Wake up!

— Неужели было так сложно сказать, чтобы я подняла руку? — вымученно тянет Джиу и утыкается лицом в подушку, пока сидит в позе лотоса на своей кровати. Она испускает громкий вопль, который звучит будто из-под толщи воды и вскидывает голову, вперивая взгляд в Хани. — Это твоя месть, да? Так ты решила меня проучить, чтобы я больше не сбегала из общежития ночами и вовремя вставала по утрам? Хани шумно вздыхает и присаживается рядом с подругой, опуская ладонь на её плечо. Легонько поглаживает в успокаивающем жесте, сведя брови вместе. — Нет, конечно, Джиу. Как ты могла так обо мне подумать? — отрицает Хани. — Я была напугана не меньше твоего. Если бы я заставила тебя поднять руку, профессор ополчился бы на меня, потребовал объяснений, я не могла так рисковать. Ты же знаешь, оценки у меня посредственные. Если я ещё испорчу отношения с преподавателем, тем более с профессором Чоном, то мне прямая дорога к отчислению. — Да кто он такой, этот профессор Чон? — взрывается Джиу и вскакивает с кровати, отбросив подушку. Ходит из стороны в сторону, заламывая пальцы на руках. — Тот, с кем лучше не связываться, — снова вздохнув, удручённо отвечает Хани. Она опускает взгляд и изучает свой маникюр, пока рассказывает то, что знает: — Я немного слышала о нём от старшекурсников, которые у него учились. Все, как один, говорят, что он дьявол воплоти. К нему невозможно подступиться. Ты либо знаешь его предмет, либо нет. И с последними он не церемонится. Из-за него реально отчисляли студентов. Кто бы мог подумать, что в его годы люди могут быть такими твердолобыми. — Его годы? — уточняет Джиу, остановившись напротив подруги лицом к ней. — Ему не так уж и много лет, если сравнивать с другими преподавателями. Всего тридцать пять. — Фу! Мерзкий старикашка! — выдаёт Джиу и снова начинает ходить по комнате. — Будь он помоложе, наверняка бы повёлся на флирт, — уверяет Джиу и подходит к Хани. Наклонившись к девушке, она кладёт одну руку ей на плечо, а второй ведёт по бедру, пока смотрит в лицо подруги томным взглядом с поволокой, приоткрыв сочные губки. — Разве можно перед таким устоять, м? — Фу! Мерзость! Иди тренируйся на ком-нибудь другом! — выпаливает Хани, вскочив с места, но сама улыбается, глядя на Джиу, что сложила руки на груди и выгнула бровь. — С ним это точно не прокатит. С каждым новым потоком находится пару девиц, которые пытаются его захомутать, но делают себе только хуже. После такого профессор спускает на них всех собак и чуть ли до нервного срыва не доводит. — Серьёзно? — оседает на краешек кровати Джиу. — Абсолютно. Старшекурсники считают его геем, ну, или импотентом, если ты понимаешь, о чём я, — мигает бровями Хани, — и между собой называют его…евнухом, — сделав паузу перед последним словом, шепчет девушка, приложив ладонь ко рту. — Отвратительно! — выпаливает Джиу и падает спиной на кровать, уставляясь в белоснежный потолок. Рядом приземляется Хани, примостившись сбоку от девушки. — Такие вот дела, Джи. — И что мне теперь делать? Он явно внёс меня в чёрный список. Даже имя моё спросил. — Не наводи панику раньше времени, — советует Хани. — Кто знает, может, ты гений математики и тебе не понадобятся его дополнительные занятие, от которых отказалась ты одна со всего потока, — постепенно понижая голос, бурчит девушка. — Знаешь, лучше бы ты молчала, чем подбадривала таким способом, — возмущается Джиу и, привстав, выхватывает подушку и бьёт ей подругу. — Ой! Больно! — Но не смертельно же, — парирует Джиу. Подруги смотрят друга на друга доли минуты, а потом заливаются звонким смехом, позабыв о насущных проблемах. Пожалуй, о них можно подумать завтра.

