодого человека забилось чаще, когда отец, медленно поворачиваясь, погружался в тенистую глубь переулка. Упустив его из виду, капитан вскочил, лишённый сил, и, безрассудно бросившись за ним, ощутил, как мир вокруг начинает распадаться на куски.       На город обрушилась буря. Уилл бежал вслед за отцом, но тотчас же убедился, что догнать его будет непросто. Силуэт мигом проскочил переулок и вышел на улицу. Сколько парень не прибавлял шагу, расстояние между ним и отцом ничуть не сокращалось. Гроза разразилась, шумные порывы ветра свистели мимо, срывая с крыш черепицы, словно сама природа пыталась удержать его.       Уилл мчался через серые улицы города, где тени прятались в каждом углу и тянули к нему свои когтистые лапы. Вскоре погоня вывела на площадь, собралась толпа людей. Не замедляя бег, капитан пробился через обездушенных, расталкивая их на своём пути. Он лишь мельком замечал мимо пролетавшие головы, спины, плечи, в которых призрачный лучик скрывается в семи шагах.       Выбравшись с площади, капитан стремительно проскочил через главные ворота города и миновал проклятые стены, даже не заметив изящного сада роз. Теперь призрачный силуэт уверенно поднимался по пригорку, в то время как запыхавшийся Уилл едва успевал за ним. Ветер поднимал вверх столбы пыли, заставляя отворачивать лицо. На мгновение в пылевой буре он увидел, как одинокий корабль сражается с бурными волнами в море. Его кидало из стороны в сторону, подобно скорлупе грецкого ореха, и только молнии освещали его мачты.       Ветер ревел в ушах. За спиной слышались раскаты грома, словно тысяча пушечных залпов была направлена на город, и казалось, что от них дрожала земля.       Когда Уильям из последних сил взобрался на пригорок, он оказался у корней одинокого ветвистого дерева — Дуба висельников. Ветви, словно протянутые руки, тянулись к нему, а на них висели тела, покачиваясь в такт ветру и постукивая окаменевшими синюшными ступнями в ритме скрипа дуба, создавая жуткое ощущение могильного зловещего зова. Страх сжимал горло капитана, а сверкнувшая вспышка молнии, осветившая пустую петлю, посеяла ужас в его глазах. Попятившись, он споткнулся о корни, и, оглядевшись, увидел, как призрачный силуэт приближался к бескрайним полям ржи. Вскочив на ноги, Уильям что было сил бросился в погоню.       Преследование затянулось, уводя капитана дальше вглубь поля, где колосья, заслонив небосвод, шептали на ухо: «Сюда!» Ненавистный город остался позади. Уилл старался бежать по следам, но отец оставался недосягаем. Вскоре исчезло и его призрачное свечение, растворяясь в густом море пьянящей ржи.       Изнеможённый капитан остановился, его сбитое дыхание отражалось в холодном воздухе, как последний отголосок надежды. Вокруг него бушевала буря, и тучами покрыто небес полотно. Тяжело дыша, он попытался сосредоточиться, вслушиваясь в шёпот ржи, который звучал как молитва.       «Уильям, скорее сюда!» — казалось, говорили они. В одном из голосов Уилл услышал зов Джейсона, и, как ему показалось, он заметил красную куртку, промелькнувшую рядом. Собрав последние силы, капитан резким рывком бросился в стебли и помчался за красным доломаном. Этот призрачный свет, бьющий в глаза, навевал воспоминания о детстве, когда он с братом беззаботно играл на полях.       С удвоенной решимостью Уилл ринулся вперёд, пытаясь догнать Джейсона. Ветер свистел в ушах, сливаясь с детским смехом. Он чувствовал, как сходит с ума, мчась по золотому полю ржи. Каждый его выдох становился тяжелее, а сердце рвалось в унисон с уставшими шагами. И когда он уже почти дотянулся до куртки, она вдруг исчезла в бездне.       В диком ужасе Уильям остановился на краю, чуть не полетев за ней. Перед ним раскрылась бездонная пропасть, тёмная и зловещая, будто сама земля решила поглотить его. Обессиливший, он смотрел вниз, не веря своим глазам. Туман скользил по краям, скрывая то, что таится в тёмной глубине.       