Хранитель Лев. Новая жизнь.

Прошло полторы недели с той тёплой, особенной ночи, когда Кайон и Рани, растворённые друг в друге, впервые позволили своей любви вырасти в нечто большее. С тех пор всё было удивительно спокойно. Земли Древа дышали умиротворением, а каждое утро начиналось с лёгкого ветерка, пробегающего по высоко вздымающимся травам, и щебета птиц, теряющегося в кроне великого дерева. Они не рассказывали никому о своём решении. Ни о намерении, ни о нежных предположениях, ни о тревогах, что всё-таки тихо прятались за улыбками. Об этом знали только двое — Муфаса, которому Кайон доверял больше, чем самому себе, и Фули, та, чьё молчание было таким же надёжным, как стража у врат Древа. Наступал очередной рассвет. Первым проснулся Кайон. Внутри пещеры царила полутьма, прохладная и тихая. Лишь свет сквозь тонкие проёмы между лианами окрашивал каменные стены в бледное золото. Его взгляд упал на Рани — она спала, свернувшись клубочком, как прежде, когда ещё была просто вожаком. Её дыхание было ровным, убаюканным сном. Он улыбнулся. Каждое утро начиналось с одного и того же — осознания, что она рядом. Он медленно приподнялся, стараясь не потревожить покой львицы, и лёгким движением коснулся её щёки языком. Тёплая, мягкая, чуть дрожащая от прикосновения шерсть. Её ухо дёрнулось, но Рани не проснулась. Кайон выскользнул наружу. Солнце только поднималось над горизонтом, и его первые лучи плавно растекались по равнине, придавая траве золотисто-зелёный оттенок. Воздух был прохладным, бодрящим, а росинки на листьях сверкали, словно крошечные драгоценности. Земля под лапами была влажной, ещё полной дыхания ночи. Словно всё вокруг дремало в ожидании чего-то великого, но ещё не проснулось до конца. Он подошёл к водопою. Прозрачная гладь воды отражала его морду — уже не юную, но всё ещё с оттенком внутренней борьбы. Шрам, пересекающий его левый глаз, больше не вызывал горечи. Сейчас в нём читалась история. Символ. Отголосок битвы, после которой он стал собой. Склонившись, он сделал несколько глотков — вода была холодной и свежей. После этого направился за пределы владений, туда, где можно было охотиться. Его целью была завтрашняя забота — завтрак для Рани. Он хотел порадовать её. Сделать утро ещё ярче. На охоте он был собранным и молчаливым. Вскоре заметил стройную газель, та замерла на краю ущелья, но, не успев даже вздрогнуть, была повалена точным броском. Кайон вонзил клыки в шею, мягко, без жестокости — с уважением к жертве, как учили его предки. Когда он вернулся в пещеру, неся на спине свежую добычу, Рани всё ещё спала. Она лежала, тихо посапывая, словно детёныш, укрытый сном. Её мех был вылизан до блеска — очевидно, она вычищалась перед сном, как делала всегда. Кайон с улыбкой положил газель у её лап и тихо прошептал: — Доброе утро, королева. Она лишь что-то промычала во сне, не открывая глаз. Он сел рядом и стал ждать. Прошло почти полчаса, прежде чем Рани пошевелилась. Её глаза медленно приоткрылись, и в них отразился мягкий свет пещеры. Она зевнула, сладко потянулась и тут же заметила добычу у себя перед носом. Улыбнулась. Потом взглянула на свою вылизанную шерсть и усмехнулась ещё шире. Она знала, чьих это лап дело. — Ты снова ведёшь себя, как самый заботливый лев на этих землях, — прошептала она, всё ещё не отойдя от сна. — А что, если я просто хочу, чтобы ты была счастлива каждое утро? — с теплотой в голосе ответил Кайон. — Тогда у тебя это отлично получается, — кивнула Рани и принялась за еду. Ела она с аппетитом, который бы насторожил любого, кто не знал её тайны. Но Кайон лишь наблюдал и улыбался. Где-то далеко… — Да я точно говорю! Эта зебра бормотала что-то о земле с редкими зверями, где правят король и королева! — доносился хриплый голос в густых зарослях. — Собирай всех, выдвигаемся. Сейчас же. У водопоя, как обычно, собрались друзья. Все, кроме Кайона. Когда Рани подошла, она сразу заметила его отсутствие. — Доброе утро. А Кайон где? — поинтересовалась она, оглядываясь. — А может, он по львицам? — ляпнул Банга, расплываясь в улыбке. Но вместо ожидаемого смеха — раздалось рычание. Рани молча подошла к нему. Её глаза горели. — Повтори ещё раз — и узнаешь, каково это, когда королева не в настроении, — процедила она сквозь зубы. Банга сжался, прижался к валуну. — Я… я же просто… ну, это ж шутка… — Так вы его не видели? — уже спокойнее спросила она у остальных. — Н-нет, ваше высочество, — прошептал Оно, потупившись. — Ладно, пойду его поищу, — сказала Рани и скрылась в кустах, оставив друзей в неловком молчании. — Она в последнее время какая-то… напряжённая, — сказал Бешти. — Это ещё мягко сказано, — добавил Оно. — Может, просто у неё перемены в жизни? — тихо пробормотала Фули, стараясь не выдать лишнего. Кайон сидел у края утёса, откуда открывался вид на бескрайние просторы. Лёгкий туман поднимался от воды, солнце касалось горизонта, а небо переливалось золотом и сиренью. Лев дышал глубоко, спокойно. Он чувствовал в этом дне особенную энергию. Именно в этот момент, когда ветер перебирал гриву, а внутри звучала тишина, он услышал: — Кайон! Он обернулся. Рани. Бежала к нему, её глаза сияли. — А вот и ты, — улыбнулась она. — Ты тут, размышляешь? — О прошлом. Настоящем. О будущем… — тихо ответил он, глядя вдаль. — Может, хочешь немного подумать с королевой под лапой? — поддразнила Рани, прижимаясь к нему. Он улыбнулся. Лизнул её в щёку. — Кто бы отказался? Они пошли гулять. Медленно. Не обсуждая ничего важного, просто наслаждаясь этим днём, друг другом и миром. А тем временем Оно летел. Мысли метались в голове, как беспокойные птицы. — Много ест. Раздражительна. Скрытна… Что, если… О, нет. Неужели?.. Надо узнать. Нужно подтверждение. Только потом можно будет что-то говорить. Но все планы нарушил крик: — Уху! Фули! Ночной Прайд! Срочно! У перевала — чужаки! — голос Уллу разнёсся над землёй. Фули напряглась. — Поняла. Найди Кайона, Рани и Оно. Все остальные — за мной! Скорость. Решимость. И ветер, разрывающий тишину. Такой спокойный день… теперь в нём появились тени.