Навсегда ничего не бывает.

Сирена тревоги, поставленная на будильник Арсения Сергеевича, верещала уже две минуты, а мужчина никак не просыпался. Организм уже давно шутит с ним такие шутки: раньше его могла разбудить именно та сирена, которая сейчас гудела под ухом, а с недавнего времени будить перестала и она. Наконец мелодия затихла, давая Попову возможность проспать работу, но не тут-то было. Через пять минут дверь в спальню открылась, и к кровати потопал Сергей Борисович. — Эй, спящий говнюк, если других будишь, то и сам вставай! — Матвиенко начал стаскивать друга с кровати и немного переборщил, уронив его на пол. Только после довольно сильного удара всем телом Арсению Сергеевичу с трудом удалось разлепить глаза. — Голубоглазый, подъем! На работу опоздаешь! — Сергей Борисович пару раз пнул мужчину под бок и принялся поднимать его за подмышки. После всех этих действий разум Попова почти полностью восстановился после сна, и мужчина смог идти самостоятельно. — У меня будильник не сработал, что ли? — Арсений Сергеевич сонно тер виски. — Если бы, — буркнул Сергей Борисович, — Весь дом перебудил своей сиреной. — Бля, простите, — Попов взъерошил свои волосы, — я вообще проснуться не могу, приходится такие будильники ставить. — Может тебе к врачу записаться? — обеспокоенно спросил Матвиенко, — Со здоровьем шутки не шутят. — До этого жил нормально, что теперь, выжить не смогу? Это просто временные проблемы со сном, — раздраженно пробормотал Арсений Сергеевич. — Ну как хочешь, мое дело — предупредить, — Сергей Борисович почти вышел из комнаты, но в последнюю секунду обернулся, — Вам с Антоном чего-нибудь сварганить? — Ну сваргань, — Попов улыбнулся другу, вспоминая его превосходные кулинарные способности. Дверь закрылась.

***

Антон сидел на кровати, укутанный в теплое одеяло, потому что из теплого сна в холодную реальность возвращаться было крайне сложно, и имитация этого самого теплого сна немного спасала. Широко зевнув, он набрался мужества и вылез из своеобразного укрытия. Прохладный пол неприятно обжигал босые ноги, но парня это не отпугнуло. Открыв тяжелую дверь, Шастун тихо вышел из комнаты. На кухне что-то шипело в масле, и во всей квартире стоял приятный запах жареного. Зайдя в комнату, из которой исходил аромат, Антон увидел Сергея Борисовича, что-то помешивающего лопаткой на сковороде. — О, Шастун, проснулся уже? — бросил Матвиенко, не отрываясь от готовки. — Как видите, — парень снова зевнул и двинулся к крану, чтобы набрать воды. — Арс долго не выходит, сходи, пни его, чтобы просыпался, — Сергей Борисович наконец повернулся к Антону. — Эм-м-м, хорошо, — с недоверием произнес Антон. Блять. Будить учителя, в которого он влюблен. Ага. Спасибо. Шастун нехотя поплелся в спальню Попова. Найдя нужную деревянную дверь, парень осторожно ее открыл. Около кровати спал Арсений Сергеевич, обхватив колени и прижав их к груди. Шастун стоял и смотрел на этот сгусток милоты, но через полминуты отвис и вспомнил, зачем же его сюда послали. Антон тихо подошел к спящему мужчине и легонько потрепал его по плечу. — А.. — он запнулся, — Арсений Сергеевич, пора вставать. — Серег, ну еще две минутки, — сонно пробормотал Попов, и отвернулся от ученика на другой бок. — Это не Сергей Борисович, это я, Антон, — чуть громче прежних фраз произнес Шастун, надеясь, что учителя это хоть немного взбодрит. Взбодрило, но немного не из-за громкости. Арсений Сергеевич раскрыл слившиеся веки и удивленно посмотрел на Антона, но, через секунду сообразив, что он все-таки сидит на полу, спохватился. — Блять, я что, опять уснул? Ой! — Попов хлопнул себя по губам. — Да ничего, я все понимаю, — усмехнулся Антон, — идите на кухню, там Сергей Борисович что-то пожарил на завтрак, — бросил Шастун через плечо и вышел из комнаты.

