Vadelma

Музыка, казалось, совсем стихла. Даже света стало меньше. Во всяком случае, так почувствовал Намджун, когда маленькая ладонь снова коснулась щеки. - Ведь ты несчастен, да, детектив Ким? - Так значит, все-таки знаешь, как меня зовут. - Фамилия – это не имя. – Чимин сглотнул. – Я хочу знать, как зовут человека, в которого я влюбился. Что? Вот так просто? Так быстро? Меньше, чем за сутки? В незнакомого человека? Слишком много вопросов, на которых не было ответов. Намджун подумал, что Чимин – полная его противоположность: влюбчивый, открытый, умеющий переключаться с режима искусителя на какой-то другой режим, который пускал по спине Кима мурашки. Намджуну не нравилось, что младший словно читает его, видит насквозь. Намджун коснулся пальцами чужой ладони и убрал со своей щеки. - Не торопись, малыш. Я всего-навсего тебе подыграл. И то… Я бы не сделал этого, если бы не твоя выходка. - Ты имеешь в виду наш поцелуй? Намджун смутился. Даже выпитый алкоголь не помогал воспринимать услышанное легко. Слишком откровенно. Слишком честно. - Да. - Ты мог бы оттолкнуть меня. Сразу. - Но не оттолкнул. - Все еще считаешь, что я тебя заставил? - Да. – Намджун поднял глаза на младшего и сделал шаг вперед. Чимин сжал губы, отступив назад. Он так и продолжил бы двигаться, если не стена за его спиной. Горячая кожа коснулась холодной плитки. Неприятно. – Раз ты так откровенно обо всем говоришь… Не знаю, почему так поступил. Почему повелся на этот цирк. Не понимаю, чего еще ты от меня хочешь. - Говорю еще раз. Ты мне понравился. – Голос у Чимина тихий, низкий, совсем не сочетающийся с его внешним видом. - У нас ничего не получится, малыш. Извини. – Намджун подцепил пальцами спавшую черную ткань и скрыл медовую кожу под блестящим шелком. Чимин в недоумении поднял на Кима широко распахнутые глаза. Ему что… Только что отказали? Его отшили?.. Пак Чимина?.. У младшего, кажется, целая система в голове рухнула, а сломал ее какой-то детектив. Смешно даже. - Ты снова не даешь себе шанса. - Не тебе рассуждать о моей личной жизни. - От чего же? - Потому что я не собираюсь… - Ким запнулся, а потом подумал, что Чимин пьяный, и не запомнит то, что Намджуну так хочется сказать. – Я не собираюсь быть заменой твоих прошлых отношений. Имей чувство собственного достоинства, малыш. Мне кажется, ты стоишь того, чтобы бегали за тобой, а не наоборот. – Намджун запустил пальцы в черно-малиновый шелк, пропуская пряди между пальцев. Чимин смотрел жалостно, вот-вот заплачет, губы дрогнули, от змея-искусителя и следа не осталось, словно в руках Намджуна оказался самый беззащитный ребенок. - Хоть ты меня и отшил… Еще раз дал мне шанс убедиться, что я выбрал правильного человека. - Выбрал? Правильного человека? - Надоело влюбляться в мудаков. Намджун усмехнулся. Тут же в голове возник образ в черной кожаной куртке со шлемом в руке. Юнги?.. Имя почему-то осталось в памяти. - Мне пора идти. Удачи тебе, малыш. – Намджун коснулся рукой хрупкого плеча и, едва сжав, вышел в темноту, разрезаемую неоновыми лучами, светодиодами и стрелами прожекторов. Чимин сполз вниз по стене и сел на прохладный кафельный пол. Странно, до сих пор сюда никто не зашел. Мысли, которых только что было слишком много, куда-то исчезли, оставив Чимина наедине со странным, совершенно непривычным ему чувством. Намджун не просто остановил Чимина, не просто не воспользовался его нетрезвым состоянием и желанием. Он отказал и сделал это так, что сейчас Чимин не чувствовал обиды. Его гордость не задели, ему не нагрубили. Им не воспользовались, не затащили в кабинку, не вдалбливали в стену, хоть Чимин и сам поначалу хотел. Очень. Эти полгода были для Чимина адом, но если бы было слово, описывающее более страшное место, Чимин использовал бы его. Чимин любил Юнги. Искренно, до самозабвения, до бессонных ночей у телефона на кухне, до таблеток от головной боли. Он давал Юнги всего себя, без остатка, веря, что тот, кого он любит, не причинит за это боль. Причинит. Таким, каким Чимин был сейчас, его сделал Юнги. Мин перекроил младшего под себя, резал, рвал на куски и сшивал вновь, но под другим углом, другими швами: кривыми, неровными. И Чимин терпел. Перекрасил волосы, как только Юнги заикнулся о приглянувшемся пареньке с рок-концерта. Любимый белый свитер давно лежал аккуратно сложенный в ящике шкафа, потому что Юнги любил кожанки. И Чимин поменял все. Постоянно мерз, потому что под курткой была тонкая майка без рукавов, кожа на шее неприятно зудела от постоянных чокеров и подвесок, но Юнги было наплевать. Ему так нравилось. И Чимин терпел. Переделывал себя, лишь бы Мин был доволен. Он бросил работу фотографа, потому что Юнги считал это несерьезным, зато зависать со своими друганами в гараже он считал практически обязанностью и каждый раз раздраженно закатывал глаза и цокал языком, если Чимин начинал отказываться. Чимин забыл, что значит оставаться с самим собой, забыл, что отношения – не только секс. И каждый раз сдерживал ком в горле, когда видел, как люди просто шли мимо, держась за руки и разговаривая. С Чимином не разговаривали. С