Wake up!

Зря Джиу позволила себе язвить с профессором. Какой же она была идиоткой тогда. И откуда только у неё так много высокомерия — неуместного и чрезмерного, из-за которого она лишь больше потопила себя. Как жаль, что в полной мере осознаёт она это только сейчас, когда лежит в своей кровати и пялится в потолок, исполосованный тенями ветвей деревьев за окном и узкими полосами отсвета уличных фонарей с жёлтым лампами, что пробиваются между ними. Она не должна была себя так вести. Она должна была прикусить язык и молча уйти, при возможности даже пустить слезу, чтобы показать, насколько она несчастна из-за отказа профессора. Не может же он быть абсолютно лишён чувств, что он не человек что ли? Но нет, она включила стерву и только больше взбесила цербера. Она это буквально почувствовала затылком, когда стремительно покидала аудиторию. «Дура. Дура! Какая же ты дура, Ён Джиу!», — мысленно ругает себя девушка и легонько постукивает кулачком по голове. Повернув голову вбок, Джиу видит на электронных часах 00:32, а сна ни в одном глазу. Хани размеренно посапывает на соседней койке, заложив руки под голову, и даже не догадывается о терзаниях подруги. Джиу нужно проветриться. Оставаясь в постели, она только хуже сделает, доведёт свою раздражительность до апогея и завтра превратиться в фурию, срывая злость на всех и вся. Поэтому девушка осторожно откидывает одеяло в сторону и спускает ноги на пушистый коврик, пристально наблюдая за соседкой, чтобы не потревожить её покой. Вступать сейчас в перепалку вот совсем ни с кем не хочется. Поднявшись на ноги, Джиу на цыпочках подходит к стулу со спинкой, что стоит у изножья её кровати, и выхватывает с него пуловер оверсайз крупной вязки и с широким, высоким горлом, который надевает поверх тёплой, бархатной пижамы, состоящей из кофты с длинным рукавом и штанов. Сейчас она как никогда хочет спрятаться, пусть и за безразмерной одеждой. Завязав пучок на голове, Джиу натягивает кроссовки и, выхватив со стола бумажник, максимально тихо открывает входную дверь и выскальзывает из комнаты. В коридоре ей становится немного лучше. Любое совершаемое действие помогает заглушать навязчивые мысли. Выпорхнув из корпуса общежития на ночную улицу, Джиу глубоко вдыхает и, натянув рукава на кончики пальцев, идёт по тропинке, озираясь по сторонам. Удручённо подмечает, что ночная прогулка по территории кампуса не поможет ей расслабиться, так как здесь снуёт охрана, которой попадаться на глаза вот никак нельзя. Поэтому девушка решает пойти в кино на ночной сеанс, на который всё равно редко кто ходит. Кто знает, может, там ей удастся немного вздремнуть. Выбор фильмов в такое время не велик, поэтому из двух зол Джиу выбирает лёгкую романтическую комедию малоизвестного режиссёра и, прихватив стаканчик с попкорном, скрывается во тьме зрительного зала. Как она и предполагала, в зале ни души. Кажется, фортуна повернулась к ней лицом. Лёгкая улыбка озаряет лицо девушки, пока она находит своё место и устраивается удобней в мягком кресле с откидывающейся спинкой. В ворохе одежды мягко, тепло и уютно. На экране показывают приморский городок, летние закаты на пляже, из колонок доносится лёгкий шелест прибоя, что буквально закутывает в плотный кокон, где комфорт и беззаботность. Не проходит и получаса, как девушка, забывшись, начинает клевать носом и в итоге проваливается в поверхностный сон. Изредка просыпаясь из-за громких звуков, доносящихся из колонок, Джиу всё же удаётся вздремнуть и снять накопившееся напряжение. Окончательно она просыпается только после включения освещения в зале, когда заканчивается сеанс. Потянувшись и размяв шею, девушка выкидывает на выходе попкорн и возвращается в общежитие уже более расслабленной и с прояснившимся рассудком. Уже на подходе к зданию общежития, до которого остаются считанные шаги, девушка ощущает, как на затылке волосы дыбом встают, потому что за её спиной явно кто-то есть. И от этого кого-то исходит крайне неприятная аура, пропитанная опасностью, дрожью пробивающей всё тело. Мысленно она молит, чтобы это оказался охранник, так как с ним всё же будет шанс договориться, но вспыхнувшая жаром кожа на спине ей только доказывает, что кто-то прожигает в ней дыру. И Джиу почти уверена, что на такое способен только один человек, знакомый ей. На секунду она задумывается о том, чтобы просто дать дёру, сорваться с места и скрыться в здании, но всё же решает посмотреть своему страху в глаза, поэтому резко