Отшагнув от края, Уилл повалился на спину. Изнеможённый погонями, он лежал, не смея шевельнуться. Сбитое дыхание рвано колотилось в груди, и жадно глотая воздух, Уилл смотрел в небесную бездну, затянутую колосьями и тяжёлыми тучами. Несмотря на бушующую грозу, он ощутил удивительный покой и погрузился в безмятежность.       Восстановив силы, Уильям раздосадовано вскочил и огляделся вокруг. Как ни был расстроен он потерей преследуемых, не мог не признать и то, что потерялся и сам. Сев на землю, решил вслушаться: голоса стихли, затих ветер, а гроза, словно испуганная, отступала. Капитан надеялся уловить шум моря или противные крики птиц, но тишина, нагнетающая тревогу, окутала пространство.       Несколько минут спустя по левую сторону от него раздался тихий шелест. Уильям, настороженно вставая, прищурился, всматриваясь в рожь. Что-то приближалось к нему; не зная, как поступить, он выпрямился и, на всякий случай, сжал ладонь в кулак. Шелест усилился, и вскоре к нему вышла девушка. Уильям отшатнулся в нерешимости и встал, потеряв дар речи, когда его взгляду открылась ангельская красота. Появление было столь неожиданным, что даже сама красавица вздрогнула, увидев его. Едва ли она была создана из чего-то иного, как невесомый воздух — её светлые волосы, цвета спелой ржи, закручивались в крутые локоны, каскадом ниспадая на её худые оголённые плечи, как будто возводя стройную фигуру с юной грудью в совершенство. Как же она дышала! Уильям неловко задержал взгляд: её кожа, словно бархат, сияла под лучами выглянувшего солнца, а на упругих контурах её тела играли солнечные блики, окружая гладкие линии лёгким налётом золотистой пыли, придавая ей вид не земной, а сказочный.       Её дыхание было тихим и размеренным, а губы, слегка приоткрытые, казались столь нежными, что невольно тянули к себе моряка. Чуть неправильные аристократические тёмные брови обрамляли глаза, ненасыщенные зелёные и невесомые, скрывающие в себе одновременно теплоту и властность. Малость удлинённый нос завершался милой ямочкой, а бледные губы с тонким, чуть изогнутым очерком гордо приподнимались, под правым уголком тая небольшую родинку.       Кожа её лица сияла необыкновенной бледностью, и тем розоватым оттенком, присущим девушкам с севера, особенно англосаксонского происхождения. Скулы, словно произведение искусства, были созданы самой природой, а нежная шея, скованная медальоном, источала соблазнительный аромат… Духов.       Заворожённый её красотой Уильям неспешно поднял руку, чтобы обозначить мирные намерения. Девушка, представая перед ним как ангел в белом, смотрела с восхищением и нерешительностью, крепко прижимая к груди чашу с водой. Увидев, как дёрнулся кадык мужчины, она протянула сосуд. С неспешным размышлением Уилл принял от неё подношение и ненасытно утолил жажду. Вода, струясь по его заросшей щетине, стекала по грязной шее, почти до груди. Неловко вытерев локтем, он встретил её взгляд, почувствовав себя первобытным человеком. В ответ на это юная красавица излучила добрую улыбку, слегка обнажив белые зубки.       Девушка потянула к капитану свою худенькую руку и мягко коснулась его ладони.       — Пойдём, — произнесла незнакомка нежным голосом, словно звуки флейты.       Сдавшись её красоте, Уильям нерешительно ответил на жест, боясь её спугнуть. Нежная кожа рук, не знавших тягот труда, могла принадлежать только детям знатных семей. Или самим небесным ангелами. Девушка повела его сквозь стену колосьев, словно открывая портал.       Доверившись ей, Уильям закрыл глаза и шагал следом, едва касаясь округлых голов ржи. Аромат возвратил его к тихим дням покоя, когда жизнь была беззаботной. Не почувствовав ладонью стеблей, он распахнул глаза.       Они пришли к старой мельнице, каменная стена которой была обвита зелёным мхом и цветами. Красивый великан возносился на холме, где открывался вид на ненавистный Уильяму город, умытый солнечными лучами. В таких красках он не казался ему таким ужасным. Кустарники роз под стенами украсили его, преображая.       В изумлении улыбнувшись и дивясь красоте, Уилл вновь взглянул на девушку, от неё он чувствовал исходящее тепло. Её искристые глаза и милая улыбка влекли его. Капитан почти не дышал, утопая в её глазах. Он ощущал лёгкий жар на щеках. Её волосы танцевали под ветром, она смеялась ему в ответ, как вдруг, подобно ребёнку, сорвалась с места и, заигрывая, побежала к мельнице.       