***

Два учителя и ученик сидели за прямоугольным столом и жевали омлет, пожаренный Сергеем Борисовичем. Завтрак был невъебически вкусным, и Антон задумался, почему Матвиенко пошел в пединститут, а не на повара. Тем временем мысли Арсения Сергеевича были заняты совершенно другим. Он думал о том, что вчера не смог подловить нужный момент, чтобы поговорить с Шастуном. Ну ничего, сегодня отыграется, после того, как проведет свои утренние уроки, ведь сегодня суббота, а это значит, что парень не учится. Мысленно пообещав себе, что сегодня точно проведет разговор, мужчина спокойно продолжил поглощать свой омлет. Антон, доев свою порцию, подошел к раковине и, открыв теплую, почти горячую воду, принялся тереть ладонью грязную тарелку. — Антон, ты сегодня куда-то собираешься уходить? — Арсений Сергеевич повернулся к парню, все еще стоящему около раковины. — Э-э-э, да, мы с Димой погулять хотели, — Шастун закрыл воду, поставил тарелку на сушилку и развернулся к столу. — Хорошо, но только чтобы в 20:00 был тут! — шутливо погрозил пальцем парню Арсений Сергеевич. — Ну что вы, я конечно же сбегу домой! — в тон учителю произнес Шастун. — Сбежишь — по жопе надаю! — бросил Попов и рассмеялся, а вслед за ним и Антон с Сергеем Борисовичем. — Ладно, пойду я, — все еще посмеиваясь, сказал Антон и покинул кухню. Зайдя в уже свою (так уж сложились мысли в голове ученика) комнату, парень подхватил висящие на стуле толстовку и джинсы, быстро натянул их на себя и зашел в заметки в телефоне. Открыв вкладку «Спокойные дни» он облегченно выдохнул. Папа еще утром ушел на дежурство и должен вернуться завтра ранним утром. Ну ничего, сына он там не встретит, а значит пострадает только печень мужчины, и никак не Антон. После, открыв «Звонки», Антон нашел контакт «Очкарик» и, не долго думая, нажал на иконку телефонной трубки. Три гудка, и на другом конце провода зазвучал голос Димы. — Алло? — он был не сильно заспанным, но все равно понятно, что Позов проснулся минут десять назад. — Привет, Поз. Пойдешь гулять до вечера? — Шастун решил сразу перейти к делу. — О, пошли, — встрепенулся друг, — ты сейчас у Арсения Сергеевича? — Ага, так что давай через двадцать минут на нашем месте, — произнес Антон и скинул трубку, не давая другу вставить слово. Это была его особенность, которая бесила абсолютно всех. Выкинув учебники из рюкзака, он забросил полупустую сумку на плечо, осторожно выскользнул в коридор, натянул кроссовки, аккуратно приютившиеся около двери, тихо открыл входную дверь и, негромко крикнув: «Я ушел», покинул квартиру. Уже в лифте парень достал из рюкзака наушники и, вдоволь наматерившись на запутавшиеся и не распутывающиеся провода, наконец подключил один конец к телефону, а сами наушники вставил в уши. Было настроение послушать что-нибудь подвижное, чтобы прийти на место встречи не с красными глазами. Открыв музыку, Антон несколько раз пролистал свой плейлист и, остановив свой выбор на «No Roots», пошел в такт музыке, ускорившись раза в три. Через пятнадцать минут, поднявшись на крышу заброшки, которая и являлась «их местом» с Димой, Шастун увидел, как друг стоял около края крыши и курил. Тихо подойдя к Позову сзади, Антон ткнул несколькими пальцами другу в плечи, заставив того вздрогнуть. — Блять! — Дима резко обернулся, чуть не заехав локтем Шастуну в живот, — Хули пугаешь, говна кусок? — И тебе привет, — друзья обменялись рукопожатиями, — угостишь сигареткой? — Бери, — Поз легким и быстрым движением выхватил пачку из кармана серой толстовки оверсайз, подцепил крышку большим пальцем и протянул её другу. — Ага, спасибо, — Антон вытащил из бокового кармана рюкзака красную зажигалку, вынул из коробка указательным и средним пальцем никотиновую палочку и зажал ее губами. Чиркнув зажигалкой, он поднес маленький огонек к кончику сигареты, и, когда та подожглась, затянулся, а спустя пару секунд выпустил сизый дым, наблюдая, как тот красиво растворяется в воздухе. Спустя пару затяжек, Шастун наконец решил начать разговор. — Ну что, пошли? — парень сделал очередную затяжку. — А куда пойдем? — ответил Дима и тоже затянулся. — Ну уж точно не куда глаза глядят, — усмехнулся Антон, — До набережной можно прогуляться, у меня в принципе есть, — парень заглянул в телефон, — десять часов. — О-о-о-о, Арс тебе уже временные рамки ставит? — по-доброму рассмеялся Дима. — Ага, — буркнул Шастун, — только надо будет еще домой ко мне заглянуть, заберу кой-какие вещи. — Без б, тогда давай сейчас к тебе, а потом на набережную, — кивнул Позов и нагнулся, туша сигарету, скуренную почти под фильтр, о твердую каменную плиту, из которой состояла крыша старого заброшенного дома. — Ага, пошли.

