Я люблю тебя любить

×××

Кто ищет, тот всегда найдёт. И Сара искала. Долгими осенними ночами бесконечно прокручивала в голове множество картинок с одним и тем же образом. Кудзё казалось, нет в мире ничего, что не поддавалось бы силе всеобъемлющей логики. Однако, Райдэн Эи своим примером, уже как месяц, упорно доказывает ей обратное. И в попытках понять эту странную, самоуверенную, абсолютно непредсказуемую девушку, Сара с каждым днём всё сильнее отдаляется от ответа. — Ты ведь, на самом деле, совсем не планируешь умирать, да? Слышится негромкий хлопок. Эи собирает с губ остатки лопнувшего пузыря жвачки. — Ну вот, из-за тебя теперь заново всё надувать. — Буркнула она, продолжая активно работать челюстью. Похоже, проект по созданию самого большого в мире шара из клубнично-банановой жовки только что накрылся медным тазом. — Не увиливай. Иначе лопну и следующий. Сара достала из кармана циркуль, угрожая брюнетке острым наконечном. О том, каким образом он вообще оказался у неё в пальто, история, разумеется, умалчивает. — Интересно, каким это таким образом слова: «убей меня» были истрактованы тобой, как «я не хочу умирать»? — Хмыкнула Райдэн и, потеряв всякий интерес к рекордсменству в сфере жевательно-резиночных пузырей, сплюнула многострадальный Орбит в урну. — Больше всего на свете я люблю знать. Нет ничего приятнее, чем получить ответ на интересующий тебя вопрос. Но что мне совершенно не по вкусу, так это — несостыковки. Они мешают познать суть. И ты, Сёгун — одна сплошная несостыковка. — Допустим. — Холодно отозвалась Эи, стараясь не смотреть в глаза собеседнице. — Однако, сегодняшний классный час дал мне понять одну простую вещь: у тебя нет ни намерения, ни даже желания умереть. Люди, что собираются в скором времени уйти из жизни, в некой мере, да приводят свои дела в порядок. Просят прощения у друзей и врагов, раздаривают ценные вещи, спускают все оставшиеся деньги на развлечения, или отдают на благотворительность. Но ты… Ты, сука, дуешь пузыри из жвачки и целыми днями палишь сериалы на Нетфликсе! Почему? Что с тобой, блядь, не так?! Сара сама не заметила, как перешла на крик. Непонимание происходящего убивало в ней остатки былого самообладания. А от привычного равнодушного спокойствия уж давно как не осталось и следа. — Полегчало? Райдэн не попыталась изобразить даже толику заинтересованности, или понимания. Лишь равнодушно пожала плечами и, покопавшись в сумочке, добыла из её недр потрёпанную пачку сигарет и зажигалку. — Я не понимаю. — Сара закрыла лицо руками, стараясь приглушить вдруг нахлынувшую на неё апатию и тоску. — Ни тебя, ни твоих действий. У меня столько вопросов. Но почему я никак не могу найти ответа? Нежно обхватив Кудзё за запястья, Эи, одним резким движением, дёрнула их на себя. — Да потому что ты набитая дура! Вот почему. Сара застыла. Буквально окаменела, неверящим взглядом окидывая лицо Райдэн. Маска напускного спокойствия, что уже давным давно стала неизменным атрибутом в образе леди Сёгун, исчезла. Неужели она… злилась? — Дура, которая хочет всё знать, но ничего не способна понять! Тебе кажется, что ещё немного и будешь счастлива. Ещё одно решение, ещё один ответ… Да, знание, действительно — сила. Однако, сила эта в любой момент может обратиться против тебя самой. Эи выдохнула. Гнев, разгоревшийся в её сердце ярким пламенем, мало-помалу затухал. — Всё ещё хочешь знать, от чего я так жажду смерти? И вот, впервые за всю свою недолгую жизнь, когда от разгадки её отделяло одно единственное слово «Да», Сара засомневалась. Интуиция, до того скованная цепями безпробудного сна, где-то в потаённом уголке сознания Кудзё, внезапно встрепенулась, заявляя о себе гулким эхом, обивающимся от стен её черепной коробки.

«А может, не стоит?»

Однако, Сара — не из тех, кто станет слушать чьих-либо советов. Пусть даже тех, что давала, по сути, сама себе. — Хочу. — Выпалила она, во избежание ещё более долгих и тяжких раздумий. Райдэн кивнула, молча протягивая ей полупустую пачку и зажигалку. — Начну с того, что все мы рано, или поздно умрём. Может сегодня, может завтра, а быть может и лет через двадцать, однако… — Эи судорожно выдохнула, крепко стискивая меж пальцев ткань собственной юбки. — Вся прелесть человеческой жизни заключается в том, что никто из нас не знает, когда именно она оборвётся. Всем людям, с самого их рождения, даровано это счастливое неведение, позволяющее строить планы на будущее и ступать в новый день с улыбкой. Всем, но не мне. По белоснежной щеке Эи медленно катится одинокая слезинка. — У меня юношеская болезнь Баттена. Наследственная и, к привеликому сожалению, неизлечимая. Я буду умирать медленно и мучительно. Так же, как, в своё время, умирала моя сестра. Начинается всё с простых припадков, чем-то схожих с эпилептическими, но хуже. Потом, мало-помалу, уходит зрение. Далее, ты забываешь, как ходить: начинаешь спотыкаться и падать на ровном месте, а вскоре замечаешь, что ноги тебя уже совсем не держат. Эта же участь постигнет и прочие мышцы, в том числе и те, что отвечают за глотание и речевой апарат. Последние годы жизни люди, страдающие данным заболеванием, проводят в кровати, ничего не слыша, не видя и практически не двигаясь. Хорошо хоть, к тому моменту я уже вряд-ли буду осознавать, что со мной происходит. Умственные функции откатятся чуть ли не до уровня грудничка. Заканчивается же всё, само собой, смертью… Райдэн утёрла щёки тыльной стороной ладони и взглянула на Сару. А у той в горле уж давно как образовался тугой ком. — Теперь понимаешь, почему я хочу умереть к концу учебного года? — Неужели всё это произойдёт с тобой в течении каких-то семи-восьми месяцев? — С нескрываемой болью в голосе спросила Кудзё, тщетно сдерживая подступающие слёзы. Эи невесело усмехнулась. — Если верить врачу, у меня в запасе есть ещё где-то три, или четыре года. Так сказать: срок годности — до двадцати. Однако, я хочу запомнить жизнь такой, какая она есть сейчас. И попрощаться с ней прежде, чем начну терять память. Райдэн подняла взгляд к небу, любуясь плывущими куда-то вдаль облаками. — Даже глядя на мир сквозь контактные линзы, можно увидеть множество красок. И пусть с каждым днём он теряет былую яркость, в моих воспоминаниях останется всё таким же прекрасным. Она улыбнулась. Мягко поцеловала Сару в щёку и обняла что есть мочи, тихо шепнув ей на ухо: — Знаешь, вот сейчас я по-настоящему счастлива. Потому что ты здесь, рядом. Чего мне ещё делать? Да и жизнь слишком коротка, чтобы горевать.