Не раздумывая, Уильям кинулся за ней, будь то была детская игра. Мужчина смеялся, когда она, слегка перевернувшись, останавливалась, дразнила его и вновь убегала. На бегу Уилл стянул сапоги и отбросил их в сторону. Здесь трава была мягкой, так непривычной для ступней моряка. Бегая босиком, он ощутил, как его окутывает свобода. И он гнался за ней, ладонью воздух рассекая.       Её смех, подобно нежной мелодии, разносился по округе, наполняя душу Уильяма счастьем. Каждый шаг приближал его к молодой красавице. Внезапно она остановилась у мельницы, обернулась и взглянула на него с ярким задором. Её глаза блестели радостью, а в груди затаилось короткое дыхание. Уильям замедлил шаг, приблизившись к ней, и пальцы сами потянулись к её ладони, будто невидимая нить соединила их.       — Капитан? — произнесла она заворожено и мелодично, не отводя взгляда. Пират наклонился, убирая светлые волосы с её шеи и желая прошептать: «Останься со мной», но застыл, неумышленно щекоча своим дыханием, ощущая её дыхание у своего плеча. Приятная дрожь пробежала по её коже, и она нежно обняла его.       — Да, — лишь и смог ответить Уилл. Весь мир остановился во времени. В нём нет никаких бесконечных войн и ненависти… Только они. Капитан и незнакомка.       Девушка обхватила его шею руками, и их взгляды встретились. В этот момент всё вокруг них исчезло, остался только волшебный шёпот ветра, касающийся кожи. Моряк нежно поцеловал её, ощущая теплоту внутри. Счастливая девушка потянула его за собой, и они свалились в траву.       Молодые люди слились с хороводом теней, топтавших нежный луг под старой мельницей. Уиллу хотелось вечно кататься с ней по зелёной траве, разглядывать красивых жучков и, смеясь, бежать босиком по лугу. Целуя её, он ощущал свободу.       И так устроено, что не выходили они из заколдованного круга. Но всё растаяло в момент, и только образ манящих губ в туманной памяти остался, среди немолчного напева глубокой тишины морской.       Уильям открыл глаза. Неудобная поза неопрятно сдавила шею. Оглядевшись вокруг, он выпрямился и смутно поверил в то, что это был сон. И вот Уилл сидел за столом, тяжело дыша, сжимая кулаки. Он откинулся на спинку кресла. Хотелось как можно быстрее прийти в себя и вернуться к делам, но желанный образ перед глазами всё ещё мелькал. Капитан взгрустнул и отвернулся, следя за солнечными лучами. Он и завидовал сну, и сам себе не рад. Накатила тоска, и необузданная ревность ломала душу.       Капитан встал и подошёл к окну, выглянув за занавеску. Яркий свет от бликов моря ударил по глазам, заставляя закрыться рукой: «Слишком светло для утра, — подумал он, — уже день…»       Нахмурив лоб, он подошёл к ведру с водой и, зачерпнув ладонями, умылся, прогоняя последние остатки сна. С горечью он взглянул в отражение и прошептал:       — То был сон…       Лихорадило пиратскую душу. Злоба лютая гложет внутри. Ото сна осталось ужасное воспоминание. Он своих фантазий узник. И заключеник мечты.       — Мой Бог, утешь меня, — тихо сказал Уильям, закрыв глаза.       Когда он вновь открыл их, стало немного легче. Капитан прислушался к шуму наверху. Как бы ему не хотелось ещё раз окунуться в тот сон, всё же стоило выйти к своим людям в свет и взять управление кораблём. Тяжело выдохнув, он вытер руки об пояс и спрятал нож за ремень. Неспешно Уилл покинул свою каюту.       Скрипнув дверью, Уильям вышел на палубу и заморгал от ослепительного света.       — Эй, вы, капитан на палубе! — сверху крикнул Эдвард. Уильям поднял взгляд и увидел своего компаньона, смотрящего через перила.       Находившиеся на палубе матросы смирно встали и поприветствовали своего капитана. Салютовали и те, кто был на мачтах. Уильям кивнул, поднимая руку в ответ. Поднявшись на капитанский мостик, он увидел там и Билли, который, вероятно, не покидал своего поста всю ночь. Штурвал и штурман словно воедино срослись и стали одной целой частью корабля. Добродушная улыбка Билла поприветствовала мужчину.       