***

Засраный подъезд девятиэтажки абсолютно не поменялся за пару дней, которых Шаста не было дома. Те же серо-синие стены, разрисованные членами и матерными словами, холодный каменный пол, усеянный окурками сигарет различных марок — от Мальборо до Парламента. — М-да, он никогда не поменяется, — хмыкнул Антон, неспешно перемещая ноги с одной ступеньки на другую. — Кто? — спросил запыхавшийся Дима. — Да подъезд, — махнул рукой Шаст. Наконец, поднявшись на нужный девятый этаж, Шастун скинул с плеча одну лямку рюкзака, громко вжикнул молнией и начал шарить рукой в сумке. Вскоре, найдя связку, он вытянул руку из рюкзака. Быстро выхватив ключ от двери, парень вставил его в замочную скважину и провернул вправо три раза. Дверь податливо открылась, и друзья завалились в квартиру. Антон сразу направился к себе в комнату, а Дима остался топтаться на пороге. Открыв легкую дверь из жалкой пародии на дерево, Шаст переступил порог комнаты. Ничего не поменялось. Та же незаправленная кровать, срач на столе, оставленная запасная пара наушников, из которых работал только один, и истраченный скетчбук на подоконнике, который закончился еще прошлым летом. Антон не собирался надолго задерживаться здесь, поэтому, проанализировав, что ему больше всего понадобится, быстро покидал в рюкзак какие-то учебники, сменное белье, а в найденную на антресоли старую отцовскую спортивную сумку напихал толстовок, джинс, футболок и теплую куртку, на случай, если на улице резко похолодает. Быстро заглянув на кухню в поисках чего-нибудь пожрать, парень заметил на подоконнике полупустую пачку красных «Marlboro», которые отец, очевидно, забыл, уходя на суточную смену. Ухмыльнувшись и порадовавшись забывчивости папы, Антон подхватил сигареты и быстрым движением сунул их в большую сумку с вещами, в карман одной из толстовок. Подхватив обе сумки на разные плечи, Шастун оглянул кухню и, убедившись, что на столе ничего не завалялось, поплелся к выходу из квартиры, где его до сих пор ждал Дима.

