Сердце Бога

— Дома точно никого? — Нет причин не доверять докладу. Но я не думаю, что такая возможность продлится долго. — Тогда поспешим.       Апрельская ночь уже полностью вступила в свои права, покрыв город густой тьмой и холодным туманом. Как нельзя кстати погода для того дела, которое им предстояло провернуть. Цепким взглядом алых глаз юноша всматривался в широкий двор одного из частных домов, но не мог различить ни единой фигуры. Даже ствол широкого дерева, растущего в паре метров от входной двери, едва различался в тусклом свете фонаря. Свет его лампы, повисшей над головой, был больше похож на блеклый свет японских светлячков, какие водились на родине юноши. Такой же бестолковый и далекий, — подумал он, напрягая еще и слух на случай, если хозяин дома решит вернуться раньше.       За спиной, издав протяжный писк, отключилась сигнализация. Отвлекшись от созерцания густого мрака, разрываемого лишь светом дорожных фонарей, юноша обернулся. — А ключик-то подходит, — усмехнулся другой парень, склонив голову в сторону товарища. Его лица не было видно за широкой маской, но юноша буквально кожей ощутил его довольную улыбку, словно впитав эти веселые нотки в голосе. — Поспеши, — напомнил он, обращая свой взор вновь вглубь двора. Далекий звук редко проезжающих машин тонул в этом море тумана. — Да помню я, — все тем же задорным тоном ответил второй, и замок большой металлической двери тихо щелкнул, приглашая ночных гостей в дом. — Прошу вас, Кицунэ-сама, ворота храма распахнулись для нас.       Юноша сложил руки на груди в недовольном жесте и уставился на друга. Даже через узкие прорези для глаз в маске, имитирующей морду японской лисы, парень чувствовал на себе этот осуждающий взгляд. Вскинув руки в примирительном жесте, он учтиво отошел в сторону. Из-под маски донесся его тихий смех.       В погруженном в сумрак доме не было ни души. Стараясь на всякий случай двигаться как можно тише, две тени, облаченные в черное, мягко ступали по скрипучим деревяшкам. Юноша, чье лицо было скрыто под маской кицунэ, бесшумно, словно лист на ветру, шел чуть впереди, не забывая с опаской озираться по сторонам. Обзор был ни к черту, мелкие прорези не позволяли его взгляду полностью охватить помещение, но выбора не было. Его рука предусмотрительно покоилась на рукоятке меча, закрепленном на боку. Он был готов в любой момент достать клинок и отразить внезапную атаку.       Второй парень был почти на две головы выше. Достав из-за пазухи лук и стрелу, он натянул тетиву, готовясь стрелять, если вдруг входная дверь резко откроется. Он поднимался спиной вперед, медленно шагая вслед за товарищем, не сводя пристального взгляда с двери. Несмотря на всю осторожность, под его ногами изредка то и дело постанывали половицы. В помещении, где царила глухая тишина, каждый звук казался громом, разносящимся в чистом поле на километры вперед. Желание шутить как-то пропало, стоило им войти на территорию врага.       Первый остановился и в полплеча обернулся. — Ты не мог бы переставлять лапы тише?       Второй шумно вздохнул и опустил лук, будто немного расслабившись. — Извини, но меня не обучали самурайскому искусству ниндзя, — прошептал он и развел руками, как бы говоря «ну а что я сделаю, если мне так не повезло?» В голосе слышалось искреннее разочарование.       Презрительный взгляд «кицунэ» на мгновение замер на парне.       Движение продолжилось.       Поднявшись на второй этаж и удостоверившись, что никого нет, двое быстрым шагом направились вглубь коридора, к самой крайней двери слева. Парень пониже аккуратно обхватил ручку облаченной в кожаную перчатку рукой и плавно опустил ее вниз, приоткрывая дверь внутрь комнаты. Сердце забилось быстрее у обоих. Лишь бы там действительно никого не оказалось. Оно заколотилось, отбивая ребра изнутри, и казалось, что этот звук настолько громкий, что слышен всем вокруг. На висках у того, что повыше, выступили холодные капли пота. — Ну? — в нетерпении шикнул он, прицеливаясь вглубь коридора. — Никого, — чуть громче ответил юноша, открывая дверь шире. — Наконец-то, — выдохнул парень и, вернув лук и стрелу за пазуху, грубо ворвался в комнату.       