Vadelma

- … Так мы и разошлись. Дальше сам все знаешь. – Чимин снова поднес кружку к порозовевшим губам и сделал бесшумный глоток. На щеках начал появляться почти незаметный румянец. Греется. - Ты не думал обратиться к психологу? Чтобы не переживать это все в одиночестве? - На какие деньги? Юнги заставил меня бросить работу, так что устроиться в новое место сейчас проблематично. Нужно заново создавать портфолио, размещать резюме. На это нужно не только время, но и силы. – Чимин положил руки с кружкой на колени и опустил глаза. - А кем ты работал? - Фотографом. - И что ты фотографировал? – Намджуну вдруг стало интересно. И почему бы и нет, собственно говоря. Чимин задумчиво взмахнул ресницами, между бровей появилась едва заметная морщинка. Потом он бесшумно встал, не пропадая с поля зрения зашел в спальню и вернулся оттуда, держа в руке большую чёрную папку. Чимин вообще все делал бесшумно. - Можешь посмотреть, раз любопытство пробрало. – Стоит перед детективом с протянутой рукой, белый свитер, белая кожа и черные разводы под глазами. Намджун бережно взял в руки папку и раскрыл. На больших, плотных листах необычного формата умещалось по три – четыре фотографии, и все разных размеров. Чимин явно шел против системы, компонуя и выстраивая последовательность и сочетаемость фотографий так, как сам считал нужным. Наверно, это было одним из проявлений оригинальности его мышления как творческого человека. Во всяком случае, так подумалось Намджуну. Фотографии тут же приковали к себе взгляд. На первых нескольких разворотах были пейзажи Сеула, детализированные снимки, необычные композиции и игра с сочетаемостью цветов. Чимин мастерски ловил те мгновения, которые обычный человек способен лишь увидеть, а потом долго сожалеть, что не взял с собой фотоаппарат. Ближе к середине начались фотографии животных, после - людей, в целый рост и по пояс, черно-белые и цветные… - А на чем ты специализируешься? – Намджун перевернул следующую страницу и замер. - Я портретист. С фотографии на Намджуна смотрел парень. Черные волосы окаймляли высокий лоб, четкая линия подбородка, кошачьи… Да-да, именно кошачьи глаза. Смотрит хитро, вроде заигрывает, но подойди – и цапнет, да так, что след останется и хорошо, если тут же кровь не выступит мелкими бусинками на зудящей коже. На следующей фотографии – его руки. Красивые, и то ли дело в игре света, то ли в том, что… - Юнги раньше любил играть. Я влюбился именно тогда. Когда он играл. Пальцы на клавишах почти невесомые, красивые, на костяшках замер свет, но явно не искусственный. Чимин поймал момент в реальном времени, не готовясь заранее. Поймал и сохранил, потому что любил. А потом перед глазами картинка, как эти же пальцы сжимают мотоциклетный шлем. Костяшки разбиты, так что сине-бордовые следы еще долго не исчезнут. Юнги теперь другой. И дело не в том, что он теперь мятный. В нем самом что-то изменилось. И это настораживало. Намджун завороженно, не осознавая, что сдерживает дыхание, просмотрел все до самого конца и закрыл папку, подняв глаза на Чимина. Тот, стоя на одной ноге около раковины, мыл кружку. - Очень красиво. Правда. - Тебе не обязательно было это говорить. - Чимин, это мои настоящие эмоции, и я не вижу ничего плохого в том, что говорю тебе правду. - Я все тебе рассказал, как ты и просил. - Нет, не все. Где сейчас Юнги? - Не знаю и знать не хочу. – Чимин развернулся к Киму и тут же вздрогнул. Намджун стоял прямо напротив него, но не слишком близко, чтобы смутить. - Тогда расскажи последнее, что знаешь. И прочему ты вздрагиваешь постоянно? Я тебя бить не собираюсь. - Не хочу драматизировать и строить из себя жертву, но… По привычке. - Он… Бил тебя? Чимин не ответил. Оперся руками о столешницу, а в следующую секунду замер с широко распахнутыми глазами, не успев понять, когда оказался в кольце теплых и сильных рук, которые так неожиданно обняли его, так что Чимин почувствовал себя маленьким и… Хрупким… Намджун дышал куда-то в шею, крепко обхватив за плечи, широкие ладони легли на выпирающие лопатки. Вдруг по спине пробежали мурашки, а Чимин снова вздрогнул, потому что почувствовал, как чужие пальцы гладили по волосам, там, где затылок. И почему-то тут же нахлынуло чувство защищенности и безопасности. Чимин не знал, как реагировать, поэтому просто стоял, опустив руки и уткнувшись щекой в чужую ключицу. - Прости, что позволил себе это. Я не должен был. – Шепот согревающей волной прошелся по коже. – Я могу постараться помочь тебе. В таком состоянии нельзя жить. – Намджун