***

Время было уже почти семь вечера, а друзья до сих пор бродили по «Шиннику», разговаривая обо всем на свете. Например, об ужасной математичке, которая посмела задать 11" Б" огромное количество домашней работы и по алгебре, и по геометрии; или об однокласснице Катьке, которая сдавала весь класс и напоминала учителю о том, что домашка-то не задана; или об ужасно невкусной еде в школьной столовке. Сумки парни занесли домой к Диме, потому что не хотелось гулять с двумя баулами за плечами, а жил Позов гораздо ближе к Арсению Сергеевичу, чем Антон, и зайти за ними к Позу было гораздо выгоднее, чем переться минут двадцать домой к Шастуну. Но вот уже без десяти семь, и Антону надо было бы поторапливаться, чтобы не отхватить пиздюлей от Арсения Сергеевича. Именно поэтому друзья развернулись, и чуть быстрее, чем прогулочным шагом, направились домой к Диме за сумками. Поднявшись на третий этаж, Позов открыл дверь и быстро передал две сумки Антону, скомкано попрощался, потому что на него начала злиться мама из-за немытой посуды, и закрыл дверь. Антон вздохнул и повернулся к лифту. Нажав кнопку, которая тут же загорелась ярко-желтым, он достал из кармана толстовки наушники и телефон. Подключив гарнитуру, парень открыл музыку и стал выбирать, что же послушать. Как только приложение загрузилось, приехал лифт. Антон зашел в кабину, нажал на кнопку с подписью «1», и продолжил поиск подходящей песни. Остановив свой выбор на «Динозавриках» от Папиного Олимпоса, он вышел из здания и направился домой к Арсению Сергеевичу. Звезды падают с неба, это всегда так красиво, Но когда прямо на землю, то динозаврикам больно. Антон потихоньку шел, повторяя слова песни одними губами. Ведь сложность заключается лишь в том, что ты не можешь дать себе ответ на тот вопрос который задаешь, Зачем тебе одно и тоже каждый день? Задумайся о том, зачем живешь. Прямо перед носом Шастуна пронеслась на огромной скорости машина, но парню было немножечко поебать. Туда-сюда, туда-сюда С тобою ходит только заебавшаяся тень. Вскоре песня закончилась, и началась новая, но Шаст даже не запомнил, какая именно, слишком уж он отдалился от реальности.