При других обстоятельствах внутреннее убранство не только этого дома, но и этой комнаты могли бы удивить красотой молодого парня. Через высокое окно, завешанное белоснежным тюлем, пробивался свет с высокого фонарного столба, в достаточной степени освещая дорого обставленное помещение. Прямо перед окном, почти в центре комнаты, стоял массивный и широкий стол, заваленный по краям бумагой, конвертами и другим рабочим хламом. На небольшом диване, расположенным рядом с книжным шкафом, валялся домашний халат и брошенный планшет. На кофейном столике осталась стоять чашка с остывшим кофе, как юноша понял по запаху. — Как думаешь, где они могут быть? — В докладе было написано, что он получил их сегодня утром. Прямо перед тем, как поехать на работу, — задумался парень повыше. — Скорее всего, он не успел прочитать и оставил где-нибудь в столе. — Он точно не забрал их с собой? — Сяо сказал, что он приехал на работу без вещей. В руках охранника также ничего не было видно. Так что они просто обязаны быть здесь.       В доказательство своей уверенности, парень двинулся в сторону стола, не собираясь терять ни минуты. Окинув тяжелым взглядом кучу бумаг и приготовившись аккуратно перебирать их одну за другой, ведь после себя не стоило оставлять беспорядка, он почти сразу же наткнулся на картонный конверт, лежащий в самом центре стола. — Эй, Кадзуха, — шепотом он подозвал к себе товарища. Тот молча прикрыл створку шкафа и подошел ближе. — Разве это не он?       Юноша пожал плечами в ответ. Второй взял конверт в руки, он оказался довольно тяжелым, и, к величайшему везению, был уже вскрыт. Сунув туда руку, парень извлек оттуда целую стопку бумаг и один маленький бумажный конверт, который также был распечатан. Кто-то еще пишет в наше время письма от руки? С замираньем сердца развернув бумагу к себе лицевой стороной, парень уже приготовился увидеть нечто ценное, желанное. Глубокие синие глаза сверкнули, поймав каплю фонарного света, и тут же снова погасли, словно поглотив свет своей синевой, как поглощало солнечные лучи море. С белоснежного листка бумаги, усеянного печатными буквами, на него смотрела юная девушка со светлыми волосами. — Это еще кто? — в полный голос спросил он сам себя. — Глянь на фамилию, — тихо произнес Кадзуха, ткнув пальцем в лист, — похоже, это его родственница. — Я вижу, но… — опустив бумаги на стол, парень взял в руки бумажный конверт и перевернул его. Отправителем была та девушка со снимка. Плюнув на все правила приличия, которые матушка старалась привить ему с детства, он достал оттуда аккуратно сложенный лист бумаги и развернул его. «Дорогой братец,       Я рада, что ты поддержал мое решение о переезде к тебе. Как и обещала, прилагаю свои личные документы для перевода в новую школу. Хотела бы я позвонить тебе и все обсудить еще раз, но похоже, до годовых экзаменов так и не получу свой телефон назад.       Я прекрасно понимаю, что будет сложно самый важный год проживать на новом месте, ведь придется заново ко всему привыкать, но я справлюсь. Обещаю. В нашем родном городе перспектив на будущее явно побольше, чем здесь, да и мы давно не виделись, я соскучилась.       Думаю поскорее купить билеты, но приеду точно не раньше 28 августа. Школьную отработку никто не отменял.       Знаю, как ты занят, потому позвоню, как только все сдам, чтобы лишний раз не отвлекать тебя от работы. Ты тоже не занимай себя ответом. У нас будет много времени, чтобы провести его вместе.