***

— Ён Джиу, ты последние мозги растеряла?! — возмущается Хани, ожидающая подругу у входа в аудиторию, пока та бежит по пустому коридору, явно опаздывая на пару. — Ты явно нарываешься, знаешь об этом? — Знаю, знаю, прости, — задыхаясь, просит Джиу, вставая напротив подруги. — Это чёрная полоса. Когда я сушила волосы, отключили свет. Потом я ткнула себе в глаз карандашом, испортив стрелку. А на выходе зацепила колготки, и мне пришлось искать другую пару, но у себя я новых не нашла, поэтому одолжила у тебя, ты же не против? — закончив монолог, мило улыбается Джиу, состроив самую милую мордашку, на которую только способна. Хани делает глубокий вдох и прикрывает глаза, явно пытаясь успокоиться. — Поговорим об этом позже. Живо в класс! Сейчас уже профессор придёт. Но Джиу уже слабо улавливает речь подруги, так как за её спиной замечает профессора Чона, вышагивающего по коридору прямо к ним. И снова звук его каблуков, отлетающий от стен, заполняет всю голову девушки. От одного только вида мужчины у Джиу коленки начинают дрожать и подкашиваться, а воздух никак не может попасть в лёгкие. Она совершенно не понимает, откуда такая реакция, может только чувствовать, как её накрывает цунами эмоций и топит в беснующейся пучине. Чон Чонгук не изменяет себе в выборе одежды: всё такой же строгий и лощёный стиль. Каждым своим шагом, всем видом он излучает уверенность и неприступность. Суровый взгляд настолько холоден и безразличен, что всё вокруг инеем покрывается и застывает, кажется, на века. Сердце Джиу замирает и сжимается до размера грецкого ореха, пока она, как загипнотизированная, смотрит на профессора. А он, вперив свой взгляд в девушку, медленно её убивает глазами-лазерами, полосует по коже, режет на куски и наслаждается этим зрелищем, что выдают атомные взрывы на дне его чернильных зрачков. — Идём! — шипит Хани и тянет подругу в аудиторию, прилагая немалые усилия. С трудом находит свободные места на задних рядах и усаживает Джиу, опускаясь на соседнее место. Снова захлопывается входная дверь, и все присутствующие замирают. Провожают профессора взглядами до самой кафедры, будто он судья, готовый вынести вердикт в зале суда. Чон, по обычаю, встаёт за кафедру, опускает руки на её края и изучает аудиторию, скользя по студентам сканирующим взглядом. — Кого-то не хватает, — выдаёт профессор, сосчитав студентов, которые косят взгляды, пытаясь понять, о ком речь, но шума не поднимают. В устоявшейся тишине звук открывшейся двери заставляет всех присутствующих вздрогнуть и обратить взоры на дверной проём, в котором появляется запыхавшийся парень. В правой руке он держит рюкзак, его волосы взъерошены, несколько прядок даже прилипло ко лбу, покрытому испариной. Белоснежная рубашка выбилась из-под ремня брюк и небрежно свисает поверх них. Он хватает ртом воздух, пока держится за дверной косяк свободной рукой, и пытается сформулировать речь. — Прошу прощения, — выдыхает парень, обращаясь к профессору, — в общежитии выключился свет, поэтому мой будильник не сработал. Я немного опоздал. Профессор Чон поворачивает корпус к опоздавшему и скользит по нему оценивающим взглядом, выдерживая паузу. — В математике нет понятия «немного», — ровным тоном говорит Чон. — как и на моих занятиях. Ты, либо успел, либо опоздал. Третьего не дано. Как Ваше имя? — Ли Тэхо, — выпаливает студент. — Ли Тэхо, — повторяет профессор, — сегодня я поставлю Вам прогул, Вы можете быть свободны. Так у Вас будет время подумать, как правильно организовать свою жизнь и больше не нарушать её порядок. Тэхо пытается возразить, вскинув руку и открыв рот, но Чон цокает языком и отрицательно качает головой, лишая парня дара речи. — Похоже, этого для Вас мало, Ли Тэхо. Что ж, за неуважение к преподавателю и его решению я вычёркиваю Вас из списка слушателей моих дополнительных занятий. Если Вы позволяете себе опаздывать и не