отстранился, смотря в шоколадный бархат напротив. И в этих глазах что-то промелькнуло. Едва заметной искоркой, но промелькнуло. - И как ты собрался мне помогать? - Для начала познакомлю тебя кое с кем. Намджун стоял у того самого кафе, где все началось. Где он впервые встретил Чимина. Младший должен был появиться с минуты на минуту, и Ким не ошибся, когда на противоположной стороне улицы заметил знакомый силуэт. Чимин как законопослушный гражданин дождался зеленого света и только тогда перебежал дорогу, смешно перепрыгивая черные полосы и наступая на белые. Ну что за ребячество… «Нет, ну он дурак или да?..», - промелькнуло в голове Кима, когда Чимин оказался рядом. - А ты не легко оделся для осени? – Намджун окинул парня с ног до головы. Чимин ничего не ответил, одернув знакомую черную кожанку. Спасибо хоть на том, что штаны без разрезов и вместо футболки – водолазка. - Зато ты, как я погляжу, замерзнуть боишься. - Будешь выпендриваться… - Что? Откажешься помогать? Я повторю, мне терять нечего. Резануло. Больно. Не за себя. За Чимина. - Пойдем, он нас ждет. - Кто «он»? - Увидишь. Все в участке странно пялились на парнишку, которого детектив сам вел чуть ли не под руку, так еще и без наручников, так еще и не в допросную. А в кабинете Сокджина все так же светло и по-неуместному уютно. В воцарившейся тишине слышалось только размеренное тиканье настенных часов и звук воздухоочистителя. - Доброе утро, Сокджин-ши. – Намджун чуть ли не как маленького ребенка протолкнул Чимина вглубь кабинета. - О, детектив Ким, доброе утро. А это ..? - Эм… Чимин. Пак Чимин. – Младший неуверенно ответил на рукопожатие психолога. - Очень рад. Детектив, Вы не оставите нас? Намджун едва кивнул и тенью выскользнул из кабинета, оставив Чимина один на один с Кимом-младшим. - Чимин. Ты знаешь, зачем ты здесь? Извини, что неформально. - Все в порядке. Детектив Ким ничего конкретно не объяснил, так что, будьте добры, скажите, что я делаю в полицейском участке? - Давай попробуем представить, что мой кабинет и участок никак не связаны. Садись. – Чимин недоверчиво огляделся, но сел. Послушный. Сокджин умел располагать к себе. Юнги открыл глаза, не до конца осознавая, где именно находится. Рука затекла, голова раскалывалась, все тело ломило тугой ноющей болью. В комнате душно, через жалюзи на грязных окнах пробивается серый свет. Снова дождь. Еле сел, размял шею и попытался понять, что именно вчера произошло. Ситуация стандартная – напился в хлам, Сеги наверняка тоже где-то поблизости лежит в отключке. Юнги устал. От постоянного похмелья, уже дрожащих рук, явно севшего за последнее время зрения. От такого образа жизни. Повернул голову, и чуть не вырвало: рядом под мятым пледом спала какая-от девушка, причем… Несовершеннолетняя, судя по смазанному макияжу и абсолютно детскому выражению лица. Пиздец. Надо сматываться отсюда, пока все остальные не проснулись. Сеги, как и следовало ожидать, храпел на первом этаже. - Эй… Сеги… Сеги, мать твою, поднимай свой зад. Надо валить от сюда. - Мин… Ух, сука-а-а… - Сеги резко встал и тут же упал обратно. – Голова кружится... Блять, нахера я так нажрался?.. - Сейчас это не имеет значения. Где ключи от байка? Я тебе отдавал. - На. – Сеги, протирая глаза, протянул Мину связку ключей. - Я поеду один. Сегодня больше никуда не суемся. - А как же… - Похуй на сходку. Ты меня услышал? - Не глухой. – Сеги снова повалился лицом в диван. Юнги хмыкнул, презрительно посмотрев на приятеля, и скрылся за дверью. На автомате надел на голову черный шлем, спрятав копну мятных волос, застегнул куртку и рванул. Куда именно – Юнги пока не знал. Можно было бы, конечно, домой, но Мин не был там уже около месяца. К брату он тоже не сунется. Видеться с этим мелким задротом не было никакого желания, потому что Тэхен только и делал, что пилил на скрипке и допоздна торчал на курсах. Родители давно не жили с ними, решив, что хотят провести свободную от забот и детей старость в Амстердаме. Занавес. Лавировать между машинами и выезжать в первый ряд перед светофором – святое дело. Юнги сильнее сжал руль, нервно закусив губу и ожидая, когда включится зеленый. Нарушать практически под окнами полицейского участка – так себе идея. Но тут ударило. Хлестнуло по лицу и, почему-то, по сердцу, когда глаза увидели его. Он просто перебегал дорогу, смешно перепрыгивая через черные полосы, так, как делал это всегда. Юнги смотрел не отрываясь, пока не увидел, к кому он бежал. Мин усмехнулся самому себе… И рванул на еще не успевший погаснуть красный.