ним спали, потом кидали пару слов, похожих на благодарность, и уходили. Чимин сам решил все прекратить. Это был конец мая. Он просто стоял на кухне и варил Юнги суп от похмелья. В который раз. Мин выполз из спальни помятый и злой. Молча упал на стул и уронил голову. - Я же просил закрывать дверь, если встаешь раньше. – Молчание. Чимин устал. Очень. - Вот. Ешь. – Младший поставил перед Юнги тарелку с дымящимся супом и бесшумно сел напротив, не отводя взгляда. Мин ругнулся и принялся есть. Молча. Чимин привык, что его благодарят только за секс. - Сеги собирает всех у себя сегодня вечером. -Я не пойду. -Я не спрашивал. – Юнги выпустил из рук ложку, так что та звонко ударилась об тарелку, и откинулся на спинку стула. - Знаю. Но я не пойду. Я вообще больше никуда с тобой не пойду. Никогда. – Чимин поставил локти на стол и спрятал в ладонях лицо, тяжело выдохнув. - Решил повыебываться? - Нет. Я ухожу, Юнги. - Повтори-ка. - Я ухожу. – Чимин поднял на Мина глаза и, он был готов поклясться, что в тот момент, думал, что видел этот мир в последний раз. Юнги был в бешенстве, хоть и пытался не показывать. - Захотелось разнообразия? Твоей попке мало одного члена? Хочется еще? Так бы сразу и сказал, а то Сеги мне весь мозг вынес, что трахнул бы тебя, если ты со мной не был. Ну так что? Пойдешь сегодня в гараж? – Мин засмеялся с собственной шутки. Совершенно несмешной. - Я живой человек, Юнги. Не секс-кукла. А ты меня именно в нее и превращаешь. - Да ты на себя посмотри. У тебя даже чувства собственного достоинства нет. Ты делаешь все, что я хочу, куда ты пойдешь, если уйдешь от меня? Думаешь, ты кому-то такой нужен? Да ты только и можешь, что глаза подводить да на кровати подо мной извиваться. - К сожалению. – Чимин встал из-за стола и направился к раковине, но его тут же впечатали в стену. Больно, вцепившись пальцами в шею, так что дышать трудно, а в глазах темно. - Куда ты там, блять, собрался? – Мин говорил тихо, но каждый звук бил по ушам. Страшно. Больно. - Отпусти. - Да что ты… - Мин сильнее сжал пальцы на шее, так что на коже появились следы, а Чимин начал задыхаться. – Все еще хочешь уйти? - П-пусти... - Младший не говорил. Хрипел, пытаясь поймать кислород. Юнги брезгливо скривился и толкнул Чимина на пол. - Какой же ты жалкий... Ладно. Пиздуй. Мне даже интересно, чем все закончится и закончится ли вообще. Кому ты такой нужен, а, Чимин? Ты же просто шлюха...Так что выметайся, а я с Сеги посмотрим, как быстро ты найдешь себе нового трахаря. Юнги вышел из квартиры, оставив Чимина лежащим на полу и все еще пытающимся отдышаться. Чимин плакал. Долго и тихо. Все следующие полгода Чимин прятался в своей маленькой светлой квартирке в Сеуле. Неделями не выходил на улицу, а те травмы, которые он получил, пока был с Мином, никуда не делись, а наоборот, только укоренились. Где-то в середине августа произошел слом, и Чимин наоборот почти не появлялся дома. Его узнавали в большинстве баров и клубов, можно сказать, Чимин полностью пропал. Так и заливал бы все свое хрупкое существо мартини, если бы не этот дождливый ноябрьский понедельник. Чимин давно заметил, что за ним следят. Но виду не показывал, пока Юнги вконец не оборзел и чуть ли не под дверью его караулил. Чимин как с цепи сорвался с самого утра, пытался убежать, наплевав на дождь и на то, что снова выскочил на улицу в черной кожанке, которую давно нужно было сжечь в какой-нибудь подворотне на окраине города. Рванул в первое попавшееся кафе, но и тут его поймали и схватили за руку, да так, что запястье заныло неприятной болью. - Ну здравствуй. - Отпусти. - Полгода прошло. - Я же сказал. Отпусти. - Поболтать не хочешь? - Юнги перекладывает мотоциклетный шлем в другую руку. Что-то в нем изменилось. И Чимин думал не про цвет волос, он даже не сразу заметил, что Юнги мятный. Сам Юнги... Другой. И вроде все то же, но даже говорит иначе. И Чимина это пугало. - Мне не о чем с тобой "болтать". - Как поживаешь? - Ты ни разу не интересовался этим, пока я был с тобой, а сейчас вдруг спрашиваешь? - Значит, все-таки, ты еще помнишь. Это мило. - Отвали от меня. Пока я полицию не вызвал. Им долго ехать не придется, вон, соседняя дверь. - Напугал. Чимин решил не продолжать разговор и просто вошел в кафе. Но Мин явно не собирался так просто уходить: шел следом, шаг в шаг, нагоняя страх и воспоминания. Плохие воспоминания. Вдруг Чимин услышал, что дверь кафе открылась снова. Он обернулся на звук и увидел человека лет тридцати, может, чуть меньше. Уставший, серебристые волосы взъерошены, дождевые капли стекают по шее, темно-синий плащ тоже покрылся незамысловатыми витиеватыми узорами. Он внимательно рассматривал сладости в витрине, бесцветным взглядом смерил улыбающегося баристу и затем... Чимин никогда не поймет, почему решился на весь этот цирк. Но этот человек в темно-синем плаще казался таким... Сильным... Словно, он мог защитить Чимина от Юнги, и Пак не ошибся. Смог. Намджун смог. "Ну уж нет... Не так просто, Мин Юнги...", - стрелой пролетело в голове, и Чимин сам не понял, в какой момент потерял чувство самосохранения.