признаёте свою ошибку, то и я не вижу смысла тратить на Вас своё личное время помимо основных занятий. Покиньте аудиторию, будьте так любезны. С очередным хлопком закрывшейся двери все присутствующие подпрыгивают на месте и переводят затравленные взгляды на профессора, который снова поворачивается к слушателям лицом. — Я не сказал об этом на первом занятии, полагая, что вы уже достаточно взрослые и дисциплинированные, чтобы избежать подобных ситуаций. Что ж, это было моей ошибкой. Довожу до вашего сведения, что любое нарушение дисциплины на моих занятиях подлежит наказанию. Надеюсь, больше подобного не повторится, — сообщает Чон и переводит многозначительный взгляд на Джиу. Для пущего эффекта легонько выгибает бровь и явно даёт понять, что за ней следят. Малейшая оплошность с её стороны, и беды не миновать. — Начинаем лекцию. Сегодня у нас введение в математический анализ. Джиу шумно выдыхает, когда профессор поворачивается к аудитории спиной, чтобы написать тему мелом на доске. Её руки откровенно дрожат, поэтому она с трудом берёт ручку и пытается приступить к конспекту. Хани это замечает, поэтому опускает ладонь поверх руки подруги, как бы говоря «ничего, мы со всем справимся». Джиу пытается улыбнуться в ответ, но в итоге несуразно кривит губы и возвращает своё внимание тетради. Множества и функции. Окрестность конечной и бесконечно удаленной точки. Пределы функции. Раскрытие неопределенностей. Логарифмы. Точки разрыва… всё это так и мельтешит в голове Джиу, болезненно вспыхивает в мозгу и тут же рассеивается, ни на секунду не задерживаясь в памяти. Это пытка, издевательство чистой воды. Кто всё это придумал и зачем? И почему самый сложный предмет в её жизни преподаёт самый чёрствый сухарь Чон Чонгук? Боже! Девушка клонится к парте, чтобы её не было видно, и растирает пульсирующие виски пальцами. Головная боль только усиливается, прям до тошноты, которая так и подкатывает к горлу большим, твёрдым комком. Ей ни в жизни не сдать экзамен по высшей математике, как бы сильно она не старалась вникнуть в суть предмета. Кажется, она обречена. — На сегодня всё. Лекция окончена. Можете быть свободны. Когда студенты начинают мельтешить перед глазами, Джиу выпрямляется и позволяет себе сделать глубокий вдох, который лишь издалека намекает на призрачную свободу. Она должна что-то придумать, что-то сделать, чтобы исправить своё положение. Ей жизненно необходимо заработать себе дополнительные баллы, чтобы выйти из чёрного списка профессора. Она должна хотя бы попытаться. — Джиу, идём! — зовёт Хани, нависая над подругой. — Ты иди, я догоню. Мне нужно кое-что… — Джиу не знает, как закончить предложение, потому что она сама не понимает, что должна сейчас сделать. — Ты уверена? — Да, да, иди. Хани тяжело вздыхает и направляется к выходу из аудитории, спускаясь по ступенькам. Вскоре количество людей в аудитории сокращается до двух: Джиу и профессора. Девушка кидает робкий взгляд на мужчину, который сидит достаточно далеко от неё, буквально в другом углу большого помещения с высокими потолками, к тому же смотрит в документы на столе, игнорируя её, поэтому она легонько встряхивает плечами и приподнимает подбородок, когда закидывает лямку сумки на плечо и встаёт из-за парты. Бесшумно ступает по порожкам между рядами парт и не отводит взгляда от своего мучителя, который внезапно вскидывает голову и вперивает взгляд в неё. На несколько секунд косит взгляд по сторонам, чтобы убедиться, что они здесь вдвоём, и снова возвращает взгляд Джиу. Молчаливо выжидает, что же на этот раз выкинет девушка. Слегка сужает глаза, концентрируя взгляд на девичьем лице. Пользуется возможностью изучить его как следует без посторонних глаз. Он и не предполагал, что они останутся наедине. В любом случае, не так скоро. У девушки, надо признать, миловидная внешность. Копна каштановых блестящих волос, доходящих до