Хранитель Лев. Новая жизнь.

      Глубокая ночь окутала Земли Древа Жизни своим тёплым покрывалом. Большинство зверей уже давно мирно спали, раскинувшись на траве, прижавшись друг к другу, укрывшись звёздным светом. Возвращаться домой было бы слишком поздно, и потому многие гости остались здесь до рассвета, отдыхая в тишине, прерываемой лишь пением ночных насекомых и тихим шелестом листвы. Где-то в глубине Древа, в одной из его каменных ниш, среди мягкой подстилки из листьев, спали двое. Кайон и Рани. Но сейчас они были не грозными королём и королевой, не защитниками Древа — а просто львами, прижавшимися друг к другу, нашедшими утешение в тепле другого. Рани мирно сопела, уткнувшись в загривок Кайона, а сам он держал её лапами, словно боялся отпустить. На первый взгляд — полная тишина, но в долине болот, не столь далёкой от Древа, царила иная атмосфера. Там, в густой тени, тишина была настороженной. Там что-то шевелилось. • — Уллу, ты что-нибудь видела? — спросил Сурак, едва подавляя зевок. После торжественной церемонии весь Прайд был измотан. — Ничего. Всё спокойно, — отозвалась сова, мягко перелетая с одной ветки на другую. — Может… вернёмся? — сонно предложил Балио, лапы у него заплетались. — Мы не можем просто уйти, — мягко, но настойчиво ответила Нирмала. — У нас в гостях половина саванны. Мы обязаны их охранять. Балио вздохнул, понуро поплёлся следом. Но за их спинами, в тени, кто-то перешептывался. — Ну что, может, уже нападём? — Ещё нет. Подожди… — А когда? — Через пару минут, — прошипел голос из кустов, пропитанный зловещей решимостью. • Тем временем, Кайон видел сон. Вода мягко плескалась у берега. Он с Рани нежился в тёплом озере, вокруг смеялись друзья. Фули и Азад лениво отдыхали на берегу, а Оно с Бешти играли в воде, пуская брызги. Всё было спокойно. Беззаботно. И вдруг — шлёп! В лицо Кайона прилетает… грязь. Ледяная, тяжёлая. Он резко проснулся, резко выдохнув. Он сидел, моргая, ощущая, как вязкая жижа медленно стекает с его щеки. — Что за… — пробормотал он, мгновенно встав и приняв боевую стойку. В его глазах сверкнуло напряжение, но голос остался низким и сдержанным. — Кто здесь? Покажись! Ответа не последовало. Кайон вслушался — всё было тихо. Он быстро метнулся вглубь, к отделению, где спала Макини. Засохшие лианы отодвинулись, обнажив сонного мандрила, свернувшегося клубком. Всё спокойно. Ни следа злоумышленника. Он втянул носом воздух, но множество запахов, оставленных зверями, смешивались и сбивали с толку. Наверное, глупая шутка… — вздохнул он, решив, что кто-то из друзей захотел повеселиться. Он отправился к источнику, чтобы смыть грязь. Когда он вернулся, услышал приглушённый смех. Два голоса. Знакомые. Он нахмурился. Смех шёл из-за камня, на котором они с Рани обычно спали. Напряжение вернулось, он резко прыгнул через камень… и увидел знакомую картину. — Банга? Бинга? — голос его прозвучал хрипло от удивления. — Что вы… что вы тут вообще делаете? Медоеды лежали на спине, заливались тихим хохотом, пытаясь выглядеть невиновными. — Эээ… мы… — пробормотали они, переглядываясь и не выдерживая, снова засмеялись. Выражение морды Кайона тут же прояснилось. Всё стало ясно. — Тсс! Вы разбудите Рани! — прошипел он, сурово глядя на них, но это только усилило веселье парочки. Кайон закатил глаза, но на его морде промелькнула коварная улыбка. — Банга… знаешь, я как-то проголодался. Может, ты знаешь, где достать что-то вкусненькое? Или, может… ты и есть вкусненькое? Он медленно облизнулся, нависая над медоедом с видом настоящего хищника. — Л-ладно! Спокойной ночи! — пискнул Банга, подскочив как ошпаренный. — Пошли, Бинга! Они юркнули прочь, оставив за собой только приглушённые смешки и топот лап. Кайон посмотрел им вслед, еле сдерживая смех. Интересно… может, у медоедов ночью пропадает вся смелость? Он вернулся, запрыгнул обратно к Рани, прижался к ней. Львица, не просыпаясь, потёрлась об него. А он, улыбнувшись, закрыл глаза. Теперь точно… спокойной ночи.