Я люблю тебя любить

×××

Вечереет. За окном уже во всю стрекочут сверчки, исполняя, какую-то, одну им известную, мелодию. Солнце медленно уходит за край горизонта, заливая комнату алым заревом заката. — Что-то Люк, сегодня, запаздывает. — Задумчиво произносит миссис Рагнвиндр, пока две прыткие служанки накрывают на стол. Кэйа, до того лениво созерцавший небесное полотно, отводит взгляд от окна. И правда: сводный братец домой так и не явился, что ему совсем не свойственно. Обычно, он объявляется раньше всех, забрасывает рюкзак в комнату и отправляется на какую-нибудь, очередную, свою тренировку, возвращаясь, аккурат, к ужину. Сегодня же, его место за трапезным столом пустует. — Не переживай, дорогая, скорее всего, он остался у Джинн с ночевкой и, просто, забыл нас предупредить. Крепус — человек, весьма прагматичный и вполне спокойный, в отличии от своей нервной, вечно волнующейся по всяким мелочам, жены. Казалось бы, обычный ужин семейства Рагнвиндров, что о нём рассказывать, однако есть, всё же, одна маленькая деталь, о которой, действительно, стоит упомянуть. А именно — Кэйа, нетерпеливо ёрзающий на стуле. Парень каждую минуту проверяет телефон, на наличие новых сообщений. Ждёт результатов экспертизы, не иначе. Наконец, уже почти под конец ужина, Альберих чувствует лёгкую вибрацию в кармане джинс. Дрожащими руками, достаёт смартфон и лицо его расплывается в хитрой ухмылке. На экране отображается уведомление о непрочитанном сообщении, пришедшим на почту.

«Сейчас и узнаем твой маленький секрет, дорогой братец.»

Родители абсолютно не обращают на приёмного сына внимание, увлечённые какой-то своей беседой, однако, Кэйе это —только наруку. Он незаметно выскальзывает из-за стола и, покинув зал, бегом поднимается по ступенькам, ведущим на второй этаж. Взгляд Альбериха тотчас цепляется за настежь распахнутую дверь, ведущую в комнату Дилюка.

«Странно. Он же всегда запирает её, что снаружи, что внутри. И хрен, вообще, туда попадёшь, ключи то всегда у него.»

Любопытство, пожалуй, однажды, действительно, его погубит, ведь, убедившись, что поблизости никого нет, Кэйа заходит в комнату, плотно закрывая за собой дверь. Последнее, стоит упомянуть, Альберих делает совершенно зря — темень тут такая, что хоть глаз выколи. А единственный источник света — люстру в коридоре, он, желая остаться незамеченным, весьма опрометчиво, себе перекрыл. Парень слепо ощупывает стены, в поисках выключателя. И, наконец, находит желаемое, разумеется, не без помощи света, от экрана смартфона. Интерьер спальни братца весьма специфичен: чёрные обои, резная мебель из тёмного дерева и плотные шторы, полностью перекрывающие доступ к дневному освещению. Одним словом — мрак, да и только.

«Он что, фильмов про вампиров насмотрелся? Жуть какая… Хотя, ладно, в целом, это — не моё дело.»

Удобно устроившись в кресле за письменным столом, Кэйа принялся читать результаты экспертизы…

____________

Амитриптилин — один из главных представителей трициклических антидепрессантов, является препаратом, в основном используемым, для лечения ряда психических заболеваний: депрессивных и тревожных расстройств, реже СДВГ и биполярного расстройства. Пациенты, принимающие препарат, должны воздерживаться от всех потенциально опасных видов деятельности, требующих повышенного внимания. В период лечения препаратом необходимо исключить употребление алкоголя и наркотических веществ. Для амитриптилина характерна высокая летальность при передозировке. Возможные симптомы передозировки включают в себя: сонливость, возбуждение, судороги, рвоту, низкую температуру тела, низкое артериальное давление, тахикардию, хроническую сердечнубю недостаточность, кому и смерть…

*Читать далее.*

____________

Кэйа тупо пялится в экран. Он прочитал всё, от начала и до конца, однако в голове эхом отдавалось лишь одно единственное слово:

«Смерть. Смерть. Смерть. Смерть.»

Неужели он и впрямь мог умереть? Парню в это просто не верится. — Так, стоп, надо успокоиться. Я жив, а значит: всё это уже позади. — Бормочет себе под нос, очищая мысли от лишних переживаний. — Ладно, допустим, я тупанул и смешал какие-то непонятные колёса с алкашкой. Тут всё ясно — мой косяк, признаю, но… Кэйа задумчиво прикусил губу, концентрируясь на том, ради чего и затевалась вся эта возня с химической экспертизой. — Зачем этот амитрип… Боже, да как его там, — Парень возвращает взгляд к экрану. — Во, амитриптилин. На кой хер, Дилюку сдались эти таблы? Понятное дело, он — человек не без ебанцы в голове, но чтобы настолько… До Альбериха не сразу доходит, что ответ на вагон вопросов, внезапно возникших в его голове, находится прямо под носом. Хотя, пожалуй, это отнюдь не удивительно. Увлекаясь чем-то, люди, достаточно часто, не замечают вещей, абсолютно очевидных и простых, как дважды два. — Точно, сука, я ж в его комнате! Если где и есть всему этому, какое-то логическое объяснение, то только здесь. Кэйа, недолго думая, принимается спешно копаться в вещах сводного братца, пока на то есть возможность. Ох, знал бы Альберих, как сильно он об этом пожалеет…

