Wake up!

У Джиу развилась паранойя. Она в этом абсолютно уверена. Потому что тот факт, что она постоянно вздрагивает, то и дело озирается по сторонам и неконтролируемо дрожит, приводит её в ужас. Она едва помнит, как вернулась среди ночи в комнату, забралась под одеяло и накрылась им с головой. Хани, кажется, проснулась от шума и что-то спросила, но Джиу никак не отреагировала на это. От излишнего волнения девушка провалилась в небытие, но почти сразу же вскочила, как ошпаренная, начав искать украденный телефон, похлопывая по себе ладонями. Как только мобильник оказался в её руках, внутренний голос одичало взвыл, прошибая крупной дрожью. Не без труда собравшись с мыслями, девушка разблокировала аппарат и удалила несколько фотографий с собой. Она, было, начала листать личные фото профессора, но тут же закрыла приложение, да и телефон выключила на тот случай, если он затрезвонит среди ночи. Несколько долгих минут Джиу пялилась невидящим взглядом на чужой мобильник, словно в её руках был ящик Пандоры, который она опрометчиво вскрыла и обрушила на Землю все несчастья и необратимые бедствия. Тихонько заскулив, девушка снова натянула одеяло на голову и крепко зажмурила глаза, пытаясь абстрагироваться. Заснуть, конечно же, так и не вышло. Только под утро случилось несколько провалов, из которых Джиу резко вынырнула, будто со дна глубокого ущелья поднялась, хватая ртом воздух. Она встала раньше всех, сходила в ванную комнату, расположенную на этаже, и привела себя в порядок. А потом на ватных ногах пришла в аудиторию самой первой, чтобы без посторонних глаз избавиться от бомбы с часовым механизмов, прожигающей ей руку насквозь, словно в руке не телефон, а сгусток серной кислоты. После этого ей стало немного легче. Поэтому она позволила себе расслабиться, заняв место на последнем ряду в ожидании начала пары. Звук закрывшейся двери и перестук каблуков заставили девушку приподнять голову, чтобы проследить за профессором Чоном, вышагивающим к кафедре. Именно там Джиу оставила телефон, поэтому с замиранием сердца наблюдала за реакцией профессора, который даже бровью не повёл. Лишь мельком скользнул взглядом по аппарату и принялся по обычаю молчаливо считать студентов. Чону кажется, что он найдёт её, даже если она спрячется под парту и просидит там всю лекцию, затаив дыхание. На него смотрят почти 50 пар глаз, но он видит только одну из них, те самые, что с опаской выглядывают с задней парты и молят о пощаде: такие невинные и безобидные на первый взгляд, но кипятящие кровь в его венах, заставляющие её мерзко булькать и выжигать всё нутро раскалённой лавой. Профессор крепче впивается в края кафедры побелевшими пальцами и на мгновение прикрывает глаза, челюсти стискивает до скрежета зубов, лишь бы вернуть себе обычный, привычный контроль. Не выходит. Он зол, как тысяча чертей. Он буквально захлёбывается ядовитой желчью, что наполняет его изнутри. И ничего не может с этим поделать. Как и с тем фактом, что проснулся сегодня утром с жёстким стояком, едва не разорвавшим его боксёры по швам. Он даже не может вспомнить, когда такое было в последний раз в его жизни. Он с полчаса стоял под холодным душем, промёрз насквозь, едва не опоздал на пару, впервые на своей памяти, поэтому даже волосы не досушил, оставив их немного влажными и слегка взъерошенными. Бесит! — Дифференциальное исчисление функции одной переменной, — объявляет тему и поворачивается лицом к доске, чтобы написать её мелом, который едва не крошится в его пальцах. Всё бесит! Джиу так и не поднимает головы с парты, уложив её на вытянутую руку, пока записывает лекцию. Она хочет затеряться в общей массе и больше никогда не попадаться на глаза профессору Чону. Потому что, как показывает практика, ничего хорошего из этого не выходит. Где-то в середине занятия девушка начинает слышать подавленные смешки, доносящие с соседних парт. Она хмурит брови, когда осматривает студентов, но так и не находит источника шума. Поэтому возвращает внимание