Семнадцать лет взаимного притяжения

Тэхен — взрослый, состоявшийся мужчина, успевший многое повидать и попробовать за прожитые годы, в отличие от своего крохи. Иногда альфа садится на кухне и, открыв окно на проветривание и чуть нервно прикуривая сигарету, много над этим размышляет. Порой ему становится страшно, потому что Юнги еще молодой, во многих моментах совсем как ребенок, но жизнь уже преподнесла ему подарок в виде брака и собственного малыша. Но подарок ли? Омега все еще игривый, как подросток, тогда как Тэхен предпочитает спокойствие; восторженно смотрит на вещи, которые для альфы давно стали обыденностью и потеряли былой интерес к себе; у Юнги душа требует постоянных экспериментов и чего-то нового, яркого, взять хотя бы цвет его волос, но альфа уже не такой. Ему бы стабильность в доходе, которой он, на радость себе и паре, может похвастать, да любимых людей под боком, которым ежедневно нужно дарить свое тепло и нежность. Даже сейчас, сидя с ноутбуком в постели, Тэхен не может не думать о том, что вместо захватывающего путешествия по Европе или элементарных прогулок с друзьями по ресторанам, его омега нянчится с ребенком в соседней комнате, пока он сам изо всех сил пытается отвлечься от посторонних мыслей и закончить проверку отчетов. Юнги тихо проскальзывает в спальню, прикрывая за собой дверь и радуясь, что душераздирающие вопли малыша наконец-то стихли и сон захватил его маленькое тело, садится поверх одеяла и подвигается к альфе, укладывая голову ему на плечо. — Я так устал. Одна фраза, и мужчину бросает в пот. Его кроха устал. Внутри органы неприятно скручивает, и какая-то мерзкая тяжесть оседает в легких, затрудняя дыхание. — Пока ты не надумал чего-нибудь лишнего, скажу, что я просто не могу нормально выспаться в последнее время. Малыш часто просыпается и плачет, — вздыхает, — я буквально засыпаю на ходу. Тэхен с громким хлопком закрывает крышку ноутбука и откладывает его в сторону, размещая на прикроватной тумбочке, потому что работа может и подождать, а вот его омега — нет. — Поговорим? Разговор, столь волнительный и тяжелый для альфы, проходит совершенно спокойно. Омега внимательно выслушивает все его догадки, пускай и не всегда правильные, крепко держа за руку, иногда соглашается, чуть заметно кивая головой, иногда хмурит бровки в знак протеста, но сбивать Тэхена с мысли и вставлять свои комментарии пока не решается, потому что знает — мужу и так тяжело собраться с мыслями. Его волнение, в целом, небезосновательно — омега действительно молод, в каком-то роде жаден до приключений и новых впечатлений, ему бы и правда путешествовать, фотографировать необычайной красоты пейзажи и делать селфи с друзьями на фоне Эйфелевой башни, а потом, весело смеясь, возвращаться на родину и устраивать привычные прогулки по местным уличным кафешкам, отмечая в очередной раз, что корейская кухня была и остается самой любимой. Молодому пылкому сердцу сейчас бы заводить новые знакомства, искать себя и самостоятельно вставать на ноги, чтобы на старости лет подводить итоги прожитых лет и искренне гордиться достижениями, ни о чем не сожалея. Только вот Юнги не такой, он уже нагулялся в те годы, когда пытался подавить свои чувства к человеку, с которым сейчас состоит в браке, когда забыться хотелось и начать жизнь с чистого листа, потому что разлука с одним конкретным альфой была сущим адом. Может быть, он и не видел Париж, может быть, пока что не заполнил ежедневник записями о своих личных победах и не сделал того, чем обычно занимаются люди в его возрасте. Тем не менее, омега абсолютно точно уверен, что он более чем счастлив, проживая ту жизнь, которая у него есть прямо сейчас. — Знаешь, в