Я люблю тебя любить

×××

По коже струится холодок, когда она заглядывает в гости. Последнее время Эи наведывается уж слишком часто. И хоть косые взгляды родителей волнуют мало, Сара, с каждым новым днём, всё явственне чувствует тревогу, находясь с ней рядом. Райдэн любит мятный чай и карамелька со вкусом липового мёда. Читает вслух Пруста, звучит немного нелепо, когда переходит на французский и тихо поёт старые Инадзумские песни. Она напоминает Саре бывшую: из нежной в грубую, из доброй в злую, но всегда холодную, немного тусклую. По началу, Кудзё не понимала, от чего Сёгун так старается сблизиться, почему желает умереть и какой именно боли боится. Эту женщину невозможно познать, ведь не ясно, к чему та, на самом деле стремится. И сколько же Сара обнаружила в Эи родного, когда перестала видеть за ней чужое. А тонкие холодные пальцы вновь очерчивают подбородок. Спускаются к груди, слегка пощипывая чувствительные соски. — У тебя красивое тело. Языком Райдэн чертит тонкие шейные вены. Кудзё чувствует, как они пульсируют под её нежной кожей... Думает: Нет, на бывшую не похожа И тонет в сапфировом море, подаваясь чужой женской воле. Гнётся под пальцами, целует мягкие тёплые губы, сливаясь в ней в одно целое. Да, она точно не такая, как бывшая. Её грудь — спелая летняя вишня. А их секс — не простые уловки. Они — девки-чертовки, извиваются, рвут, истязают, желают, кончают. Одна в такт другой. Слышен тихий скрип половицы. Стук в дверь, кромкий вскрик служанки-девицы. Да, она точно доложит родителям. — Люблю неожиданных зрителей. Сара смеётся. Становится легче. А Эи всё шепчет, и шепчет, и шепчет что-то на ухо. О грозе, о любви, о страхе разлуки. — Не хочу умирать одна. Кудзё пугают эти слова. Отдаются страхом в её собственном сердце. — Заварю чай, чтобы согреться. Она тихо выходить, за собой прикрывая двери. Райдэн — девушка боль, уж теперь то она в это верит.

×××

Дилюк остановился прямо перед кабинетом биологии и критично осмотрел, не самого респектабельного вида, табличку с номером аудитории. Немного подумав о том, а стоит ли вообще входить, раз на урок он всё равно опоздал, парень лихо развернулся, направившись коротать свободное время за чем-нибудь более занимательным, нежели переписывание  параграфов. Желание смыться куда подальше (и, по всей видимости, найти проблем на пятую точку), привело Рагнвиндра в кафетерий. Вернее, почти привело... На глаза попался Альбедо, возникший в конце коридора, словно из ниоткуда. Выглядел он, мягко говоря, неважнецки. Постоянно озирался по сторонам, мелко подрагивая всем телом. — Интересно. — Пробормотал, наблюдавший за сим действом из-за угла, Дилюк. Тем временем, Альбедо, окончательно удостоверившись в том, что вокруг — ни души, тихой мышкой юркнул в туалет. В таких ситуациях, обычно, говорят: любопытство погубило кошку. Однако, Дилюк — не кошка, а совать свой нос в чужие дела — любимое его занятие. Оно и не удивительно: когда происходит что-то плохое, человек, волей-неволей, смещает фокус внимания на более спокойные аспекты жизни. А если таковых не находится и сама жизнь, вдруг, становится одной большой проблемой, приходится переключаться на других людей; их заботы, мысли и личные переживания. Так и формируются те, кого общество зовёт "наблюдателями". Люди, не желающие принимать решения, касательно собственной судьбы и как-либо на неё влиять. Им достаточно просто смотреть, как живут остальные. Чужие победы и поражения, радости и разочарования, превращаются в своеобразный сериал, которому нет конца. Рагнвиндр сам не понял, как и откуда приобрёл данные черты. И схожесть эта его попросту пугала. Ясно было лишь одно: надо что-то менять, при чём быстро. Вот только, что именно — один чёрт знает.