тетради. Вздрагивает, когда на её парту прилетает комок бумаги, который едва по носу её не бьёт. Снова осматривается, но только и видит, как все с серьёзными лицами смотрят на доску и конспектируют. Поджав губы, Джиу тихонько разворачивает комок и видит чужую переписку, где замечает два разных почерка: «Евнух сегодня какой-то странный. Нет, он всегда странный, но сегодня особенно». «Что там с Луной? Случайно, не полнолуние? Или Марс вошёл в Юпитер, в Австралии чихнула коала, в Африке жираф, вздрогнув, наступил на бабочку, в Антарктиде сошла лавина, из-за чего поднялся уровень мирового океана и изменил атмосферное давление, что сплющило мозг евнуху ㅋㅋㅋ». «Марс-то вошёл, а вот евнуху такое только снится. Небось страдает от фантомной боли от отрезанного члена, вот и бесится ㅋㅋㅋ». «Ещё бы, это как работать в Макдональдсе и иметь аллергию на бургеры. Ты бы тоже бесился». «Я бы плевал на котлеты прежде, чем выдавать заказ посетителям ㅋㅋㅋ». «Вот евнух и плюёт, только в лица студентов. Ну, и придурок!». Джиу невольно кротко улыбается, найдя в незнакомцах единомышленников, ведь враг моего врага — мой друг. Вскинув взгляд, она замечает, как с предпоследнего ряда, обернувшись, на неё смотрит парень и широко улыбается какой-то квадратной улыбкой, а потом подмигивает ей глазом. Девушка в ответ улыбается шире и, скомкав чужую переписку, показывает комок незнакомцу, молчаливо спрашивая, ему ли это принадлежит. Парень утвердительно кивает в ответ и вскидывает руки, показывая свою готовность поймать комок. Джиу попадает прямо в цель и, опустив глаза к конспекту, продолжает улыбаться до конца лекции. — На сегодня закончим, — сообщает профессор, отряхивая руки от мела. — Я внёс некоторые коррективы в экзаменационные билеты. Так как большинство из вас посещают мои дополнительные занятия, я решил, что включу туда некоторые темы, которые будут изучаться только на них. В любом случае процесс обучения подразумевает саморазвитие и самостоятельное изучение дополнительного материала, — объявляет Чон и садится на стул, гордо вскинув подбородок, пока скользит взглядом по студентам и задерживает его на Джиу, наблюдая за её реакцией. Девушка не умеет контролировать свои эмоции, поэтому изображает гримасу отчаяния и падает лицом вниз на, сложенные на парте, руки. Похоже, это никогда не кончится. Студенты постепенно покидают аудиторию. Джиу старается смешаться с толпой, то и дело прячется за спинами других, поднимает сумку вверх, чтобы скрыть своё лицо, лишь бы не попадаться на глаза профессору. Не приведи Господь, он ещё вздумает озвучить её имя и попросить остаться. Она этого точно не переживёт. Поспешив спуститься на первый этаж, Джиу выискивает взглядом в толпе Хани, то отступая в сторону, то пятясь назад от нескончаемого потока студентов, как натыкается на кого-то, встав пяткой на чужую ногу и столкнувшись с кем-то спиной. Она мгновенно напрягается и замирает, прикрыв веки. Отказывается верить в то, что её час настал. Делает шаг вперёд и разворачивается, чтобы наткнуться на уже знакомую квадратную улыбку и протянутую руку. — Привет. Я Ким Тэхён. Парень с предпоследнего ряда возвышается над девушкой, смотрит сверху вниз своими карамельными глазами из-под напущенной чёлки и теплом одаривает, таким комфортным и уютным, как зимний вечер у камина с чашечкой какао в руках. Джиу едва не пищит от радости, что это НЕ профессор Чон, поэтому облегчённо выдыхает и улыбается в ответ. — Ён Джиу, — представляется и пожимает чужую руку. — А я знаю, — сообщает Тэхён, — ещё с первого занятия по высшей математике. Мгновенно помрачнев, Джиу закатывает глаза и разрывает рукопожатие. — Не напоминай, — тянет девушка и двигается по коридору, замечая, что Тэхён пристраивается рядом с ней. — Героев надо знать в лицо, — всё в той же весёлой манере говорит Ким, заглядывая в лицо девушки. Та фыркает в ответ: — Кажется, ты обознался. — Вовсе нет! Все об этом только думают и неистово этого хотят, а ты взяла и бросила вызов