каком-то роде ты прав. Но, Тэхен, запомни раз и навсегда одну вещь: ни брак, ни ребенок меня не обременяют. Я мечтал об этом всю жизнь, я хотел создать с тобой семью и счастливо жить. Мое желание исполнилось — я сижу рядом с тобой, держу за руку и смотрю в глаза, в которых вижу вселенную, а в соседней комнате спит наш малыш. Пускай он и просыпается часто, плачет и требует много моего внимания, лишая драгоценного сна, я никогда не скажу, что променял бы все это на какие-то посиделки в кафе. У меня есть друзья, и мы выходим на прогулки, а путешествовать мы сможем всей семьей чуток позже, когда кроха подрастет. Через пару месяцев я начну посещать курсы и подрабатывать, так что не думай, что я буду сидеть у тебя на шее и ничего не делать всю жизнь. Поэтому никогда не говори мне, что я лишился чего-то важного, согласившись выйти за тебя и родив ребенка. Вы — лучшее и самое дорогое, что у меня есть, — омега обнимает прохладными ладонями чужие щеки, покрасневшие от смущения и плохо скрываемой радости. Юнги целует ласково, еле касаясь разгоряченных губ своими, поглаживает отросшие темные волосы так, как любил делать это в раннем детстве, накручивая мягкие пряди на пальчик и хихикая прямо в поцелуй. Альфа чувствует, как омежье тепло обволакивает его, и понимает, что, наверное, действительно зря волновался, ведь ни разу за всю совместную жизнь не чувствовал горечи в чужом запахе и не видел слез. К тому же, Юнги самовольный, хоть и похож на милую булочку с корицей; если бы не чувствовал себя счастливым, давно ушел, даже не помахав платочком на прощание. Альфа усаживает разморенного его феромоном омегу себе на бедра, обнимает за талию и углубляет поцелуй, лаская поочередно мягкие и отчего-то необычно сладкие губы. Тот ластится, трется о чужое тело еле заметно, чтобы еще сильнее пропитаться запахом, и мурлыкает, как котенок, утопая в заботе и ласке. — Тэхени? — Да, мое счастье? — Давай попробуем кое-что? — Юнги прикусывает нижнюю губу, влажную от слюны альфы, и чуть смущенно скидывает с плеч тонкий домашний халатик, обнажая грудь. Она чуть полнее, чем обычно, соски распухшие, чуть красноватые после кормления малыша, но по-прежнему прекрасно выглядит. Альфа перемещает руки, аккуратно сминая пальцами упругую мягкость, и удивленно вскидывает вверх голову, когда слышит тихий стон. Омега зажмуривается, укладывает ладошки на чужие плечи и сильно сжимает их, прося не останавливаться. Тэхен смотрит на него пару секунд, любуясь родными очертаниями лица в полутьме, а потом снова начинает мять грудь, все еще полную молока. — Юнги? — Кроха сегодня мало кушал, у меня еще осталось молоко. Я где-то прочитал, что оно достаточно сладкое на вкус и в меру жирное, поэтому, если хочешь, мы могли бы, ну…попробуй его, в общем, — запах возбужденной пары витает в воздухе, смешиваясь с феромоном альфы, и Тэхен не может устоять, чтобы не оставить яркое пятно засоса на чужой шее рядом с меткой. Это — высшая степень доверия, когда омега кормит альфу своим молоком. Мужчина зацеловывает острые ключицы, проводит по ним языком, чтобы почувствовать солоноватый вкус кожи, смешанный с природной сладостью супруга, мажет по плечу, отмечая, что кости на нем постепенно начинают привычно выпирать, а потом спускается пересохшими от волнения губами ниже — касается разгоряченной кожи, дышит часто, жадно втягивая носом воздух, потому что уже чувствует запах молока. Чужие соски выглядят раздраженными, и альфа поднимает глаза вверх, чтобы еще раз получить разрешение Юнги — тот уверенно кивает и зарывается ладошками в его волосы в знак подтверждения. Альфа прикасается одними лишь губами, даже не успевает укусить бусину, как чувствует активное трение