***

- Не ожидал тебя увидеть. - Ты почему не на парах? Среда – день рабочий, или мелочи закон не писан? - У нас все отменилось. Декан заболела, занятия вести не сможет. – Тэхен сильнее натянул рукава свитера и тряхнул светлыми кудряшками. Весь в мать. Юнги в отца пошел… - Я перекочую у тебя пару дней. Отказ не принимается. - Вроде как я ничего тебе не сказал. Но у тебя же есть своя квартира. - Если, блять, я сказал, что поживу у тебя, значит, так и будет. - Материться не обязательно. Я и так тебя понял. Как так вышло, что Юнги и Тэхен – родные братья – одному богу известно. Или дьяволу. Неважно. Суть в том, что насколько холодным, несдержанным и агрессивным был Юнги, настолько спокойным, рассудительным и теплым был Тэхен. Он с раннего детства стремился к брату, ходил за ним хвостиком, тянулся маленькими ручками, но Мин его отталкивал. Всегда. Ненавидел, когда родители просили взять Тэ с собой, если Юнги звали в гости его друзья. Это были его друзья, и Тэ, который был на шесть лет младше, никак не вписывался в эту концепцию. И Юнги злился. - Не хочешь рассказать, что ты бешеный такой? С самого утра? - Обойдешься. - О-о-о-ой, брат, да от тебя перегаром несет за версту... - Захлопни варежку. - Погоди. Сядь. – Тэхен поймал брата за руку, довел до кухни и усадил на высокий стул за стойку. – Я вчера приготовил том-ям. Если съешь, то быстрее придешь в чувство. - Тогда быстрее давай, что стоишь… - Юнги уронил голову на стол. Юнги всегда был таким. Сколько Тэхен себя помнит. Возможно, до появления младшего на свет, Мин умел улыбаться. Именно улыбаться, а не саркастично растягивать губы, обнажая белоснежные зубы. Тэхен привык, что он – всегда не вовремя, всегда не так и не там. Но он растет. Ему почти двадцать один, он студен третьего курса консерватории, один из лучших скрипачей на потоке… Тэхен помнит, как Мин играл. Это завораживало, даже при том, что Юнги всегда отрицал, что хорошо играет. При всей небрежности Юнги по отношению к брату, Тэ его любил. Как мог. Каждый раз про себя радовался, если удавалось увидеть старшего. Тэхен скрывал глубоко в себе, что на самом деле очень тактилен и любвеобилен. Даже самому себе не хотел в этом признаваться, потому что знал – таким, как он, часто бывает больно. Люди злые, любят причинять боль, потому что за счет этого чувствую себя сильнее. Но любить брата Тэхен не боялся. Несмотря ни на что. - Доел? – Тэ забрал у Юнги тарелку. - Хочу в душ. – Мин никогда не благодарил. - Ты знаешь, где все лежит. Юнги вышел через полчаса, распаренный, в белом халате и с мокрыми волосами, беспорядочно упавшими на лоб. Корни уже отросли. Тэхен скучал по природному цвету старшего. Юнги на мгновение замер, обдумывая что-то, а Тэхен, почему-то, не выдержал. То ли от того, что слишком давно не видел брата, от того, что слишком долго терпел, улыбался, игнорируя колкости и обзывательства. Ему не хватало Юнги. Того Юнги, которого он никогда не знал. Тэхен бросился к Мину, обвив вокруг спины тонкие руки, всем телом прижавшись к брату, игнорируя то, что светлые волосы точно намокнут от влажной кожи, не скрытой под халатом. - Ты чего удумал? – Голос у Юнги низкий, тихий. Страшный. А Тэхен не выдержал - заплакал. Тихо, только плечи дрожат. И ничего не ответил. – Я повторю вопрос: какого хуя ты творишь, Тэхен? – А тот только сильнее прижался, зажмурил глаза, готовясь к тому, что его сейчас точно о стенку размажут. Юнги не двигался. Может быть потому, что к двадцати семи годам котелок все-таки начал варить. Хотя бы немного. Тэхен широко распахнул глаза, когда почувствовал, что ладони брата едва коснулись плеч. Юнги… Обнял его? Быть этого не может… Тэ поднял на старшего заплаканные глаза со слипшимися от слез ресницами. - Юнги. Не уезжай.