евнуху. Буквально сломала систему! — Да какой там, — отмахивает Джиу. — Даже и не думала. Чистая случайность, последствия которой я расхлёбываю до сих пор. — Ты о чём? — Ты же слышал профессора: на экзамене будут темы с дополнительных занятий, а я не могу их посещать, так как не записалась на первой паре. Мне крышка. — А, ты об этом, — раздражающе — радостно восклицает Ким и, выбежав вперёд, запрыгивает на подоконник и принимается покачивать ногами, — с этим я тебе помогу. Мигнув бровями, снова широко улыбается и, склонив голову к плечу, ждёт реакции Джиу. — Правда? — не верит она своим ушам и останавливается напротив парня, лицом к нему. — Не шутишь? — Зачем мне это? Я на твоей стороне, — уверяет он и легонько сжимает пальцами девичье плечо, заглядывая прямо в глаза. Джиу косит взгляд на чужую руку и, вскинув взгляд на Кима, тянет губы в благодарной улыбке. — Можем встретиться сегодня вечером в библиотеке, я принесу записи с дополнительных занятий и помогу тебе в них разобраться. — Ты реальный или нет? — выгнув бровь, уточняет Джиу, тыча указательным пальцем в плечо Тэхёна. Парень закусывает нижнюю губу и, наклонившись к девушке непозволительно близко, выдыхает ей в лицо: — Вот вечером в библиотеке и узнаешь, — снова мигает бровями и, соскочив с подоконника, вливается в поток студентов, теряясь из виду. Джиу, приоткрыв губы, смотрит вслед Тэхёну и, коснувшись кончиком языка уголка губ, многозначительно улыбается, опустив глаза в пол. От Тэхёна до сих пор тепло внутри разливается, сглаживая все те айсберги, которые профессор Чон взрастил. Те самые, которые откалываются от вечных ледников и живут десятилетиями, полосуя и протыкая внутренности своими неровными, зазубренными краями. Тэхён Джиу сейчас необходим. Как глоток свежего воздуха вынырнувшему из-под толщи воды, как антидот заражённому смертельным вирусом, как бальзам на израненную душу. Вечер наступает быстрее, чем девушка думает. Наполнившись энтузиазмом, Джиу не замечает, как проходит ещё одна пара, обед, а потом оставшиеся две лекции. Возвращается в свою комнату, чтобы освежиться. Подправляет макияж и неконтролируемо улыбается, сама не замечая того, пока Хани не врывается в её елейные мысли. — Земля вызывает Джиу, — щёлкает пальцами перед лицом девушки подруга, — есть кто в домике? — стучит согнутым указательным пальцем по чужой голове. Джиу раздражённо отмахивается и плюхается на свою кровать. — Чего тебе? — Как грубо, — сетует Хани. — Я тут минут десять рассказываю тебе о том, что готова записывать лекции дополнительных занятий по математике под копирку, чтобы у тебя был дубликат к экзамену, а ты вся в своих мыслях и никак не реагируешь. Джиу по-дурацки хихикает и, вскочив на ноги, заключает подругу в крепкие дружеские объятия. — Не обижайся, Ха, но пишешь ты, как курица лапой. Ты хоть сама разбираешься в своих лекциях? — посмеивается Джиу. — К тому же лекции без объяснений ничего не стоят. Мне это едва ли поможет. — Я хотя бы пытаюсь найти выход, — выпутывается из чужих рук Хани, дуя губы. — А ты золотую рыбку что ли нашла, которая исполнит все твои желания, раз такая радостная и отказываешься от помощи? — Вроде того, — кокетничает Джиу и возвращается к зеркалу и макияжу. — Она сама меня нашла, — подмигивает отражению Хани в зеркале и, щёлкнув крышкой теней для век, идёт на выход. — Меня не жди, могу задержаться, — радостно сообщает и посылает хмурой подруге воздушный поцелуй. Джиу буквально порхает по коридору, вся светится от счастья и наслаждается своим прекрасным настроением. Шах и мат, мерзкий старикашка! Оказавшись в библиотеке, Джиу с любопытством осматривается. В помещении царит прекрасная, даже интимная атмосфера со всем этим приглушённым, мягким светом, идеальной тишиной и почти полным отсутствием людей. Здесь будет не протолкнуться ближе к сессии, а сейчас это кладбище забытых, обветшалых книг, на пожелтевших страницах которых угасают и растворяются в воздухе истории любви, предательства, войн и