середины лопаток. Большие карие глаза округлой формы, слегка подведённые карандашом для пущей выразительности. Прямые брови и аккуратный вздёрнутый носик с широкими крыльями. Припухлые розоватые губы, которые сейчас маняще приоткрыты. Белоснежная рубашка явно импонирует мужчине, как и тот факт, что все пуговицы застёгнуты, а под воротом повязана чёрная тонкая лента, завязанная в бант под горлом. Поверх рубашки бежевая вязаная жилетка, а на бёдрах покачивается юбка в складку в чёрно-красную клетку. На ногах белоснежные носочки и лакированные туфли. Если быть честным до конца, придраться не к чему, и это почему-то раздражает. Подойдя к мужчине, Джиу останавливается прямо напротив него и крепче сжимает лямку сумки в кулаке. Прочищает горло, пока пытается сформулировать предложение. Но слова никак не ложатся на язык. Сейчас, находясь на расстоянии вытянутой руки, образ Чона выбивает все мысли из головы, рассудка лишает, и снова заставляет колени подкашиваться. Всматриваясь в эти бесчувственные глаза напротив, Джиу ощущает, как пощипывают её собственные от подступающих слёз. Не может быть! Если она сейчас разрыдается прямо перед профессором, она больше никогда не покажется ему на глаза. — У Вас ко мне вопрос, мисс Ён Джиу? — ровным тоном уточняет Чон, сжимая в кулаке карандаш, удерживая обе руки на столе. — Да…я… — она и не думала, что это будет настолько сложно. Этот взгляд. Почему он так смотрит? Так, что во рту образуется Сахара, в горле начинает першить, а голова кругом идёт. И почему он так влияет на неё? — На счёт дополнительных занятий. Хотела уточнить, можно ли на них записаться? Чон крутит карандаш в руке и накалывает подушечку большого пальца на острый грифель, чтобы придти в себя, чёрт возьми! Его откровенно ведёт от образа девушки, стоящей напротив. В голове расползается густой туман, а воздух накаляется, обжигая лёгкие при каждом вдохе. — Группа уже сформирована, мисс Джиу, ещё на первой лекции. Теперь из неё можно только выйти, но не присоединиться. Я уже говорил, дисциплина превыше всего. Если Вы не способны своевременно принимать правильные решения, будьте готовы к последствиям. Джиу снова часто моргает, чтобы прогнать подступающие слёзы. Почему он с ней так жесток? Это же всего лишь математика, а не ядерная физика, в самом деле! — Может, в порядке исключения? — на тон ниже уточняет Джиу и тянет подрагивающие губы в вымученной улыбке. — Сегодня я поняла, что хочу углубленно изучить предмет. Мне очень нравится, как Вы читаете лекции. Чон едва не ломает карандаш пополам, когда его горло сводит спазмом, и он начинает задыхаться. Чертовка крутит им, как хочет. И на что она намекает? Ведь в её словах явно двойной смысл. Или он придумывает себе? — Я не люблю повторять дважды, мисс Джиу. Мои решения не подлежат оспариванию. Поэтому не утруждайтесь и не тратьте наше время впустую. Джиу попыталась. Она сделала всё, что было в её силах. Попробует найти другой выход. Ведь выход есть всегда, не так ли? Хватит унижаться перед этим чурбаном! Слишком много чести. — Я Вас услышала, профессор Чон, — последние два слова произносит на выдохе Джиу, удерживая зрительный контакт. — Очень жаль, что Вы гасите желания студентов в зародыше. Математика ведь не тот предмет, у которого много поклонников. Жаждущих познать её стоило бы поощрять, Вы так не думаете? Голова Чонгука так и вспыхивает синем пламенем, застилая глаза алой пеленой. Что она себе позволяет? Вздумала поиграть с ним? А силёнок хватит? Он, наверное, впервые не находит, что ответить, поэтому девчонка пользуется его заминкой и спешит завершить диалог: — Спасибо за уделённое время, профессор Чон. До свидания. Поспешно развернувшись, Джиу вышагивает к выходу, виляя бёдрами, от чего её юбка подпрыгивает вверх-вниз. А профессор Чон всё же ломает карандаш пополам, прожигая дыру в чужой спине, и ощущая тянущую тяжесть в паху.