Первым заговорил Эдвард:       — Как и обещал, в твоё отсутствие ничего не произошло, — приняв расслабленную позу, он заглянул в глаза и тихо спросил: — Хорошо спал? Мне казалось, я слышал твой крик ночью.       — Да, — ответил Уильям, слегка покачивая головой. — Доложи обстановку.       — Ветер слабеет, — начал Эдвард. — Идём со скоростью пять узлов. С таким ветром нам понадобится дня два, чтобы дойти до Кап-Аитьен. Ночью мы прошли мимо Порт-де-Пе, — почесав потную шею, Эдвард заговорил другим тоном. — Мы ждали тебя, Уильям, но не стали будить, — он вытянул руку к накрытому картой ящику, устланному различными приборами. — Пойдём.       — Хорошо, — произнёс капитан, следуя за помощником. — Джейсон уже встал?       — Да. Он сам решил заняться учётом товара в трюме, просил не беспокоить.       Остановившись у ящика, Эдвард бросил взгляд на Билла. Рулевой кивнул и обращаясь к палубе, крикнул:       — Эй, Рамзи! Подмени меня.       Матрос быстро вбежал на мостик и принял управление. Штурвал устремился к парням на юте.       — Поскольку не все капитаны разбираются в навигации, — продолжал Эдвард, обращаясь к Уиллу, — нужно обучить тебя, как хоть немного ориентироваться в местности. Иначе, мало ли, захочешь направиться к Ямайке, а в итоге окажешься на берегах Юкатана, где нас сожрут каннибалы.       — Или наткнёмся на испанцев, — пробормотал сквозь зубы Штурвал. Билли потянулся к двум инструментам, хватая их, и кончик карты предательски завернулся. Эдвард распрямил её и прижал рукой. Билл протянул предмет. — Смотри, это буссоль. Учёным словам не обучали, потому объясню просто: перед работой с ней, убедись, что рядом нет металлических предметов — это может похерить точность, — повернув прибор в руках, он указал пальцем на стрелку. — Она должна указывать на север. Установи её положение и запиши показания. Чтобы установить курс, поворачивай корпус буссоли в нужное направление по шкале. Обычно это делается путём выравнивания курса с точкой, где стрелка указывает на север. Понял? — Штурвал посмотрел в глаза капитану, ожидая реакции. Когда Уильям кивнул, Билли продолжил: — После установки курса двигайся в его направлении. И не забывай проверять его точность — течение и ветер могут влиять на отклонения. Если заметишь, что сбиваешься с пути, то корректируй курс. Лучше использовать буссоль вместе с картами и компасом.       — Подожди, а разве стрелка буссоли и стрелка компаса не могут показывать разные направления? — с недоумением спросил Эдвард, внимательно слушая товарища.       — Могут, — подтвердил Билл, — но как это доступно объяснить, я не знаю. Говорю же — грамоте не обучен, — он вернул взгляд на Уильяма. — Просто проверяй чаще измерения или обращайся за помощью ко мне. — Штурвал протянул другой инструмент. — Это астробля…       — Астролябия, — поправил Эдвард, разглаживая щетину.       — Ну да. Она. Так вот, эта вещица служит для измерения углов между… между… между звёздами и горизонтом, — поднимая палец к небу, сказал Билл. Троица вытянула шеи, глядя в небесную синь. Увидев вопросы, застывшие в глазах у мужчин, Билли быстро продолжил: — Или солнцем. Наблюдатель берёт астробляблию и нацеливается на солнце или звёзды. Вот так! — он прижал прибор к глазу и стал что-то подкручивать. — Объект должен быть виден чётко. Затем ты читаешь угол на шкале — он и есть высота объекта над горизонтом. На этих данных можно определить широту и долготу судна.       — Ого, какой важный предмет, — удивлённо протянул Эдвард. — А Тэд просто выкинул её в море, не разобравшись, как она работает.       — Что?! — воскликнул Билл. — Да ты шутишь! Знаешь, сколько она стоит?       — Нет.       — Астробля всегда была важным инструментом для навигации, особенно в открытом море, где толком других ориентиров не найти. Такой инструмент нельзя просто взять и выкинуть за борт! Как вы вообще не наткнулись на рифы?!       Эдвард пожал плечами.       — Лучше расскажи, откуда ты всё это так хорошо знаешь? — боцман приподнял бровь. — Ты колдун?       — Что? Нет, Эд! Вовсе не колдун! — возмутился Билл. — Это опыт мореплавателя! С пятнадцати лет за штурвалом стою!       — Смотри мне, — улыбаясь, ответил Эдди. — Инквизиторы поймают — быстро пятки на костре поджарят, — боцман прижал буссолью угол карты и потянулся за подзорной трубой. Он её разложил и протянул Уильяму. — Взгляни. Самая дешёвая подзорная труба. Почти пришла в негодность, но, может быть, когда-нибудь разживёшься получше. А пока какая есть. Стекляшки в ней вполне приличные, хотя бывают и лучше. Но очень хлипкие. Так что, старайся не ронять прибор.       Уильям прислонил глаз к трубе, наводясь на побережную линию острова. Картинка была мутной.       — Так, теперь покрути здесь. Ага. Только на солнце не смотри, — предупредил Эдвард. — А чтобы морские блики не слепили, намажь веки сажей. Так делают охотники за чёрной костью среди африканских дюн.       Юный капитан, следуя указаниям, осторожно поворачивал трубу, пытаясь уловить детали на горизонте. Обрывистые скалы острова вырисовывались, будто были вблизи, а на фоне проясняющегося неба возникали силуэты чаек, которые уже не казались чёрными точками, устремлёнными в бескрайние дали. Уильям внимательно слушал рассказы и советы своих боевых товарищей, полностью увлёкшись навигационными процессами.

***

      Гриф снял шляпу и прошёлся пальцем по слипшимся от пота волосам, задумчиво почёсывая бороду. С суеверным предчувствием он размышлял о том, что изменение названия корабля может вызвать гнев Фортуны и накликать несчастья на команду.       — Левее, — приказал Уильям, выглядывая из-за фальшборта. — Нет, не здесь. Туда, ещё левее, — пытался он указать жестом.       — По-моему ровно, — сказал Эдвард.       Кэзбет, висящий на верёвке у кормы, задрал голову и, выпятив губы, кивнул капитану. Он колебался, глядя на доски, где когда-то красовались буквы «Сабрины». Пытаясь глядеть на Уилла и свою руку, он не решался начать.       — Да, вполне! — махнул ему Уильям, и старый матрос принялся за букву «Т» нового названия.       — Зачем всё это? — спросил Гриф, не отводя взгляда от матроса. — Плохая примета. Эдвард и Уилл недоумённо уставились на Соломона, который, вспомнив о субординации, добавил: — Но воля ваша, капитан!       — Мы не можем остаться под прежним именем, — начал Уильям. — В первом же порту узнают о пропавшем английском корабле, донесут губернатору, и за нами отправят патруль. Поэтому новое имя необходимо. Запомни, Сол: Сабрина затонула в шторме. А этот корабль, — он обвёл жестом палубу, — Мечта.       — А, — буркнул Гриф, осознав. — Вот оно дело-то какое! Ну да, ваша правда, капитан. Самая что ни на есть правдивая правда! Теперь же написано «Мечта».       Эдвард громко фыркнул, нахмурив лоб.       — Матрос, а у тебя других дел нет, как лезть с расспросами к капитану? Так я мигом заставлю драить палубу! Иди к Моллюску на камбуз!       Гриф выпрямился и оттрубил капитану и его помощнику:       — Извините, сэр! Есть, сэр! Считайте, что я уже направляюсь!       Матрос поспешил покинуть ют, стараясь не попасть в немилость. Его стремительный уход рассмешил стойкого рулевого.       Эдвард и Уильям обратили внимание на него.       — Теперь твой черёд, — шепнул Эдди Уиллу, ухмыльнувшись и нацелив хитрый взгляд на Билла.       — А ты чего уши развесил? Тоже захотел палубу лизать? В этом деле лишние руки всегда к месту! Берегись, чтобы на мель не сели, а то заставлю тебя тащить мою красавицу на своём горбу! — строгим тоном произнёс Уильям, поглаживая кормовой фонарь.       Штурвал усмехнулся и тут же повернулся лицом по курсу корабля. Хотя Уилл перед собой наблюдал лишь грубый затылок, заросший чёрными волосами, он догадывался, что Билл всё ещё в хорошем настроении.       — Молодец, — тихо произнёс Эдди и чуть толкнул Уилла.       На лице капитана мелькнула самодовольная улыбка. Окинув взглядом палубу и мачты, Уильям ощутил прилив радости. Все матросы упорно трудились на бриге, подобно муравьям, под его командами. Он ещё раз глянул за борт, чтобы узнать, как дела у Кэзбета.       — Левее.       