кровопролитных сражений, разочарования, потерь и вновь приобретённой веры и надежды, если, конечно, не брать в расчёт тоскливую научную литературу, типа высшей математики. В дальнем углу библиотеки Джиу замечает движение — это Тэхён, вытянув руку, машет ей, привлекая к себе внимание. Снова улыбается, заставляя девушку ответить тем же. Она подходит к столику и садится на стул напротив, повесив сумку на спинку. — Привет, — шепчет Джиу, подавшись вперёд. — Рад тебя видеть, — отвечает Ким. Джиу шире улыбается, а из глаз искры сыплются прямо на блестящий, налакированный стол, и взрываются, рассыпаясь на атомы. Она и впрямь чувствует себя воодушевлённой и полной сил и энергии, горы готова свернуть. Тэхён протягивает девушке тетрадь с конспектами и просит прочитать первые страницы, чтобы убедиться, что его почерк внятен и есть смысл продолжать дальше. Джиу, к своему удивлению, подмечает, что почерк у парня идеальный, ровный, буковка к буковке, легко распознаётся и читается. Для графиков отведено отдельное место: начерчены они ровно и чисто, без помарок. В формулах чётко прописана каждая буква, сразу видно, где степень или дробь. И, просматривая чужую тетрадь, она мысленно благодарит небеса за такой подарок, хотя уверена, что по праву заслужила его после всех перенесённых страданий. Ребята полностью погружаются в учебный процесс, разговаривая полушёпотом. Тэхён почти лежит на столе, бегая своими длинными, аристократическими пальцами по строкам конспекта, когда объясняет девушке предмет. Джиу старательно кивает головой, давая понять, что внимательно слушает, пока всматривается в чужие карамельные глаза, а потом тут же роняет свой взгляд, как только понимает, что её бесконтрольно затягивает, в этой вязкой карамели топит, что беспрепятственно в уши заливается, глаза застилает и мозг обволакивает густой патокой. Но ощущение приятное, расслабляющее натянутые нервы, даже усыпляющее, поэтому Джи приходится периодически встряхивать головой, чтобы возвращать концентрацию. И радости её предела нет. — Нет, смотри, при компланарности три вектора имеют общее начало, они лежат в одной плоскости, — поправляет Тэхён и даже привстаёт с места, чтобы дотянуться до чужой тетради. Джиу поджимает губы, не понимая, где ошиблась. — Давай помогу. Тэхён выпрямляется и, прихватив свой стул, ставит его сбоку от Джиу, опускаясь рядом. А у Джи сердце подпрыгивает и несётся галопом, когда она косит взгляд на Кима, когда чужие пальцы опускаются на её руки и ведут в нужном направлении карандаш, скользя грифелем по белой бумаге. Её в жар бросает от внезапной близости, а щёки вспыхивают стыдливым огнём. Но от этого невообразимо приятно и хочется ещё, но она себе в этом никогда не признается. — Теперь понятно? — интересуется Тэхён, всматриваясь в чужое лицо. Он всегда так делает, считывает каждую эмоцию и подмечает, как меняется взгляд. Джиу поднимает голову лицом к Киму и часто-часто кивает в ответ. — Ты прирождённый учитель. Не то, что некоторые, — хвалит Джи, и тут же слышит почти оглушающий звук захлопнувшейся книги. Поворачивает голову и будто в прорубь окунается, когда видит прямо перед собой через несколько столиков профессора Чона. Он откладывает закрытую книгу на стол и снимает очки, которые кладёт сверху. Тэхён прослеживает за взглядом Джи и тут же язык проглатывает, потому что глаза Чона молнии метают, а на фоне слышатся раскаты грома. Ким тяжело сглатывает и берёт себя в руки. — Ты, наверное, про Ю Дэсона говоришь, учителя английского языка, — тихим тоном говорит Тэхён, не отрывая глаз от Чона, — я тоже его совсем не понимаю с его-то произношением. Джиу тихонько прочищает горло и кивает в ответ. — Ты мои мысли читаешь, — громким шёпотом говорит она, не зная, как отблагодарить Кима — он просто находка для неё. Посмотрев на наручные часы, Тэхён встаёт с места. — Наверное, на сегодня надо закончить. Достаточно для первого раза, — высказывается он. — И снова в точку, — соглашается Джи и также начинает