пахом о пах. Омега лоснится, но не для того, чтобы его приласкали — сейчас ему необходимо внимание иного рода. — Ты хочешь, чтобы я был внутри, пока мы делаем это? — Да, мне нужно это. Тэхен избавляется от одежды обоих, возвращается в изначальное положение, снова усаживая омегу на себя, и медленно, рыча себе под нос, погружается в разработанную ранее дырочку. Когда Юнги успевает играть с собой, для мужчины остается загадкой, но сейчас это не так важно: он медленно входит до основания, наслаждаясь довольным выдохом своего омеги, и пока не двигается, желая поскорее ощутить на языке вкус молока. Альфа продолжает мять грудь, неравнодушный к ее мягкости, нежно целует в губы, понимая, насколько омега сейчас чувствует себя уязвимым и взволнованным. Он касается талии, поглаживает позвоночник, проходясь от поясницы до шеи, вплетает пальчики в розовые кудряшки и снова прижимает к себе в надежде, что все делает правильно. Да, он умудренный опытом взрослый мужчина, но сейчас чувствует себя более растерянным, чем омега, который, кажется, в отличие от него прекрасно знает, что делать. Юнги касается чужой шеи, поглаживая быстро пульсирующую венку, и шепчет тихое «Давай». Кто Тэхен такой, чтобы противиться просьбе своего любимого? Он осторожно касается губами соска, чуть сжимает губы и в следующее мгновение начинает медленно посасывать, стараясь не сделать больно. Омега шикает, все же чувствуя острые зубы на чувствительном участке, а потом тихонько стонет, ощущая, как теплое молоко начинает каплями вытекать из бусины. Чужой член внутри него дергается, и Юнги снова чуть приподнимает бедра, чтобы опуститься на возбужденную плоть мужа. Ощущения, на самом деле, странные. С одной стороны, его буквально затапливает чувство необъятной нежности, потому что альфа осторожен с ним, как будто парень — хрупкая хрустальная ваза, а с другой, он достаточно сильно возбужден. Юнги четко осознает, что кормит мужчину, а не младенца, тот рычит, притягивает все ближе к себе, хотя ближе, казалось бы, уже просто некуда, омега и так практически впечатывается в чужой оголенный торс. Тэхен пьет медленно, все еще гладя по спине в знак похвалы, и не перестает рокотать, довольный происходящим. Молоко действительно не слишком жирное, не приторно сладкое, но напоминающее, скорее, не сахар, а мед. Оно приятно оседает на языке, оставляя долгое послевкусие, и кажется, что наслаждаться им можно целую вечность. Тэхен вскидывает бедра и слышит очередной стон, неосознанно начиная сосать сильнее. Он увереннее втягивает в себя бусинку, стараясь получить как можно больше теплого молока. Юнги чувствует, что его буквально разрывает. Та осторожность и медлительность, с которой альфа все делает, и те грубоватые толчки, которые он ощущает, смешиваются воедино, заставляя медленно терять рассудок. Он стягивает чужие волосы, возможно, слишком сильно, потому что Тэхен недовольно мычит, двигается чуть резче, усложняя мужчине задачу осторожно пить. Тот даже хватает его за бедра, чтобы остановить и слегка успокоить — недопустимо потерять даже капельку драгоценного молока. Как только Тэхен отстраняется, Юнги бурно кончает, пачкая свой пухленький животик и пресс мужа. Он отдышаться еще долго не может, переполненный самыми разными эмоциями, но однозначно довольный тем, что решился попробовать. Он обнимает альфу, когда тот укладывает его под теплое одеяло, и не хочет отпускать, потому что невообразимо сильное чувство собственности накатывает крайне неожиданно. Омега укладывает голову на чужое плечо, с горем пополам позволяя мужчине вытереть их тела влажным полотенцем, и мурлыкает до поздней ночи, в очередной раз убеждаясь в том, что абсолютно точно счастлив.