Я люблю тебя любить

×××

Он обнаружил Альбедо, сидящим на полу, в одной из дальних кабинок мужского туалета. И, как выяснилось, со своим предположением, на счёт странности всего происходящего, Люк не прогадал. Удобно расположив графический планшет на крышке унитаза, Каэдепринц торопливо расчерчивал на нём нечто, удивительным образом напоминающее, всем известный, «белый порошок». — Приветик. Альбедо дёрнулся, резко оборачиваясь на звук. В ту же секунду, с оглушительным треском, на пол обрушился и планшет. Рагнвиндр усмехнулся, наслаждаясь достигнутым эффектом. — И чем же мы тут занимаемся? Светловолосый нервно сглотнул. Кажется, он уже осознал, в насколько компрометирующией ситуации оказался. — Это не то, о чём ты подумал. Как и ожидалось, попытки оправдаться, успехом не увенчались. Всё и без того было предельно ясно. — Правда? Тогда, не против, если я попробую. Не дожидаясь ответа, Дилюк макнул кончик пальца в рассыпанный по полу порошок и лизнул. — Вау. — Только и смог сказать он, осоловело хлопая глазами. — Забористая хрень. Прямо таки влажная мечта любого торчка. Альбедо сам не заметил, как вспотел. — Я просто решил попробовать… разок… Разве это так плохо? Рагнвиндр хмыкнул, издевательски выгибая бровь. Уж что-что, а враньё он распознавал лучше любого детектора лжи. Ведь за годы проживания с таким спорным субъектом, как Кэйа, Люк успел неплохо в этом поднатореть. — Я, конечно, могу ошибаться, но почему-то, более чем уверен, что «пробуют» такие крышесносныные штучки, ну уж никак не в школьном туалете, где тебя может застукать, по сути, любой. На моём месте вполне мог быть учитель, или, Боже упаси, директор. И вылетел бы ты из академии, как пробка из бутылки шампанского. Рискованно, неправда ли? Однако человека, которого, буквально, трясёт от ломки, такие мелочи не останавливают. Возражения? Альбедо тяжело выдохнул. Уже на середине реплики красноволосого стало понятно, что дела его плохи, как никогда. По щекам побежали дорожки горьких слёз. — Люк, пожалуйста, никому об этом не говори… Если узнают, меня турнут из академии, а работы снимут с выставок! Поразмыслив с минуту-другую, Рагнвиндр кивнул. — Хорошо. Так уж и быть, сохраню твою тайну. Надеюсь, мне не придётся об этом пожалеть. Ох, знал бы только Люк, как сильно ошибался, низачто не стал бы держать рот на замке. И за молчание своё, он отплатит миру сполна. Но это — потом. Сейчас же, отсалютовав Каэдепринцу на прощание, парень двинулся в сторону кафетерия.

×××

Друзья — такое сильное слово. Смысла и чувств в нём больше, чем в любом другом. Однако, Сяо этого не понять. — У меня никогда не было друзей. И, если честно, я совершенно не понимаю, что значит — дружить. Итэр улыбается. Раньше, социальная неприспособленность брюнета казалась ему странной и даже немного криповой. Сейчас же, Травелер принимает это, скорее, как естественную особенность загадочной личности Сяо. Каждый ведь имеет право на своих тараканов, так? — Думаю, ты такой не один. И даже склоняюсь к тому, что большинство людей, на самом деле, тоже этого не знает. Просто умело притворяются, дабы не показаться каким-то неполноценными. Сяо удивлённо захлопал глазами, явно не ожидая от Итэра такой проникновенности. — Хорошо у тебя получается... — прошептал Ли, поднимая взгляд к небу. — Получается что? Сяо немного помолчал, раздумывая, а стоит ли ему вообще что-то объяснять. — Понимать людей. Я вот, так не могу. И как бы ни старался, никогда по-настоящему не понимал их чувств. Итэр улыбнулся. Провёл пальцем по проржавевшим перилам качели, задумчиво разглядывая буровато-рыжие пятна на коже. Это была старая, совершенно безлюдная детская площадка, где-то в районе южных холмов. Место не самое живописное, однако академистам оно пришлось по вкусу. Возможно потому, что отсюда открывался хороший вид на город, а быть может и из-за заката, но парни, уже который день подряд, собирались здесь после школы. — Возможно это и прозвучит странно, но глаза могут сказать о человеке в тысячу раз больше, чем он сам. Они всегда одного и того же размера: как рождаешся, как умираешь — всё меняется, а глаза остаются. Ну, и душа, наверное. Сяо уже в который раз удивляется тому, насколько осмысленные и глубокие вещи порою высказывает Итэр. — Значит, глаза... — Тянет он задумчиво, накручивая на палец тонкую прядку волос. — Хоть я и не до конца понимаю, как устроено создание, под названием "человек", думаю, в этом действительно есть какой-то смысл. — Когда-нибудь ты найдёшь ответ. Упростит это твою жизнь, или наоборот, лишь добавит на плечи груза, я не знаю... Но, ведь, так и так, за всё в этом мире нам приходится чем-то платить. Сяо не понимал, почему вдруг губы его сами собою расплылись в улыбке, а на душе стало как-то удивительно легко. То ли это от Итэра веяло каким-то необъяснимым, греющим сердце и разум, солнечным теплом; то ли причина крылась в ярком закатном солнце, освещающим каждую клеточку тела; он не знал. Но одно было ясно, как белый день: встреча с Травелером Итэром — лучшее, что могло случиться с Сяо. И кажется, до него потихоньку начало доходить, каково это — быть друзьями.