собираться, сгребая письменные принадлежности со стола в открытую сумку. Подмечает, что теперь ей не так страшно находиться в одном помещении с Чоном. Сейчас, когда рядом Тэхён, она чувствует себя более спокойно и уверенно, заручившись его поддержкой. Как знать, может их с профессором конфликт и впрямь сойдёт на нет. В любом случае она хочет в это верить. Вокруг же профессора стёкла взрываются, полосуя его кожу мелкими осколками, что впиваются в плоть оголодавшими пираньями. Его план снова терпит крах. Ён Джиу непотопляемая. Или это он стареет и теряет хватку? Нет! Точно нет! Как он может проиграть какой-то малолетке? Скорей Земля сойдёт с орбиты, чем он это допустит. А вот Ким Тэхён ему определённо не нравится. Времена рыцарей в сияющих доспехах давно канули в Лету, так откуда он здесь появился? Думает, может вот так вот просто вмешиваться в привычный ход вещей и устанавливать новые правила игры? Ещё одно чёткое, буквально кричащее «НЕТ!». Чон немощно наблюдает за тем, как Джиу, повернувшись к нему спиной, направляется к выходу, глаз оторвать не может, точно под гипнозом, но вот настенные бра начинают мигать и вмиг весь свет гаснет, разливая по округе густую, кромешную тьму. В старых зданиях кампуса – это обычное явление. Свет отключают с периодичной постоянностью и возобновляют подачу электричества, как привило, не раньше, чем через 7-10 минут, в среднем, профессор засекал. Поэтому, учитывая сей факт, Чон делает то, о чём бы никогда и помыслить не смог. Вскочив с места с характерным скрипом ножек стула о паркет, он идёт большими шагами буквально на запах ванили, тянущийся шлейфом за Джиу. И, как только настигает цель, захватывает её рукой поперёк талии и в себя спиной вжимает, зарываясь лицом в чужое плечо, а в ответ слышит кроткий взвизг на выдохе и тишину. Чувствует, как тело девушки предельно напрягается в его руках, но отпора не даёт. Значит, позволяет совершить задуманное. Джиу уверена, что это Чон, пусть она его и не видит, но каждой клеточкой ощущает, впитывает, как губка. Сама не знает, почему замирает, не сопротивляется, выжидает, и даже глаза прикрывает, хотя смотреть всё равное некуда — кругом непроходимый мрак. А чувства только обостряются. Он хотел её напугать, сбить с толку, поубавить спесь, но просчитался, как только заполнил лёгкие доверху сладким ароматом ванили. Как только ощутил подушечками пальцев разряды электричества от соприкосновения с чужой кожей, как только пустил по венам ток, что мгновенно достиг окаменевшего за ненадобностью сердца и разом его завёл, пробудил, покрыл трещинами каменный налёт и трепетать в груди заставил. Джи чувствует его приоткрытые губы на своей шее, с которых рваное дыхание срывается, опаляя кожу мятной свежестью. Она чувствует силу его рук, крепко прижимающих к себе так, будто никогда больше не отпустят, не смогут. И тепло, даже жар, заключивший её в кокон, плавящий её тело на атомном уровне, превращающий в ничто. И это что-то такое внезапное и взрывное, чем никак нельзя пренебрегать, и она сдаётся, пропускает это через себя и понимает, что ей до одури нравится. Он охотился, но в итоге сам попал в капкан, и от этого ярость взрывается в его голове, заливая глаза алой пеленой, затмевая все прочие чувства. — Следующий ход за мной, — горячо шепчет профессор в девичье ухо и исчезает в небытие, заставляя Джи, лишившись опоры, неуклюже осесть на пол, предусмотрительно выставив перед собой руки, чтобы не удариться головой. Свет вспыхивает, как по заказу, слепя глаза. Тэхён обеспокоенно опускается на корточки перед девушкой, заглядывая в её потерянное лицо. — Джиу, что случилось? Ты поранилась? Почему ты упала? «Земля из-под ног ушла», — мысленно отвечает на вопрос Джи. Уж лучше бы, как и раньше, молнии взглядом метал, холодом пронизывал насквозь и дистанцию держал, чем вот так: прикоснулся, разом под кожу проник и взорвался внутри сверхновой, оставляя после себя неясность того, что образовалось по итогу — новая звезда или же чёрная дыра.