***

      Жители Кап-Аитьен замерли в ожидании, когда на фоне солнечных лучей появился силуэт пиратского корабля. Узнать, что он принадлежит пиратам, было не сложно, ведь корабль шёл со стороны Тортуги.       Появление пиратов в небольшом селении в ясный день означало необходимость капитана в пополнении экипажа или запасах. И только торговцы потирали руки в ожидании сделок с неоформленными грузами.       — Этот корабль явно не наш, — пробормотал вполголоса старый моряк, потирая бороду. — Не припоминаю такого в нашей гавани.       — Флага не вижу, — вглядываясь, сказал торговец в зелёном камзоле. — Вы уверены, что он идёт к нам?       — Безусловно, сеньор Вито. Испанские корабли не осмелятся подойти близко к Тортуге. Смотрите!.. Он лёг на другой галс. Теперь сомнений нет, что направляются к нам.       — Это бриг?       — Да, сеньор Вито. Если я не ошибаюсь, то это превосходный корабль. Через менее чем час он будет у Кап-Аитьен.       — Кажется, я узнаю это судно, — вмешался молодой рыбак. — Несколько недель назад я видел, как оно неслось на всех парусах к Тортуге. На расстоянии пушечного выстрела прошло мимо моей лодки, так что я смог разглядеть его носовую фигуру. Искали убежище от надвигающегося шторма.       — А название ты его запомнил? — поинтересовался торговец.       — Нет, сеньор.       — Думается мне, — насмешливым тоном сказал здоровяк, стоявший среди столпившихся людей, — проныры пришли за помощью к нашему доктору. Похоже, кто-то их неплохо покромсал! — посмеиваясь, крикнул он в толпу.       Несколько мужчин поддержали его смехом, но торговец строго его осадил:       — Молись, чтобы не по его душу, — произнёс сжатым голосом сеньор Вито, — иначе нам всем придётся худо.       Смеющиеся смолкли. Доктор, живущий в их поселении, славился знающим врачом, но непростым человеком со скверным характером. За ним охотились многие.       — Пресвятая Дева! — воскликнул старый матрос. — У них нет флага! На корабле могла разыграться холера!       — Проклятие! Если так, лучше держаться подальше! — испугался молодой рыбак и потянулся назад. — Скорее по домам!       Люди рассеялись. Некоторых охватил панический страх, и они бросились в дома, тогда как смельчаки остались на пирсе, заворожённо наблюдая за приближающимся бригом.       — Трусы, — тихо прошептал торговец, закладывая в трубку табак. Затем он снова взглянул на бриг и сказал: — Посмотрим, с чем они к нам явились.       Когда корабль подошёл к их маленькой гавани, поселенцы переглянулись.       — Похоже, готовятся к высадке, — заметил полный мужчина, постоянно подправлявший свои запачканные штаны. — На борту готовят якоря и шлюпку.       — Идём, — грубо обронил здоровяк. — Там прокажённые.       Часть людей вновь покинула пирс, разбредаясь по узким улочкам. Торговец и оставшиеся наблюдатели, немного поколебавшись, направились в трактир на пляже, оставив встречать гостей слугу сеньора Вито.       Тем временем корабль вошёл в порт и бросил якорь в семидесяти метрах от причала. Сняв паруса, моряки спустили шлюпку, и группа пиратов, во главе с молодым капитаном, мощными взмахами вёсел дружно направилась к берегу.       Когда шлюпка качалась у пирса, один из сидящих в ней, тот, что был покрупнее, встал и резвым прыжком вскочил на причал, где уже двое мужчин обвязали канат и подтянули лодку, швартуя её.