×××

Поместье Рагнвиндров, вопреки ожиданиям, находится, несколько, вне черты города. Подальше от шума и суеты, снующих меж бетонных многоэтажек, людей. Да и воздух тут наполнен не бензинными выхлопами машин, давно ставшими для жителей центра нормой бытового существования, а лёгким ароматом леса, окружающего границу меж Сумеру и Ли Юэ. В детстве, Кэйа, на пару с Дилюком, часто сбегали туда от назойливых няней и репетиторов. И если знать, куда именно идти, можно было легко попасть на опушку леса, прямиком к озеру со свежей и прохладной водой. Однако, водоём этот — не так прост, каким кажется на первый взгляд. Первые метров десять-двенадцать, оно постепенно становится глубже, в чём, в принципе, нет ничего сверхъестественного. Однако, стоит сделать ещё один неосторожный шаг, как нога тутже проваливается глубоко под воду, утаскивая за собой незадачливого пловца. Именно из-за такого резкого обрыва, это место и прозвали «озером самоубийц». Ведь купаться в нём, словно играть в русскую рулетку — никогда не знаешь, в каком месте закончится зона «безопасности». Глубина водоёма, так же, никому неизвестна. Понятно лишь то, что озеро связанно с сетью подземных рек, чем и обусловлено столь сильное течение, засасывающее внутрь всё, что движется и может тонуть. Словом, прекрасное место для отдыха, если не знать, что где-то там, на дне, схоронено больше трупов, чем на большинстве городских кладбищ. Дилюк часто приходит сюда, когда возникает надобность надолго уединиться и хорошенько о чём-то подумать. Вот и сегодня, парень сидит у кромки воды, пустым взглядом созерцая озёрную гладь. Почему именно это место? Возможно, потому что «озеро самоубийц» полностью олицетворяет всю суть Рагнвиндра младшего. С виду оно абсолютно безобидно и спокойно, однако, ни одно живое существо не ведает, что же скрывается там, глубоко внутри. То же, пожалуй, можно сказать и о Дилюке. Ни один человек не знает, что там у парня на душе — слишком уж тверда и непоколебима его маска мертвенного спойствия, которую, пока что, никому не удалось расколоть. Вернее, никому, из ныне живущих… — Моя первая в жизни девушка — лесбиянка, влюблённая в женщину, заведующую школьной библиотеки — мисс Лизу Минчи. Произносит без тени эмоции на лице. Всё это смахивает на дешёвую мелодраму для девочек-подростков, но никак не на реальную жизнь. Возможно, от того, Люк и не может с этим смириться — слишком уж абсурдно и, откровенно говоря, бредово. — Я не-у-дач-ник. С каждым слогом, его голос дрожит всё больше, пока по щеке, наконец, не скатывается слеза. Одна за одной, солёные капли, срываясь с острого подбородка, падают на землю. А Дилюк даже не пытается их остановить.

«А может Кэйа был прав?

Может, мне, действительно, стоит умереть? Правда, зачем, вообще, такому ничтожеству, как я, жить? Единственная, кого я любил по настоящему, только и делала, что лгала мне в лицо.

Ни друзей, ни амбиций, ни планов…

У меня нет ничего. И никого, кому бы я был нужен…

Господи, да, даже сводный брат ненавидит меня всем сердцем.

Возможно, я и впрямь не достоин жизни…»

Думая об этом, он смотрит на воду. Солнце уже давно закатилось за линию горизонта, погрузив лес во тьму. — Я так больше не могу! Я чертовски устал. Устал жить. — Он знает, что вокруг, в такой час, нет ни души, а потому, срывается в истерический крик, сжимаясь комочком и уткнув голову в колени. А затем, вдруг, резко подымается на ноги, уверенно делая шаг в сторону озера. — Плевать. В какой-то момент, красноволосый, зайдя в воду по колено, начинает нервно смеяться.

«Ну давай же, иди дальше, ты же привык доводить всё до конца. Верно, братец Дилюк?»

В голове, от чего-то, эхом раздаётся голос Кэйи.

«Он всегда хотел… чтобы я умер…

Чтож, пожалуй, исполню желание последнего дорогого человека, что у меня остался.»

Смелый шаг вперёд, а затем ещё и ещё. Люк знает: ещё где-то пара-тройка метров и всё, обрыв. Точка невозврата, дойдя до которой, пути назад уже не будет. Шаг. Ноги немеют в холодной воде. Рагнвиндр уже чувствует кожей лёгкое течение, а это значит лишь одно: парень стоит у края пропасти. — Наконец-то я буду свободен. Внезапно, в кармане брюк начинает что-то вибрировать, при чём, с недюжей настойчивостью. Дилюк достаёт телефон, удивляясь столь позднему звонку. Экран подсвечивает, припухшее от слёз, лицо, яркой вспышкой входящего вызова. Рагнвиндр удивлённо приподнимает бровь. Настроения на задушевные беседы у него сейчас нет, от слова совсем, однако имя звонившего, всё же, заставляет ответить… — Ало, что-то случилось? — Тон его, несмотря на недавнюю истерику, остаётся спокойным и абсолютно невозмутимым. Стоит отдать ему должное, Дилюк — мастер в создании маски, эдакой, равнодушной отчуждённости, отлично скрывающей его мысли и чувства. — Да я тебе сейчас все остатки мозгов вышибу, паразит ты мелкий! Ответ не заставил себя долго ждать, да и был, словом, вполне, в стиле Кэйи Альбериха…