***

На часах было 20:07, а Антона все еще не было дома, что заставило начать волноваться Арсения Сергеевича. Но вот раздался тихий стук в дверь. Историк быстрым шагом направился ко входу и, увидев в глазке Шастуна, рвано выдохнул, одновременно проворачивая ключ к замке. На пороге стоял Антон с двумя сумками на плечах. — Ты откуда это с баулами такими? — улыбнулся Арсений Сергеевич. — Домой заходил, — буркнул парень, — зайти-то дадите? — Да, конечно, заходи, — Попов отошел от порога, давая ученику пройти, — Ты, кстати, опоздал. — Ну не на час же, — с издевкой в голосе бросил Антон, но в душе у него творилось совершенно другое. Арсению Сергеевичу было не наплевать, когда он вернулся домой. — Не на час, — кивнул учитель, — Но волноваться я все равно начал. Почему-то Антону показалось, что его щеки стали гореть огнем из-за стыда. — Ладно, все нормально, — похлопал Шастуна по плечу Арсений Сергеевич, — Тебе помочь вещи разобрать? Парень чуть было не согласился, но вдруг вспомнил пачку красных Мальборо, лежавших в кармане одной из толстовок в сумке. И самое интересное, что Антон не видел, в какую именно из пяти толстовок он запихнул никотин, а значит шансы того, что сигареты найдет историк, возрастали в несколько раз. — Нет, спасибо, я сам справлюсь, — быстро отнекнулся он. — Как знаешь, — пожал плечами Арсений Сергеевич, — если вдруг понадобится помощь — зови. — Хорошо, — Антон подхватил поставленные на пол сумки, и пошел к себе (да что ж такое, не его это) в комнату. Закрыв дверь, он подошел к кровати и упал на нее звёздочкой, тихо обессиленно простонав. Но долго проваляться не получилось — вещи все же надо разобрать, а то не дай бог помнется все. Нехотя поднявшись с кровати, Шастун побрел к сумкам, а после, подхватив их, обратно к кровати. Сигареты оказались в смежном кармане нежно-мятной безразмерной толстовки, и парень решил оставить их там же. Пусть лежат про запас. Саму толстовку решил запихать вглубь полки, а сверху завалить ее другими вещами. Получилось довольно правдоподобно. Ту самую толстовку не было видно от слова совсем. Мысленно похвалив себя за такую аккуратность, Шастун отправился раскладывать учебники и прочую чебухню. Вдруг, в дверь негромко постучали, и через секунду она открылась. В проеме показалась голова Арсения Сергеевича. — Можно? — спросил Попов и, не дождавшись ответа, зашел в комнату. «Вот это я вовремя сиги спрятал» — пронеслось в голове у Антона, прежде чем мужчина решил начать разговор. — Антон, я думаю, ты понимаешь, о чем я хочу с тобой поговорить, — учитель сел рядом с Шастуном и сложил руки в замок. — Понятия не имею. — Тогда перейдем сразу к делу. Что это за синяки у тебя под одеждой? Антон нервно сглотнул. Попов все же не забыл. — Я.. Я подрался, — еле дрожащим голосом произнес парень. — Да ладно, правда что ли? — саркастично сказал Арсений Сергеевич, — Рассказывай правду. — Да я правда подрался, — это Шастун бросил уже намного увереннее. — Тош, ты же понимаешь, что я не поверю? — мужчина положил руку на плечо Антона. Новый табун мурашек пробежал по спине парня. — Очень жалко, что вы не верите правде, — Шастун пересилил себя и скинул руку Попова с своего плеча. Арсений Сергеевич тяжело вздохнул. — Видимо, ты еще недостаточно мне доверяешь, — буркнул себе под нос учитель так, чтобы Антон ничего не услышал. Когда за Арсением Сергеевичем закрылась дверь, Шастун выдохнул. Было очевидно, что историк не поверил ему ни на грамм, ну хотя бы не стал выпытывать у парня информацию. Вдруг у Антона резко появилось вдохновение. Со скоростью звука он кинулся к подушке, под которой лежал скетчбук с карандашом. Также подхватив телефон с так и не отключенными наушниками, он включил первый попавшийся трек, коим оказался «Мальчик бабл-гам», и погрузился в процесс.

***

Арсений Сергеевич зашел на кухню, где его ждал Сергей Борисович. — Не рассказал? — спросил Матвиенко, заметив очень кислое выражение лица друга. — Не рассказал, — кивнул Попов и сел за стол с Сергеем Борисовичем. — Слушай, может выпьем? — русич достал из-под стола две бутылки пива и бутылку виски. — Какой повод? — Арсений Сергеевич кинул недоверчивый взгляд на алкоголь. — Ха, у него друг из Хорватии вернулся, а он спрашивает, какой повод, — Сергей Борисович театрально надул губы. — Ай, блин! Прости, завертелось все, — Попов шлепнул себя по лбу, — тогда давай.

***

Спустя примерно час, Антон дорисовывал тени от мебели, а после, расправившись с ними, расписался где-то в углу листа и оглядел получившийся рисунок. За нарисованным столом около нарисованного окна сидел человек, напоминающий — не может быть! — Арсения Сергеевича, и поедал нарисованные кукурузные хлопья с молоком. Вполне удовлетворившись полученным результатом, Шастун выключил музыку, снял наушники и побрел на кухню, чтобы утолить жажду. Зайдя за водой, он увидел.. Пьющих Арсения Сергеевича и Сергея Борисовича. На столе вместо кукурузных хлопьев с молоком стояли две пустые бутылки из-под пива и ополовиненная бутылка виски. Антон замер в дверном проеме, пока его не заметил Арсений Сергеевич, и не окликнул. Парень резко развернулся и побежал к себе в комнату. Закрыв дверь на защелку, он надел наушники и обратно включил музыку, поставив ее на полную громкость. Слезы сами по себе полились из его глаз. Так прошло примерно двадцать минут. Обессиленный своеобразной истерикой, Шастун наконец беспокойно уснул, так и не услышав ни стука, ни полупьяного голоса Арсения Сергеевича, умолявшего парня впустить его.