Люблю тебя, до скорого.

Люмин»

      Дочитав письмо до конца, парень вдруг схватился за голову и наклонился вперед, второй рукой опершись на стол. Кадзуха недоверчиво взглянул на товарища, не понимая, что с ним творится. Плечи друга охватила мелкая дрожь, которая становилась все сильнее. До ушей Кадзухи донесся тихий смех, который быстро разошелся до громкого хохота в полный голос. — Представляешь?! — сквозь смех выдавил из себя парень. — Это его сестра! — и засмеялся еще громче. — Она просто прислала ему свои документы для перевода! — У него есть сестра? — Казуха удивленно вскинул бровь.       Заливистый смех все не стихал, и юноша нервно обернулся в сторону прикрытой двери. — А мы как идиоты влезли сюда, рискуя жизнью! Ради сладенького письма и школьных документов! — Хватит ржать. Убирай все на место и уходим отсюда, пока ты своим смехом не перебудил всю округу, — юноша толкнул в плечо своего напарника и выхватил из его рук письмо. Бережно разгладив чуть смятый лист, он аккуратно убрал его обратно в конверт ровно так же, как тот лежал до их прихода. — Бли-ин, — протянул второй, запуская пальцы в густые волосы, чуть взъерошивая их. — Чувствую себя идиотом. — Главное выбраться отсюда незамеченными. Идиотами мы будем, если погибнем тут. Кадзуха уже собрал все листки и, постучав стопкой об стол, выравнивая, вернул обратно в конверт и развернул его задней стороной, оставив на середине стола. — Хотел бы я порыться здесь еще немного, но нет времени, — осмотревшись, с сожалением произнес парень и приоткрыл окно. — Думаю, до выхода топать нет смысла, — усмехнулся он, выпрыгивая тут же наружу.       Подхватываемый потоками ветра, которые окружили его вокруг пояса, Кадзуха как осенний лист легким прыжком приподнялся в воздух и покинул комнату вслед за другом, умудрившись даже утянуть за собой оконную створку, прикрывая импровизированный выход. Мягко приземлившись на газон, смягчая приземление ветром, он взглянул на своего друга. — Меньшего не ожидал от самурая, — усмехнулся он, и вместе они сорвались с места, скрываясь в пелене ночного тумана.

***

      Дом встречал своего хозяина слепящим мраком и звенящей тишиной, которую нарушал только едва различимый ход настенных часов. Войдя внутрь и прикрыв за собой дверь, парень глубоко вздохнул и щелкнул выключателем, наполняя бездушную прихожую теплым светом. Скинув с себя ботинки и кинув на вешалку светлую куртку, он сразу же поднялся наверх и вошел в свою комнату. Вздрогнув от внезапно охватившей его тело прохлады, Итэр обернулся в сторону окна. Занавески развевались, и бумага шелестела на его столе от каждого дуновения ветерка. Не включая свет, он подошел ближе и коснулся оконной ручки. Повернув пару раз ее туда-сюда, он убедился, что она не сломана, и озадаченно хмыкнул. — Забыл, что ли? — тихо спросил он сам у себя и, пожав плечами, плотно закрыл.       Развернувшись к столу, он поднял пришедший утром плотный конверт и снова достал оттуда всё содержимое. Оставив документы на столе, пообещав себе заняться ими утром, он с теплотой взглянул на белоснежный конверт и провел по нему рукой. Казалось, от него до сих пор веяло теплом рук сестры.       Итэр усмехнулся своим глупым мыслям. Сев за стол, он снова достал аккуратно сложенный листок бумаги и не торопясь пробежался глазами по строчкам, написанным знакомым с детства аккуратным почерком. Слабая улыбка коснулась его губ. Усталость после тяжелого рабочего дня будто немного отступила, но парень все равно облокотился всем телом на стол.       Крепче сжав в руках письмо, он сам не заметил, как задремал.       Ему не снилось ничего, но было так спокойно, будто бы во сне со спины его обнимала любимая сестра.