останавливается и разворачивается вокруг своей оси, шумно втягивая обжигающий холодный воздух, когда встречается взглядами с профессором Чоном. — Про…фессор, — как-то невнятно хрипит девушка и делает робкий шаг назад, сжимая пальцы в кулаки. Как долго он следовал за ней? Он как чёртова беззвучная тень, от которой не убежать, не скрыться. И чего ему только не спится? Не насытился ещё страхами студентов что ли, демон? — Мисс Ён Джиу, — ледяным тоном приветствует Чон, слегка наклонив голову вперёд, а девушку будто шипами пронизывает насквозь. Джиу не уверена, что это было: её разыгравшееся воображение или же отсвет уличных фонарей в глазах напротив, но она явно увидела, как в них вспыхнуло адское пламя, выжигая ей все внутренности по щелчку пальцами. Она нехотя вспоминает короткое видео, которое не так давно смотрела на YouTube, про охотников и жертв в мире животных. Но то было куда человечнее, потому как хищники почти мгновенно убивали, а профессор Чон спешить не станет, он будет растягивать страдания часами, наслаждаться ими, упиваться, и в итоге так и не убьёт, бросит израненное тело и душу, подождёт, пока они восстановятся, и снова атакует. — У Вас есть часы, мисс Джиу? — уточняет Чон, приподняв один уголок губ. Расправляет плечи и выпячивает грудь вперёд, пока удерживает руки в карманах брюк. Только сейчас Джиу замечает, что на мужчине нет привычного костюма. На нём чёрная тёплая водолазка, поверх которой кожаная куртка, чёрные джинсы и кроссовки. Точно вышел на охоту, чокнутый психопат. В ответ на вопрос девушка лишь издаёт невнятный звук, ни утвердительный, ни отрицательный, и втягивает шею, прячась за воротом пуловера. — К счастью, у меня имеются, — продолжает свой монолог профессор, — давайте вместе посмотрим, сколько сейчас времени, — предлагает он и вскидывает руку, от чего Джиу дёргается назад, словно ожидает, что в чужой руке будет зажата рукоять ножа, а лезвие направлено прямо на неё. Хотя, Чон Чонгуку это и не нужно, он взглядом убивает куда искуснее, чем холодным оружием. — Смотрите-ка, 2:45…ночи, — со зловещим шипением произносит последнее слово и снова всматривается в лицо напротив. Надо было бежать, думает Джиу. Сейчас бы уже давно лежала бы в своей кровати и видела десятый сон, а не этот кошмар наяву, из-за которого, кстати говоря, она и оказалась на улице в столь поздний час! И чего он хочет от неё? — Я… — пытается начать Джиу, но голос предательски ломается под гнётом этого тяжёлого, невыносимого взгляда, — …знаете, у меня эти самые дни, живот жутко разболелся, поэтому мне пришлось искать круглосуточную аптеку. Как же больно, — тянет девушка, стиснув живот руками и неумело изобразив гримасу страдания на лице. Пытается смутить мужчину разговорами о критических днях, надавить на жалость, до последнего надеясь, что где-то там, за рёбрами, бьётся человеческое сердце, а не бесчувственный кусок камня застрял. Глаза профессора зловеще сужаются, а уголок губ ещё больше взлетает вверх, когда он наклоняет голову вперёд и изучает лицо напротив, будто наждачкой проходится. Надо отдать девушке должное, думает Чон, с ней и впрямь не соскучишься. От этого её поражение будет только слаще. — И с каких пор аптека у нас находится в кинотеатре? — язвит Чон, наклоняясь корпусом вперёд. Лёгкий ветерок, обдавший его лицо, доносит приторный аромат ванили, из-за которого в мозгу что-то щёлкает. Чон снова выпрямляется, а с его лица сползает всякий намёк на ухмылку. Как же хорошо, что сейчас на девчонке безразмерная одежда, из-за которой её практически не видно, только большие напуганные глаза, выглядывающие из-за высокого ворота. Так всё же следил. Интересно, как долго? Может, он и в зрительном зале был, наблюдал, как Джиу спит? Боже! От одной только мысли о том, что она была абсолютно беззащитной рядом с ним, по спине девушки холодок пробегает, а следом табун мурашек. Старый извращенец! — Вы следили за мной, профессор? — ощутив прилив злости, смелеет Джиу. — Считаете, это нормальным? Чон дёргает головой в сторону, не веря своим ушам. Почему она позволяет себе дерзость в его компании? Маленькая, невоспитанная чертовка! Выгнув бровь, мужчина делает шаг вперёд, от чего девушка начинает пятиться назад, выдерживая установившееся расстояние между ними. — Мисс Джиу, когда Вы подписали соглашение о проживании в общежитии на территории кампуса, Вы автоматически вверили свою безопасность преподавателям и прочему персоналу университета, — выстреливает каждым словом профессор, продолжая медленно наступать. — Это значит, что мы отвечаем за Вас по закону. Поэтому на территории установлен режим, которому Вы должны беспрекословно следовать. Те, кто его нарушает, подвергают свою жизнь опасности, а персонал университета подводит под статью уголовного кодекса. На последнем слове Джиу больно ударяется затылком о кирпичную стену, в которую врезается спиной и морщится, понимая, что в ловушке, а прямо перед ней её палач. — Простите, — выдавливает она из себя писклявым голосом и опускает глаза, больше не в силах выдерживать этот взгляд. — Порядок, мисс Джиу, это залог счастливой жизни, — добавляет Чон, наслаждаясь своей победой. Она всецело в его власти. И это ни с чем не сравнимое прекрасное чувство преобладания. — Я вынужден сообщить об этом инциденте в деканат. И буду настаивать на Вашем отчислении. Джиу раскрывает рот от шока и давится воздухом, вскинув глаза на мужчину. Он серьёзно? Это его цель — избавиться от неё навсегда? Но, за что? Это ведь её свободное время, не так ли? Джиу молчаливо всматривается в лицо напротив и пытается хоть что-то там увидеть, кроме насмешки и издёвки во взгляде. Он не должен себя так вести, ведь он преподаватель. Он должен работать на благо студентов, а не топить их, разве нет? Тот факт, что Джиу находится на грани отчисления, вдохнул в неё новые силы. Девушка буквально пропустила через себя полное нежелание идти ко дну. Только не из-за такого пустяка. Прочистив горло, она продолжает диалог, больше походящий на перепалку: — Мне кажется, что для отчисления будет не достаточно одного слова профессора. Это похоже на клевету, — серьёзным тоном заявляет Джиу, пойдя в ва-банк. Мужественно выносит прожигающий взгляд своего оппонента, продолжая вжиматься спиной в стену. Как много в ней сил. Невероятно! Чону это начинает нравиться. — Неплохо, мисс Джиу, — хвалит он и выуживает из кармана брюк мобильник. — Именно поэтому я сделал несколько снимков Вашего дерзкого побега на телефон, — сообщает Чон, открывая галерею, и показывает фото девушке, повернув к ней дисплей мобильника. В голове Джиу, заглушая всё, даже крик внутреннего голоса, раздаётся тиканье часов. Будто в её черепную коробку поместили взрывчатку с часовым механизмом, на котором включён обратный отсчёт. Она шумно сглатывает сухим ртом и больше не отдаёт себе отчёта, потому что на таймере остаются считанные секунды, за которые она вскидывает руку, выхватывает телефон из рук профессора и прячет его за пазухой, находясь в полнейшем шоке от происходящего. Профессор неверящим взглядом смотрит на свою пустую руку, потом на Джиу, потом снова на руку. Вскидывает брови и теряет дар речи. Его рот то открывается, то губы смыкаются, но не слышно ни звука. Требуется немного времени, чтобы прийти в себя. Повернув руку раскрытой ладонью вверх, Чон требует: — Мисс Джиу, верните телефон. Девушка отрицательно качает головой и прячет лицо за широким воротом. Чон подаётся вперёд в неистовом желании задушить чертовку, но Джиу встаёт на цыпочки и вытягивается в струнку, почти сливается со стеной, лишь бы сохранить дистанцию, и выпаливает на одном дыхании: — Если Вы ко мне прикоснётесь, я закричу. Когда придёт охрана, я сообщу о сексуальном домогательстве, профессор. Тогда в причинах разбираться никто не будет. Чон накрывает ладонью рот, чтобы скрыть свой звериный оскал. Это не может быть правдой. Это же полнейший абсурд. Он отступает на шаг назад, чтобы умерить свой пыл, и качает головой. Он даже не может сделать вдох от такой дерзости. — Не вернёшь, значит, — выдыхает Чон, уронив руки. — Я верну, — выпаливает Джиу. — Верну, когда удалю фотографии со мной. Профессор снова дёргает головой и ухмыляется, толкнув язык за щёку. Он несколько долгих секунд смотрит в девичьи глаза, будто в самую душу заглядывает, а потом налетает на Джиу, упираясь прямыми руками в стену по бокам от её головы, от чего та зажмуривается и замирает. Чувствует, как Чон наклоняется к её уху, едва губами не касается, и устрашающе шепчет: — Если утром телефона не будет на моём столе, я сам приду за ним. После опаляющего дыхания прохладный ветерок неприятно кусает кожу, от чего Джиу ёжится и приоткрывает один глаз, чтобы убедиться, что профессор ушёл. Она раскрывает второй глаз и озирается по сторонам — она одна. Издав невнятный писк, девушка резко оседает на землю, сползая спиной по стене, и закрывает лицо дрожащими, ледяными ладонями. Кажется, она вскрыла врата в ад и разбудила Люцифера.